Фантастика

Двойник Часть 2

Добавлено: 13 декабря 2019; Автор произведения:Андрей Григорович 230 просмотров


***
Феликс места себе не находил от бурлящего в нём бешенства: «Мало того, что эта дрянь сбежала, так она ещё его ограбила! Нет. Для его мира это норма. Там, женщины и мужчины изначально образуют пары исключительно для про-должения рода. В остальном, для того, чтобы делать друг другу гадости, при этом любыми способами улучшая своё благосостояние за счёт партнёра. Адюльтер и феерическое враньё, плетение всевозможных интриг, способствующих скорейшему  нивелированию своей «половины», как личности, и отъёма у неё, или него, материальных ценностей, чтобы подобно насытившейся пиявке отва-литься от обескровленной жертвы. На фоне же образа жизни и нравов, царящих в тамошнем социуме, подобные отношения между мужчиной и женщиной вос-принимались в порядке вещей. Но здесь, в этом мире?! У них это называется подлостью. Люди, поступающие таким образом, как правило, здесь вызывают у общества презрение, и, за редким исключением, становятся аутсайдерами… Больше всего злит то, что обманутым оказался именно он. Он! Обманувший и обобравший десятки… да что там, сотни землян». 
Феликс уже в который раз остановился у столика с напитками, и плеснув в широкогорлый стакан «скотча», пересёк просторную гостиную, остановившись у панорамного окна апартаментов на семьдесят первом этаже башни «Москва», невидяще уставясь на потрясающий вид столицы этой непонятной ему страны, а если точнее, всего этого мира, в который его занесло непостижимым образом.
Его собственное измерение разительно отличалось от Земли. Его обитатели  застряли, если так можно выразиться, в начале здешнего двадцатого века. Его мир пребывал в нескончаемых войнах всех со всеми. Оруэлл, автор романа «1984», который Феликс прочитал на досуге, и вообразить бы не мог такой гне-тущей атмосферы, и непреходящего чувства безысходности, пропитавших всё и вся. Феликс родился во время войны, рос, призвался в действующую армию, и во время массированного артобстрела, накрывшего их окопы, получив серьёз-нейшую контузию, попал в эту «параллель». 
Как же ему было здесь хорошо! Любой местный нечистоплотный деляга ему и в подмётки не годился. Освоившись в новых условиях жизни, Феликс развил бурную деятельность по изъятию денежных знаков у местного народонаселения. Великий комбинатор, не будь он литературным персонажем, в гробу бы перевернулся от зависти к близким  к гениальности  мошенническим схемам «пришельца», стремительно превращающим того в долларового миллионера. В мутных водах нарождающихся рыночных отношений, волной накрывших разва-лившуюся на части страну, Феликс чувствовал себя в своей стихии. «Чем хуже – тем лучше!», — нередко повторял он, подсчитывая барыши. 
Было ещё кое-что… Отставая в техническом развитии, его мир оставил землян далеко позади в области метафизики, оккультизма, изотерики и практической магии. Последнее вызывало у местных устойчивый скептицизм, что Феликса вполне устраивало. О полезности этой «лженауки»  он знал не понаслышке. До того, как попасть на войну, Феликс окончил два курса факультета оккультных наук в столичном университете. Полученных за время обучения знаний хватило, чтобы успешно применять магию здесь, среди легкомысленно забывших опыт предков людей. Но для того, чтобы она безотказно работала, нужна энергия. Никакой мистики. Даже самому технически совершенному механизму нужно «топливо». Для магии «топливом» являются человеческие эмоции, как положительные, так и отрицательные, в зависимости от поставленной задачи. Здесь тоже о нечто подобном догадывались, и называли это энергетическим вампиризмом. Но такой способ дело хлопотное. Выжимать энергию по капельке занятие неблагодарное. Нужно что-то более радикальное. Самым эффективным способом было черпать энергию у своих двойников. 
В его измерении этот феномен был взят под жёсткий контроль. Специальные службы разыскивали двойников, тестировали их, и выявив самого перспектив-ного, с точки зрения «полезности» власть предержащим, с помощью практиче-ской магии, будто насосом, перекачивали позитивную энергию от них, своему протеже. 
Феликс был уверен, что и в этом мире у каждого человека есть двойники. Другое дело, есть ли они здесь  у него, пришельца из другого измерения? Он за-платил немалые деньги частным детективам и целым агентствам за поиски своих «дойников», и его затраты себя оправдали. Нашлось четыре его точные копии. Феликс, что называется, взял их в оборот, и стал выжимать из них все «соки». Трое очень быстро иссякли. А вот четвёртый… Создавалось впечатление, что потенциал «донора» неисчерпаем. Не вмешайся Феликс в его жизнь, тот бы с лёгкостью смог разорить казино Монако и Лас-Вегаса, представься тому такая возможность. Тотальная невезучесть, сопутствующая тому с момента рождения, должна была по достижении тридцати трёх лет смениться не менее тотальной удачей. Вот её-то и перекачивал себе Феликс. Другое дело, двойник оказался, что называется, слишком проблемным. Последнее время Феликс стал замечать, что на выкачивание «топлива» из донора ему приходится затрачивать энергии едва ли не столько же, сколько он получал. Двойник, вряд ли о чём-то догадываясь, каким-то непостижимым образом выстроил некий защитный барьер, препятствующий отъёму у того жизненных сил, подобно строптивой корове, всеми доступными ей способами мешающей процессу дойки. Поначалу Феликс не придал серьёзного значения неожиданному сопротивлению «терпилы». Дела его шли, как нельзя лучше, и будущее виделось в ванильных тонах. 
Так продолжалось без малого два года. А потом произошёл сбой… Его по-следняя крупная афера с треском провалилась. Феликсом заинтересовались правоохранительные органы, а вовлечённые в его «проект» крупные инвесторы, к слову сказать, сколотившие свои состояния в «ревущие» девяностые не без мостящих дорогу к рейтингу в журнале «Форбс» многочисленных «скелетов в шкафу», за редким исключением, далеко не в формате идиоматического оборота, били копытом, в желании наказать покусившегося на их «святое» мошенника. Как утверждает мудрость этого мира: «Сколько верёвочке не виться…».
Феликс чувствовал себя загнанной в угол крысой. Да ещё эта встреча лицом к лицу со своим двойником. Пересекшись с ним взглядом, Феликс почти физически ощутил мощную, сродни разряду молнии, заставившую содрогнуться всё его существо, исходившую от того  противоборствующую его магии неведомую силу. Ничего подобного с ним до этого момента не случалось. 
«С этим нужно срочно что-то делать», — в тот же день решил Феликс. Двойник нёс в себе угрозу вряд ли меньшую по значимости, чем открывшие на него охоту власти и инвесторы вместе взятые. 
Он организовал одно за другим три покушения на двойника, но всё та же не-понятная сила, с которой ему довелось столкнуться, оберегла, казалось, обре-чённого, от неминуемой смерти. А дальше и того хуже. Ольга встретилась с двойником, и что ему наговорила, а главное, поверил ли тот ей, одному Созда-телю известно. 
— И что в итоге? – вслух задал вопрос Феликс, и оторвавшись от созерцания урбанистического пейзажа, вернулся к столику с напитками, и уже мысленно продолжил, — в итоге «сладкая» парочка в бегах, а моя ослабшая без подпитки магия не в состоянии выявить их местоположение. Снова подключать детектив-ные агентства? Пожалуй. Правда, скорее всего, это займёт много времени. Но других вариантов нет. Пока будут идти поиски беглецов, нужно будет поправить пошатнувшиеся дела, и главное, «накачаться» отрицательной энергией для по-следующего применения чёрной магии. Материал для этого подойдёт любой. Важно, чтобы тот подольше бы выдержал ожидающие его муки. Дело, конечно, грязное, но, сейчас уже не до чистоплюйства. Слишком многое поставлено на карту. Да что там многое! Всё.
Феликс залпом выпил очередную порцию виски, и нетвёрдой рукой подцепил со стеклянной столешницы чёрную коробочку телефона.

***

Дожди сменил мокрый снег, тяжёлыми хлопьями засыпая окрестности. Пора, когда даже неприхотливая «нива» соседа старика была не в состоянии преодо-леть подобную суспензию – грязь, перемешанную с напитанным влагой снегом. 
Борис с Ольгой, словно Робинзон с Пятницей, жили, будто на острове, полярно относясь к вынужденному заточению. Воробьёв решил для себя, что готов жить так вечно – его партнёрша изнывала от желания вернуться к прежней, наполненной нескончаемыми праздниками жизни. Диктат Феликса, казалось бы, был нивелирован, но привычка к сытому житью стрекозы брала своё. Ольга психовала, самоё себе противоречила, но в этом её состоянии, как ни странно, не раздражала Воробьёва, напротив, воспринималась им, как продолжение жизни, вкус к которой он потерял едва ли не с дошкольного возраста. Несмотря на это обстоятельство, ссориться они стали чаще, причём «застрельщицей» свар, как правило, выступала Ольга. 
Неизвестно чем бы всё это кончилось, но на помощь Борису, уже с трудом сдерживающего себя от справедливой, на его взгляд, отповеди рефлектирующей «светской львице»  пришли заморозки. Арендовав у соседа «ниву», Воробьёв, по подмёрзшей дороге, стал вывозить Ольгу в город. Поездки заметно улучшили той настроение, и ссоры, как по мановению волшебной палочки, сошли на нет. Они подолгу гуляли по заснеженным улицам Мичуринска, осматривали достопримечательности, обедали в ресторане «Комильфо», или «Пицца». 
В одну из таких прогулок Борис обратил внимание на невзрачного с виду мужчину средних лет, словно ненароком, посещавшего те же места, что и они, о чём и не замедлил сообщить спутнице:
— Боюсь показаться излишне подозрительным, но по-моему, за нами следят.
— Кто? – Ольга закрутила головой по сторонам.
— Не показывайте вида, — шикнул на неё Воробьёв, — тип, сзади и слева от вас, в чёрной спортивной шапочке «найк» и сером полупальто.
Ольга, будто невзначай мазнула по незнакомцу взглядом:
— Вы уверены?
— Он уже третий раз попадается мне на глаза.
— Неужели Феликс нас нашёл! – занервничала Ольга.
— Поехали домой. Если за нами увяжется «хвост», то дела наши плохи, не счёл нужным успокаивать её Борис. Он понятия не имел, что им делать, если его по-дозрения подтвердятся. Сходства с профессионально уходящим от преследова-ния условным Джейсоном Борном в нём было не больше, чем у лениво пережё-вывающего бамбук панды с разъярённым гризли. 
  Всё оказалось ещё хуже. Когда они сели в машину, и Ольга вырулила со сто-янки, примерно через километр к ним намертво «приклеился» серый седан, с московскими номерными знаками.
— И что теперь? – с интонациями мультяшного ослика Иа, скорее себе, чем Ольге, задал вопрос Воробьёв.
— А вот что! – не доезжая до поворота на деревню, Ольга съехала с шоссе, и чудом не застряв в неглубоком кювете, припустила прямо по полю, покрытом сияющим девственной белизной в солнечных лучах  снегом.
Седан, не решившись на подобный манёвр, остановился напротив оставлен-ной «нивой» колеи. Обернувшись, Боря увидел вылезшую из машины, и энер-гично жестикулирующую троицу: двух крепких молодых парней и невзрачного типа, в сером полупальто и чёрной шапочке «найк». 
Оставив слева редкий березняк, Ольга ещё какое-то время ехала по полю, а потом выбралась на дорогу.
— Надолго их это не задержит, деревню они найдут, но мы успеем взять до-кументы, деньги, кое-что из вещей, и уехать, — поделилась она своими планами с ошалело таращившимся на неё Воробьёвым.
Дома, собрав всё необходимое, они отнесли вещи в машину. Борис перего-ворил со стариком соседом, вкратце, не вдаваясь в подробности, обрисовав сложившуюся ситуацию. Тот, пожевав губами, что называется, на пальцах, пока-зал, как окольными путями перебраться в соседнюю область.
— Машину в Скопине около главпочтамта оставите, потом заберу. Сами на по-езд. Куда, мне лучше не знать, — мотнул головой старик.
— Вы уж простите, Степан Фёдорович, что мы вас во всё это втянули…
— Да брось ты, Боря, со всяким может случиться. Люди должны помогать друг другу. На том земля держится.
— А если… эти к вам заявятся?
— Ништо! С самураями в сорок пятом довелось повоевать, неужто заезжей шпаны убоюсь? – усмехнулся в прокуренные в рыжину седые усы сосед.
— Это очень опасные люди, — не разделил «бравады» старика Воробьёв.
— Да поезжайте уже! – нетерпеливо махнул рукой Степан Фёдорович, — деваху побереги. Яловица ещё, но справная, деток, гляди, тебе ещё нарожает, — хохотнул он, подталкивая Бориса к калитке.
— Да о чём вы?! – поморщился Воробьёв, — … Спасибо вам.
— Иди уж, безпелюха.
Воспользовавшись полученной решительными действиями Ольги форой, они без приключений добрались до Скопина, припарковали «ниву» в указанном Степаном Фёдоровичем месте, и поспешили на вокзал. На ближайшем прохо-дящем поезде Минск-Казань, «уговорили» проводника взять их хотя бы до Моршанска.

***
Феликс рвал и метал: «Бездари! Упустить дичь в чистом поле! В прямом и переносном смысле. Столько времени потрачено впустую! Придётся всё делать самому». Подрагивающей рукой, последнее время он много пил, Феликс под-цепил с журнального столика плоскую коробочку телефона… 
— Привезите мне донора. Любого. Можно бомжа, главное, не доходягу. Да не сюда, идиот! Свяжите, и оставьте, знаешь где… Как можно быстрее. Доложишь по готовности. Выполнять, — Феликс раздражённо бросил «трубку» на столешницу, недовольно поморщившись, посмотрел на беспорядок в гостиной. Разнока-либерные пустые бутылки и смятые сигаретные пачки, какой-то мелкий сор на полу, скомканный плед на кожаном диване, на котором он, не раздеваясь, спал последние несколько дней. Феликс запретил домработнице показываться ему на глаза, и в квартире уже давно не убирались. Закурив, он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. «Судя по всему, пора подаваться в тёплые края, куда-нибудь на Карибы, или Сейшелы. Разобраться с одураченными им инвесторами не удалось, слишком много жаждущих его крови, в очередь можно ставить. Прокуратура уже не скрывает своего к нему интереса, в офис приходил следова-тель, задавал неудобные вопросы. Если его возьмут в оборот… Трудно предста-вить их реакцию, когда они узнают, что человек, носящий имя Феликс Юрьевич Уваров никогда не появлялся на свет не только в этой стране, но и в этом изме-рении, на планете Земля… В поликлинику для опытов отдадут, не иначе. «Не любите вы меня! Уеду я от вас!» — невесело ухмыльнулся Феликс, припомнив анекдот о загостившейся у родни тёще, — он «подорвал» бы прямо сейчас, но оскорблённое самолюбие не позволяло оставить безнаказанными Ольгу и двойника. В его мире этого бы не поняли, посчитав слабаком и слюнтяем. Феликс даже себе не желал признаваться, что очень привязался к Ольге, и несмотря на мелькающие в его воображении сцены расправы с неблагодарной преда-тельницей, мечтает вернуть её, чего бы это ему не стоило. Было ещё кое-что… Жизненно необходимо уничтожить двойника. Магия это такая же наука, как и все прочие, вопреки устоявшемуся, костному отношению к ней землян. Если двойник останется жить, вся выкаченная из него Феликсом жизненная сила начнёт к нему возвращаться. Возвращаться от него, Феликса, трепетно собой любимого. Угол падения равен углу отражения. Пример, конечно, не корректный, но смысл приблизительно такой – что забрал, то и отдашь, если своевременно не разорвёшь связь с «донором». Итак, решено. «Запитаться» энергией, самому найти беглецов, нейтрализовать двойника, забрать Ольгу, и, как выражаются здесь в определённых кругах: «валить отсюда к ядрёной фене»».
Уваров, проходя на кухню, с сожалением посмотрел на столик с изрядно прореженными ёмкостями со спиртным, и поставил на плиту турку, с четырьмя, залитыми водой, ложками молотого кофе. Очень хотелось выпить, но нельзя. Если Денис не облажается, в ближайшее время придётся работать с «донором», а это мероприятие с алкоголем абсолютно не совместимо. Без вариантов. Вер-нувшись в гостиную, он лёг на диван, с головой накрывшись пледом.
Около полуночи его разбудил синтетический сигнал смарфона.
— Да, — в полумраке комнаты Феликс не сразу нашёл на столе вибрирующую коробочку.
— Донор на месте.
— Хорошо. Свободны.
«Хоть кто-то может справиться с порученным ему делом, — подумал Уваров, выходя из квартиры, — Денис молодец, хоть я и бываю с ним резок. Такие люди для меня находка. Ни лишних вопросов, ни моральных принципов, ни угрызений совести. Парень неплохо бы устроился в моём мире… впрочем, там все такие».
Оставив машину в промзоне, в квартале от арендуемого им помещения, Фе-ликс быстрым шагом пошёл по едва освещённому редкими фонарями проезду, зажатому между нескончаемыми бетонными заборами, перемежаемыми раз-номастными железными воротами, за которыми темнели коробки зданий, в большинстве своём, заброшенных цехов и складов.
В строении, некогда складе, под потолком, тускло горели несколько ламп дневного света. Под одной из них, словно на сцене экспериментального театра, одиноко стоял стул, к которому накрепко был привязан человек, с матерчатым мешком на голове.
Уваров подошёл к пленнику, рывком стащил с него «упаковку».
— Что тут у нас? – не сказал, промурлыкал он. Настроение у него заметно улучшилось.
На Феликса, часто моргая, смотрел заросший копной рыжеватых волос, с проседью, и такого же оттенка, неопрятной бородой, мужчина неопределённого возраста.
— Больно же, козёл! Что тебе от меня нужно? Может ты попутал чего, мужик? – заполошно заорал он, как только Уваров сорвал с его губ полоску скотча.   
  — Я ничего не перепутал. Помолчите, пожалуйста, если не хотите подвергнуться процедуре глоссэктомии, — раздражённо поморщился Феликс.
— Глосс-эктомия, что за хрень? Запнулся на незнакомом слове «донор», и не-уютно поёжился.
-  Хирургическое удаления языка, — безэмоционально просветил его Уваров, — поверьте, я сделаю это не колеблясь. Но давайте побережём ваше и моё время, тем более, что у вас его не так много осталось. 
— Маньяк грёбаный! – не удержался, уже отчаявшийся выбраться из передряги, опустившийся, но ещё до конца не потерявший чувство собственного достоинства, беспомощный, связанный по рукам и ногам пленник.
— Вот, что меня в вас, обитателях этого измерения, всегда поражало, так это неумение проигрывать, и наивная вера в то, что всё как-то само-собой  образу-ется, несмотря на очевидно безнадёжное положение, — Феликс, неожиданно для себя, решил продолжить беседу, если это определение уместно в имеющей место быть ситуации, — едок не вступает в полемику с бифштексом, это контрпро-дуктивно. Один хочет есть, другой против того, чтобы его съели. Компромисс никоим образом не приведёт к удовлетворению обеих сторон. Откушав половину, первый не насытится, а второй вряд ли удовлетворится своим половинчатым состоянием. Налицо неразрешимый конфликт интересов. Впрочем, более ёмко выразился ваш баснописец Иван Крылов: «Молчи! Устал я слушать. Досуг мне разбирать вины твои, щенок! Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать. Сказал и в темный лес Ягненка поволок». В лес вас, как вы, наверное, уже догадались, я не поволоку. Здесь съем.
— Доктор Лектор, мать твою… — сплюнул на пол пленник, и вызывающе по-смотрел на Уварова.
— Ничего не слышал о докторе Лекторе, — подёрнул плечами Феликс, — но ваше поведение вызывает некоторое, скажем… уважение. Многие в подобной ситуации начинают лить слёзы, и молить о пощаде. Особенно умиляет, когда законченный, по вашим меркам, подонок, желая спасти свою шкуру, ссылается на наличие жены и детей, как будто кого-то интересует его семейное положение.
— Хорош бакланить. Собрался меня жрать – жри, урод!
— Мне по нраву ваш деловой настрой, — растянул губы в улыбке кугуара Феликс, — приступим…
Через час всё было кончено. На стуле, словно сдувшийся воздушный шарик, обвисло, ставшее похожим на египетскую мумию тело.
Феликс вышел из помещения склада, дошёл до припаркованного, неуместно чернеющего в тёмном проулке «майбаха», и перед тем, как сесть за руль, по-звонил по телефону:
— Я закончил. Приберите здесь.
Дома, первым делом, Уваров налил себе приличную порцию виски, залпом выпил, уселся в кресло, и напряжённо замер, чем-то неуловимо напоминая го-товящуюся к броску ядовитую рептилию: «Ну, где же ты, дорогая? Я иду искать…».

***

Проведя около четырёх часов в тамбуре, Борис с Ольгой наконец-то сошли с поезда на по-южному низкую платформу Моршанска, поднялись по ступеням, и прошли на выход сквозь одноэтажное здание вокзала. 
Справа, в нескольких десятках шагов от выхода, стояло небольшое строение, с плоской крышей, которое привлекло к себе внимание Воробьёва, единственно, зелёной вывеской над входом, с выведенными крупными буквами словом «ПИВО».
— Нам туда, — потянул он Ольгу за рукав…
Погуляв по городу, они сняли двухместный номер в гостинице «Цна». Нужно было отдохнуть, и подумать, что делать дальше. А подумать было над чем.
Боря, закинув руки за голову, лежал на одной из кроватей в более, чем скромном гостиничном номере, и уныло размышлял: «Их сонно-пасторальное пребывание в «имении» окончилось. Беззаботный мирок, с появлением людей Феликса, а то, что это его люди, сомнений не вызывало, рухнул, как некогда многовековой уклад жизни местных помещиков, под неудержимым напором революционных идей и преобразований. И чего ожидать в обозримом будущем? Калейдоскопа городов и мелких населённых пунктов, гостиниц и съёмных квартир? Сколько может длиться подобная «одиссея», даже если допустить, что на этот раз их не найдут? Деньги, в конце концов, кончатся, есть у них такое до-садное свойство, а без денег они будут лишены не только возможности переез-жать с места на место, но и элементарных крыши над головой и куска хлеба насущного. Остаётся только одно, как некогда обозначил свои перспективы, оказавшись в щекотливом положении, инженер Щукин, персонаж бессмертного произведения Ильфа и Петрова – пропадать». 
Незаметно для себя Борис уснул. Его разбудил не то стон, не то сдавленный крик, спросонья он не понял. Подскочив на кровати, Боря увидел лежащую на полу Ольгу. Она мелко дрожала, её глаза невидяще смотрели в потолок, губы беззвучно что-то нашёптывали, а пальцы рук судорожно пытались вцепиться в покрытый паласом пол. Воробьёв скатился с постели, положил голову Ольги себе на колени.
— Оля! Что с тобой?! Очнись! – не зная, какие действия следует предпринимать в подобных случаях, он стал похлопывать её ладонью по лицу, на интуитивном уровне осознавая, что искусственное дыхание «рот в рот» здесь неуместно, хотя и заманчиво.
Ольга пришла в себя без его неуклюжих попыток привести её в чувство.
— Он нашёл меня! – испуганно прошептала она, когда обрела дар речи.
— Кто? – помог ей встать на ноги Боря.
— Феликс!
— Ну да. Но мы сумели убежать от его людей, и мы в безопасности… пока.
— Нет! – Ольга обессиленно опустилась на соседнюю кровать, — он установил со мной контакт. Теперь, где бы мы не спрятались, ему будет известно наше ме-стоположение.
— Что ты такое говоришь?! Какой ещё контакт! – Борис почувствовал, что ещё немного, и он сорвётся. Мало ему напастей, так вдобавок Ольга по-новой начи-нает выносить ему мозги бреднями о сверхспособностях Феликса.
— Ты не понимаешь…
— А что, что я должен понять?! Что ты, — Боря и не заметил, как перешёл на «ты», — окончательно свихнулась? Да, есть Феликс. Да, он нас преследует. Согла-сен! Но всё, что касается его сверхвозможностей, полнейшая чушь. Этого не мо-жет быть, потому, что не может быть никогда! Всё, точка.
— Ты зашоренный, закостенелый в своей узколобости баран! – закатила глаза Ольга, — ты поймёшь, что я права, когда будет уже поздно.
— Прекрати, а то поругаемся.
— Да мы уже ругаемся! Ты не заметил? 
— Хорошо. Давай без эмоций, — решил Борис перевести перепалку в конструк-тивное русло, — что с тобой только что было? Обморок? Ты эпилептик?
— Нет, нет и нет! Повторяю. Феликс вступил со мной в контакт. Такое уже со мной было. Я несколько раз пыталась от него сбежать, но он всегда находил ме-ня. Не умею объяснить, но он видит моими глазами, слышит то, что и я, и с этим ничего нельзя поделать, — Ольга обречённо покачала головой из стороны в сто-рону. — Мы проиграли. Прости, что втянула тебя в это.
— Глупости. Не твоя вина, что мы с Феликсом двойники. Напротив, ты мне очень помогла, — не принял извинений Воробьёв.
— Чем?
— Предупреждён, значит вооружён. Теперь я хотя бы знаю, что у меня есть враг, и постараюсь, насколько это получится, защитить нас от этого упыря.
— Каким образом? – без особого энтузиазма посмотрела на него Ольга.
— Пока не знаю, — честно признался он.
— Я попробую поспать, — Ольга стянула с кровати покрывало, и не раздеваясь, залезла под одеяло.
Борис подошёл к окну, посмотрел на унылый снежный пейзаж за стеклом: «Скоро Новый год. Народ, ненадолго позабыв о рутинных делах, пребывая в приятных хлопотах, готовится к празднику. Странно, но у нас, русских, эта вполне обычная для всего остального мира смена одного года другим, имеет какое-то сакральное значение. Люди поздравляют друг друга с Новым Годом, нередко добавляя: «С новым счастьем!», не задумываясь над тем, что счастье не бывает новым или старым. Оно либо есть, либо нет, и смена настенного календаря ни-коим образом не связана с наличием счастья, или, при отсутствии оного, с его появлением. Праздничная эйфория, как и необоснованное ожидание чуда, за-кончатся вместе с выходными. Впереди очередной год, с привычными заботами, изматывающей, часто не любимой работой, ворохом старых и новых проблем. Все знают, что так и будет, но те несколько мгновений, что отбивают куранты, кратких, как полыхание бенгальского огня, словно передышка во время марафона, так необходимая для продолжения, кажется, бесконечного бега, — Боря отошёл от окна, досадливо тряхнул головой, — не о том думаю. Обещал Ольге защиту… А я что, герой боевика? Буду направо и налево разить врагов, оставляя после себя горы трупов, в то время, как полиция, деликатно самоустранившись, позволит мне довести это мокрое дело до конца. Джейсон Стэтхэм, блин! Да Феликс будет только рад, если я затею драку с его боевиками. Тогда мною, как злостным нарушителем порядка, вплотную займутся наши доблестные правоохранительные органы, а он займётся девушкой. На какое-то чудо надеяться глупо, даже в преддверии Нового года». 
Когда Ольга проснулась, она попыталась, было, продолжить неоконченный ранее разговор, но Воробьёв демонстративно зажал ладонями уши, и затряс го-ловой, словно осаждаемая оводами лошадь: 
— Слышать всего этого параноидального бреда не желаю!
Ольга обиженно умолкла, и весь последующий день и вечер они почти не разговаривали, обмениваясь скупыми, ничего не значащими фразами.
Утром, «по-шпионски» выглянув из-за шторы на улицу, Борис обомлел. Из серого седана, припарковавшегося у входа в гостиницу, поскользнувшись, и едва не упав, беззвучно матерясь, неуклюже выбрался мужчина, в сером полупальто и чёрной шапочке «найк».
Мысли в голове у Бори хаотично забегали, как муравьи по занимающемуся огнём муравейнику: «Не может быть! Как они смогли так быстро их отыскать! Неужели Ольга… Да нет! Чушь собачья… Нужно срочно уходить. Споры оставим на потом…».
Воробьёв растолкал Ольгу:
— Они здесь. Собирайся! Будем считать, что я тебе временно поверил, так что, не удивляйся.
Пока она одевалась, Борис побросал в дорожную сумку кое-какие вещи, и… плотно завязал глаза Ольги шарфом.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она, но тут же осеклась, — просто веди меня, и ничего лишнего не говори.
Через служебный выход они выбрались на задворки здания. На недоумённый немой вопрос двух работников гостиницы Воробьёв брякнул первое, пришедшее на ум:
— Снежная офтальмия. Нужно срочно к врачу.
Поймав такси, он помог Ольге залезть в салон.
— Зажми уши, — шепнул он ей, стараясь не вызывать подозрений у водителя.
Усевшись на переднее сиденье, повернув к тому голову, негромко, почти од-ними губами произнёс:
— В Рязань. Не обижу. У жены сложное заболевание глаз. Нам сказали, что там помогут, только поторопиться надо.
Таксист понимающе кивнул, и вырулив на улицу Ленина, прибавил газу.

***
 
«Эти кретины опять их упустили! Он же нашёл Ольгу. Он видел её глазами убогий номер гостиницы в небольшом провинциальном городке. Направил туда своих людей, и… никого на месте те не застали, — Феликс зло смахнул со столика на две трети пустую бутылку виски, и тяжёлый широкогорлый стакан. Не раз-бившись, посуда шумно покатилась по полу, — но ведь он и сейчас чувствует её. Ольга куда-то едет на машине. Он почти физически ощущает, как клонится из стороны в сторону её тело на поворотах, слышит шум мотора, но перед глазами непроницаемый мрак. Да этот гадёныш глаза ей завязал!», — догадался Феликс. 
Нервно заметавшись по комнате, он прекратил своё броуновское движение у панорамного окна: «Зима. Терпеть не могу зиму (там, в своём мире, ему довелось зимовать в окопах. Тогда он отморозил два пальца на правой ноге, и их пришлось ампутировать). Зима, как война. На неё лучше всего по телевизору смотреть, или, на худой конец, из окошка. Глупости какие-то в голову лезут, — Феликс досадливо ударил ладонью по стеклу, — о деле нужно думать!».
Он уселся в кресло, и сосредоточился. «Найдя» Ольгу, вошёл в её сознание. Через несколько минут… или часов? Феликс открыл глаза. Голова жутко болела. Ничего важного для себя он не узнал. Теперь беглецы шли пешком, судя по зву-кам, какого-то довольно крупного населённого пункта. Разговаривали они мало, избегая даже намёков на своё теперешнее местоположение. И это ещё пол беды. Вдалеке от него Ольга не была столь уязвима, и всеми силами боролась с его присутствием в своём сознании. О двойнике вообще речи не шло, между ним и Феликсом связь полностью оборвалась, тот словно железобетонной стеной отгородился. Феликсу почувствовал себя неуютно. Впервые в этом мире у него появился противник, способный противостоять его воле и даже немалым магическим навыкам. 
В тот день Феликс напился до не вразумления, пытаясь алкоголем заглушить головную боль и пока не привычный, зашевелившийся где-то под ложечкой влажный, липкий, вызывающий чувство омерзения страх. 

***

В Рязани Боря снял «угол» у женщины, примерно, его лет, но выглядевшей старше, с измождённым лицом, запавшими глазами, и неопределённой, из-за мешковатой одежды фигурой. 
В квартиру Боря привёл Ольгу с завязанными глазами.
— Вот уж сюрприз, так сюрприз! – по-своему поняла ситуацию хозяйка, — мо-лодая не нарадуется.
Прикрыв дверь крохотной комнатки, с убогой обстановкой, Борис задёрнул ситцевую занавеску на окне, и только потом снял повязку с глаз спутницы.
— Весёленько, — констатировала Ольга, когда наконец-то «обрела» зрение.
— Не Континенталь, но жить можно, — Боря изобразил на лице улыбку отправ-ляющегося на строительство БАМа комсомольца с агитационного плаката. 
— Что дальше? Ты ведь понимаешь, что бесконечно так продолжаться не мо-жет? – Ольга на показ зажмурила глаза, Феликс всё равно найдёт способ нас вы-числить.
— Знаешь, мне, честно, всё это надоело! – Борис в сердцах ударил ладонью по стене, — найдёт, так найдёт. Разберёмся! Я хоть и не из самых удачливых, но за нас постоять сумею. 
— Ты хороший, я даже вижу тебя по-другому, хотя вы внешне копия друг друга, — она неожиданно потянулась к нему, и поцеловала в уголок рта, — но Феликс рафинированный негодяй, и с открытым забралом он с тобой сражаться не будет.
— Ну, я тоже на турнир его вызывать не собираюсь. Сделаем так…
В Рязани, взяв «тайм-аут», они пробыли неделю. Ольга, вынужденно не вы-ходя из дома, успела подружиться с хозяйкой квартиры, и её десятилетней до-черью. 
— Никогда не думала, что так ужасно можно жить, — поделилась она мыслями с Борисом. Работы в городе нет, Настя, так звали хозяйку, перебивается случай-ными заработками. Муж, не то сгинул, не то сбежал, он у неё дальнобойщиком работает. Дочка болеет, а лекарств купить не на что. Я, к своему стыду, и не знала, что есть люди, которые в такие условия поставлены. Это не жизнь – прозябание.
— Таких больше, чем пол страны. С высоты «Города Столиц» это не особо-то и заметно.
— Ну, зачем ты так? Я же не фифа какая-то. Просто жизнь у меня иначе сложи-лась, — обиделась Ольга.
Боря, помня о её «авансе», приобнял девушку за плечи, и поцеловал в висок:
— Да ни в чём ты не виновата. Просто кому-то везёт, а кому-то не очень. Мне, вот, в первый раз в жизни несказанно повезло… я встретил тебя.
Не лучшее было место, но, как говориться, с милым рай и в шалаше…
Утром, когда Борис ушёл сделать кое-какие покупки, Ольга вышла на кухню. Настя, готовя нехитрый завтрак, пряча за ухмылкой незлую зависть, посетовала:
— Доче пришлось сказать, что зубы у тебя ночью болели. Стонала, как трав-мированная.
— Простите, — Ольга покраснела до корней волос.
— Да, пустое, дело житейское. А мужик у тебя ладный, не знаю, как он в работе, но судя по тебе, с остальным у него всё в порядке,  — снова усмехнулась Настя.
— Что есть, то есть, а с делами как-нибудь разберёмся, — Ольга поморщилась, вспомнив о Феликсе, и дамокловым мечом висящей над ней и Борей опасностью.

***

Феликсу приснился кошмар. Он снова оказался в своём мире. Только что за-кончился артобстрел, уши, словно ватой, заложило от грохота разрывающихся повсюду снарядов, ноздри щипало от кисло-приторного запаха тротила. Точными попаданиями перебило почти всех, в окопной линии, где он и его взвод держали оборону. Командира тяжело ранило. Тот полз по скользкому дну окопа, зачем-то пытаясь дотянуться до своей валяющейся в грязи, оторванной выше локтя руки. Феликс крикнул санитаров, и выглянул за бруствер. Противник, в полный рост, плотными шеренгами шёл в атаку. Оттащив в сторону лежавшие вповалку трупы пулемётной прислуги, он расчистил «гнездо» от засыпавшей его земли, зарядил холщовую ленту с патронами, и взявшись за вытертые до дерева, некогда лакированные рукоятки управления пулемётом, приник к прорези в защитном щитке. Враги были уже совсем близко. Феликс, прицеливаясь в середину тел атакующих, видел пряжки их ремней, латунные пуговицы на грубой ткани шинелей, длинные полы которых были забрызганы грязью. Он поднял глаза выше… Мозг готов был взорваться, отказываясь принимать увиденное. На Феликса, шеренга за шеренгой, надвигался он сам. У всех, без исключения, наступавших было его лицо! Он не мог ошибиться. У каждого был даже посе-ревший от грязи пластырь на левой щеке. Санитар заклеил им царапину, полу-ченную Феликсом от щепы, отлетевшей от взорвавшегося зарядного ящика. 
«Этого не может быть! – подумал он, сползая спиной по сырой стенке окопа. – А как же Москва, Ольга…».
Подскочив на диване, он непонимающе уставился в не зашторенное пано-рамное стекло, за которым светились разнотонные прямоугольники окон близ-стоящих небоскрёбов. «Это всего лишь сон! Дурной сон, и больше ничего». 
 Спать больше не хотелось. Он привычно «поискал» Ольгу. Феликс зарычал, как дикое животное, увидев её глазами ласкающего её двойника. Это было уже чересчур. «Это ничтожество, само о том не подозревая, отняло у него всё! Удачу, женщину, к которой он, удивляясь себе, так сильно привязался. «Уничтожить! Чтобы памяти о нём не осталось! — Феликс, натыкаясь на мебель, забегал по по-лутёмной квартире, — лично убью гада! А Ольга, за измену, плётки отведает, чтобы неповадно было по чужим койкам прыгать!».

***

Обменяв валюту, Боря, особо не капризничая, купил кое-чего из одежды, смущаясь, выбрал на лотке местного рынка пару комплектов женского белья у симпатичной толстухи, поджавшей губы после приблизительно названных им раз-меров. Странно, но после близости с Ольгой, он, выражаясь высокопарным «штилем», так-таки жаждал встречи со своим двойником-противником. «Пусть всё решится. Проиграть нельзя. На кону стоит слишком много – будущее Ольги». О своей судьбе он  и  не помышлял. Что его теперь унылая жизнь без неё? «Конь вороной»!  
Решение пришло неожиданно. Ему припомнился сюжет американского блокбастера «Жена астронавта», с Шарлиз Терон, в красоте ещё бы посоревно-вавшейся с Ольгой, но это так, мысли «загулявшего поэта». Бориса заинтересо-вала не сама голливудская кинодива, а способ, которым она расправилась в фильме режиссёра Рэнда Рэвича, с инопланетянином, завладевшим телом её мужа.
 У Бориса в Москве был один из его малочисленных приятелей, преуспеваю-щий художник, без особого энтузиазма нечасто продававший свои работы на вернисаже в Измайлово, но востребованный на «западе». Борис нередко зависал, подвыпивши, у того в гостях, и хорошо помнил его студию. Огромные филёнчатые окна, пол, большого, по меркам квартиры Воробьёва, помещения, был залит полированным бетоном полом. В студии, стараниями хозяина, были устроены туалет и ванная комната. Художник отъехал в «Туманный Альбион», продавать картины, а ключи от студии доверил ему, Боре Воробьёву.
То, что Борис забыл о студии и ключах, в свете с ним приключившегося, по-нятное дело, позабыл, а вот сейчас, назревши, вспомнил. Не чуя ног, вернулся домой
— Собирайся, едем!, — кивнул он Ольге, — вы уж простите нас. Деньги за месяц оставьте себе. Так получилось, попрощался, он с Настей.
Завязав глаза девушке, он довёл её до ожидающего их такси. Через несколько часов Боря привёл Ольгу в студию товарища, развязал ей глаза — Неплохие работы, оценила она висящие по стенам помещения картины.
— Да, Сашка талантливый художник.
— Что мы здесь делаем? -  Ольга, медленно передвигаясь, продолжала рас-смаривать картины.
— Сядь на стол, и подожми ноги.
— Зачем?
— Потом поймёшь.
Борис прошёл в ванную, и развернув кран на пол, включил воду.
— Как ты думаешь, обувь с кожаной подошвой пробивает ток? – спросил он девушку, не особо надеясь на исчерпывающий ответ.
— Понятия не имею, — пожала плечами Ольга.
— Ладно. Зови его.
-  Ты уверен?
— Да.
Ольга, даже почувствовав себя плохо, вышла на контакт с Феликсом.
— Я скоро буду, — сказала она его, Бориса, голосом. 
Тот, находясь на взводе, этого даже не заметил.

***
Феликс  ликовал. Ольга сама вышла с ним на связь: «Не пришёлся, видать, ко двору нищий любовничек. Вон, по каким «хоромам» барышню  возит! А с её глазами он хорошо придумал, да только девочка свой выбор сделала, с нищебродом-неудачником жизнь коротать, видно, не понравилось. Сейчас он с ним, сам, без идиотов, разберётся, Ольгу подмышку, и в Перу, или Аргентину. Зацепила она двойника! А как говаривал помощник президента Никсона Чак Колсон: «Если вы взяли кого-то за гениталии, остальные части тела придут сами. Жди меня, Борюсик».
Феликс вызвал такси, и отправился по «названному» Ольгой адресу.
Он нашёл их по названному Ольгой адресу. Они, как птенчики, сидели на столе, поджав ноги.
— Что? Перепугались? – Феликс удовлетворённо улыбнулся, — Ольга, ко мне! – он не обратил внимания на залитый водой пол.
— Давай! Пока он колдовать не начал! – вцепилась Ольга в руку Бориса.
Воробьёв, слегка подрагивающими руками, воткнул вилку в переноску, обо-рванные концы которой лежали в заливающий, из открытых кранов душевой водой пол.
Феликс так ничего и не понял. Перед глазами вспыхнуло ослепляющее оранжевое облако, и он вновь оказался в окопах всё той же войны его измерения, из которого его занесло в непонятный, но полюбившийся ему мир.
Боря и Ольга,  не веря глазам, смотрели на место, где только что находился Феликс.
— Так просто? – прижалась к плечу Бориса Ольга.
— Ты не в курсе, что я Гудвин, великий и ужасный?
— Дурак ты… но любимый.
***

— Борь! – выглянула из кухни Ольга, — в холодильнике шаром покати. Пока у нас ещё, какие-никакие деньги остались, сходил бы в магазин, чего не то из продуктов прикупил. 
Воробьёв с театральным надрывом вздохнул, поднялся с дивана, и сунув ноги в тапочки, по-стариковски зашаркал в прихожую.
На улице уже уловимо пахло весной, из-за ещё по-зимнему тяжёлых туч робко выглядывало солнышко, пронзая лучами осевший, ноздреватый снег на газонах.  В «Перекрёстке», по случаю начавшихся выходных, проходили всевозможные «акции», народ азартно затаривался продовольствием.
Боря, лавируя между граждан, толкающих тележки со снедью к выходу, про-сочился внутрь супермаркета, безразлично мазнул взглядом по притулившемуся у стены прилавку, с нагловато-призывной надписью: «НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО! БЕСПРОИГРЫШНАЯ ЛОТЕРЕЯ!», и прозрачным барабаном на нём, до половины заполненном красно-белыми прямоугольничками, который лениво покручивала скучающего вида девица. 
— Возьмите билетик, — приятно улыбнулась она Борису.
— Почему бы и нет? – ещё не веря, что так легко согласился на безусловно бесперспективную авантюру, растянул тот губы в ответной улыбке.
— Вот, — девушка энергично крутанула барабан, — тяните, который приглянулся.
— А выберите вы, — предложил Воробьёв.
— Нет, покачала головой девица, — у меня рука тяжёлая, никогда не выигрываю.
— Да я тоже не из везучих, — признался Борис, выцепил первый попавшийся билет, надорвал плотную бумагу, и развернул гармошку листка… «СТО ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ», убористым шрифтом значилось на бумажке.
Ошарашенно таращившемуся на билет Воробьёву, в жизни не державшему в руках такую сумму денег, почему-то припомнился случай из времён студенческой молодости. Как-то раз, его, до кучи, пригласили на день рождения к одному «мажору» с их курса. Ничего «выходного», кроме двух-трёх пар новых носков, в Борином гардеробе не нашлось. Вот одну-то из них, со странным чувством, сродни благоговению, с которым вельможа надевает парадный камзол, отправляясь на приём к «самому», он и натянул на предварительно вымытые ступни ног.
«Это сколько же пар носков на эти деньжищи можно купить?», — озадачился подсчётом Борис, и не решившись заявить о выигрыше, убрал билет во внутрен-ний карман куртки, и забыв сделать покупки, мелкой рысцой припустил домой, поделиться с Ольгой неожиданно, как снег с крыши в апреле, рухнувшей на него удачей.






 


© Copyright: Андрей Григорович, 13 декабря 2019

Регистрационный номер № 000280752

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий