Фантастика

1. Сон… живого мертвеца?

Добавлено: 4 июля 2019; Автор произведения:аэ 1228 просмотров


Часть II. Автопортрет Люцифера
Глава 1. Негромко мистика стучится в двери

                                           1. Сон… живого мертвеца?    
С чего же началась та цепочка странных и непредсказуемых событий, которая вовлекла его,  капитана Рябинина, в свой сумасшедший круговорот? Уже позже, собрав воедино осколки разбитой  жизненной мозаики, он пришёл к выводу, что началась она с того странного и загадочного сна, приснившегося ему сбботним вечером второго октября. И о котором он вспомнил, стоя на балконе у Бобана.
     Тогда, вечером второго, измотавшись полностью в борьбе с деревенскими самогонщиками, Сергей едва добрался до дома, мечтая лишь о мягком диване. Он мог бы и не ввязываться в эту дурацкую алкогольную эпопею, совсем не его епархия, но сельский участковый позвонил в отдел, попросил помощи.
     И вот, развалившись так привольно в тёплом и уютном гнёздышке, Сергей слегка шевельнулся в тягучей и сладкой полудрёме. Совсем как в детстве! И тут же, как по заказу, всё его детство стало проходить сейчас перед глазами. Он и сам не думал, что может быть такое. Даже прочно забытые, казалось бы, моменты давнего прошлого вдруг оживали в памяти, зримо и трепетно напоминая о своём существовании.  Всплывая так ярко и рельефно, словно никуда  и не уходили. Но самых ранних, почти младенческих впечатлений, это не касалось. Они всегда были с ним. Наивные и трогательные. Как будто происходили и обретались им только вчера…
     Поток же более поздних воспоминаний казался нескончаемым. Но странно… Все они сейчас укладывались у него, взрослого человека, буквально в считанные мгновения. Словно сжатые и отфильтрованные в информационно – образный сгусток непонятным образом. И в то же самые время оставаясь живыми, яркими и естественным образом воспринимаемыми.
       Да… Как это ни удивительно, но он хорошо помнил то время — время пробуждения первых невинных впечатлений и ощущений. Когда будучи совсем маленьким он жил тем не менее самой насыщенной и полнокровной жизнью. И временами у Сергея создавалось впечатление, что жизнь эта была стократ более счастливой, чем нынешняя. Исполненная такими глубокими и волнующими переживаниями! И не имело значения в чём они выражались. Пусть даже в том, чтобы просто посидеть в одиночестве на ступеньках высокого крыльца или у раскрытого настежь окна. А ведь были ещё и жаркие лета с походами за малиной или земляникой в ближайший лесок. Где за каждым кустом ему чудились страшные волки. И деревенские дорожки с досточками от дождя, по которым он так любил пробежаться босиком. И северные зимы с лыжными катаниями на деревенской окраине, которые также прочно отложились у него памяти..
     — Нагулялся, здравник? – спрашивала бабушка, укладывая его валеночки и рукавички на русскую печь для просушки. Когда он, набегавшийся и уставший, возвращался под тёплую домашнюю крышу. — Проголодался, наверное?
     Перед едой бабуля всегда поила его чайной ложечкой рыбьего жира. Она жила одна. И муж, и многие другие её родственники погибли на войне. Раньше она работала дояркой на колхозном телятнике. И вечерами уходила доить общественных коров. И он оставался один. Но поздними вечерами бабушка уходила доить также и свою корову. И тогда ему становилось жутковато. Он прятался за маленькой печкой-плитой и со страхом поглядывал в соседнюю тёмную комнату. В глубине которой ему мерещились неясные и зловещие тени. А может, и не мерещились вовсе? Не зря же, наверное, старый бабушкин дом казался ему тогда… живым?
    И вот этот самый деревенский дом снился ему сейчас. И не важно было теперь, что в реальности дома этого уже нет. Как нет и самой деревни. От которой осталось лишь несколько жилых дворов. Сиротливо стоящих среди полуразрушенных и заброшенных коробок, зияющих пустыми чёрными окнами.
     А ведь когда-то там было так людно и весело! На лето с родителями в деревню съезжалась куча ребятни. Игр и занятий у них всегда хватало: лапта, речка, рыбалка, войнушки с самострелами…
     Удивительно, но люди там, в северных деревнях и деревеньках, жили без заборов. Не отделяясь друг от друга условными границами. Только общая околица вокруг всей деревни являлась естественной  необходимостью. Она  защищала  огороды и колхозные посевы от домашнего скота. Да ещё один лишь сельсовет, в котором размещалась библиотека, был окружён символическим заборчиком…
     Так совсем незаметно эти младенческие воспоминания перешли в недолгий и удивительный сон! Он снова находился в старом доме своего детства. Привычно вдыхая знакомые запахи  и всем естеством ощущая его всегдашнюю атмосферу: уюта и благожелательности. Однако днесь тут достаточно явственно ощущалась прохлада. Печь, как видно, стояла нетопленной.
     За тёмнеющими окнами невесть откуда лился вечерний звон. Далёкий, еле слышимый и очень печальный. На лавке рядом с русской печью сидела мать и при свете керосиновой лампы старательно вышивала что-то. Раньше там, почти у входа, она никогда не сидела. Там сидели только дальние родственники, которых бабушка брала к себе под кров, на проживание… Как, например,  глухонемую старуху по имени Алёна, с которой он, повзрослев немного, играл в шашки. А когда выигрывал, то прятался за печку, ту самую — с мельничными жерновами, и следил оттуда, как она злилась…
      Мать тем временем не спеша и умело продолжала действовать иголкой. Такая молодая и красивая! Никого кроме них в комнате не было.
     — Что это ты вышиваешь такое? – не утерпев, спросил он.
     — Твой портретик в детстве… — она оторвала взгляд от вышивки и посмотрела на него с задумчивой грустинкой. — Давно хотела тебе сказать…
     — Да, мама? Слушаю…
     — Очень жаль, Серёжа, что ты умер, … — неожиданно произнесла она, вздохнув.
      — О чём ты, мама?
     — О твоей смерти, мальчик мой.
     — Ну, что ещё за глупости? О какой смерти ты говоришь?
     — Об очень незаметной. Невидимой никому. Даже для тебя самого.
     — Но ведь я не умер. — настойчиво возразил он. – Я живой!
     — Не спорь, пожалуйста, сынок.  Я лучше знаю.
     — Да, вот же я! Рядом с тобой. Можешь даже потрогать меня!
     — Потрогать… Какой же ты глупыш, всё-таки. — мать отложила вышивание и подошла к нему. Затем положила руку ему на лоб. Рука её была тёплой и мягкой. — Ой, какой ты холодный …
     — Я не понимаю тебя, извини.
     — Серёженька, сынок. Ты ведь у меня один — единственный… Вспомни, каким ты был когда-то. Чистеньким, послушным… Как просился на ручки когда болел. Не врал и не капризничал никогда. И так любил играться и слушать сказки.
     — Но я уже взрослый, мама. Мне нельзя на ручки. И играться тоже некогда.
     — Нет, сынок, совсем не в этом дело.
     — А в чём?
     — Ты был маленьким раньше. Помнишь сказку про Маленького принца?
     — Помню, конечно…
     — И ты был таким же. Сказочным маленьким принцем. А теперь ты умер. Увы…
     — Но как же так, мама? – никак не мог он согласиться с таким явным расхождением своих ощущений с её словами. — Ведь я всё помню – и наши Пильегоры, и тебя, и бабушку.
      — Это тебе только кажется… — тихо ответила мать. – Это только твоя взрослая память, сын мой. Оторванная от солнца прежней жизни… А на самом деле ты живёшь сейчас в другом, совсем чужом измерении.
     — В каком это измерении? Не понимаю…
     — В ночном… Мёртвом почти…
     — Ну, о чём ты? Я живу как все!
     — Как все… В этом-то и вся беда, сынок. 
     — В чём тут беда? Объясни!
     — Ты так и не видишь этой кошмарной Пропасти…
     — О какой пропасти ты говоришь, мама?
     — Между прошлым и настоящим… А она уже почти поглотила тебя. Даже я узнаю тебя с трудом. Настолько ты стал другим. Так жаль…
     — Стал другим? И поэтому я умер?
     — Да. И поэтому ты умер…
     Тут громко хлопнувшая входная дверь разбудила Сергея. И странный сон его оборвался… 


© Copyright: аэ, 4 июля 2019

Регистрационный номер № 000277062

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий