Фантастика

Казак Зозуля и Степанко. 2.

Добавлено: 27 июля 2017; Автор произведения:vasilii shein 498 просмотров
article240481.jpg


… Степанко открыл замутневший взор. Слабо ворочая глазами – осмотрелся. Лежал он на жестком топчане, на охапке зеленой, свежесрезанной травы.

В помещении царили полумрак и прохлада, присущие землянкам, врытых в глубину, крытых камышом и глиною. Стены и потолок ее, были густо увешаны сухими и свежими, остро пахнущими связками различных трав.

Степанко устало закрыл глаза. Он вспомнил это место и это жилище. Несколько лет назад, они с матерью, привозили сюда занедужевшего Степанкиного отца, к известной всему краю знахарке – бабке Явдошихе…

Отца, знахарка выходить не смогла, но юный Степанко, навсегда запомнил ее суровое лицо, и тяжелый взгляд.

— Ты ли это, бабка Явдошиха! – слабым голосом произнес парень, глядя на темный силуэт женщины, стоявшей у печи, помешивавшей какое-то кипящее варево.

— Я, кто ж еще! — ответила, не оборачиваясь к больному высокая, худая старуха, одетая в темные, поношенные одежды: — Кому, тут еще быть? С добром – вы меня стороной обходите, ведьмою кличете! А как беда, помнить начинаете, именем величать…

— Как я у тебя? – спросил передохнувший Степанко, прислушиваясь к звуку своей речи и к самому себе, к глубине ослабевшего тела.

— Татары привезли! Сбросили с телеги, словно пса битого! Бери, говорят – бабка, лечи, может выживет… Коней твоих, да тележку – оставили! Мырзак, ихний, говорит — это ему, калым за невесту будет! — бабка помолчала, пожевала губами: — Еще, велел сказать тебе: девку, говорит, обижать не будет! Силой, грит – не буду брать… Вот так, милок – женишок!

Степанко мучительно застонал, вспомнив произошедшую беду.

— Галя! Где она?

— Галя, или не Галя, а только увезли они с собою, девку зареванную… Наверное – твоя! Твоя, твоя! – утвердительно закивала бабка длинным подбородком: — Сказывали, что это она, умолила татар не бросать тебя в поле…

Степанко крепко сжал зубы, подавляя сильное желание, закричать, взвыть дурным волчьим воем, от бессилия и горя.

— Что со мной, бабуля! Скажи, не таись!

— Чего таиться! Николи я не лгала! Плохо с тобой, совсем плохо!

— Так сделай, что ни — будь! Нельзя мне помирать! Мне… мне… надо… Галя! Галя! – заметался в беспамятстве Степанко.

— Тебе, милый, не о ней – думать надо! – знахарка смотрела на впадающего в бессознательность парня: — К другой встрече, тебе готовиться нужно…

Бабка Явдошиха тяжело вздохнула, подошла к огню, зачерпнула из котелка варево, и остудив его, влила несколько капель в иссушенные жаром губы Степанки. Парень глубоко вздохнул, раскрывая глаза.

— Не помочь мне тебе! Слишком страшная рана у тебя! Огневица тебя охватила, пятый день – как лежишь!

— Спаси, спаси – родимая! Не за себя молю!

Знахарка долго сидела молча, о чем – то думала, и наконец, решившись — заговорила.

— Есть кому, помочь тебе! Да только, велика плата у него за помощь!

— Все отдам, бабунюшка! Только помоги! – горячо шептал Степанко, с надеждою глядя в темное, покрытое глубокими морщинами лицо старухи.

— Ин, быть по сему! – снова, после размышлений ответила ему знахарка: — Решать только – придется тебе самому… Жди…

… Очнулся Степанко от звука голосов. Говорили двое: бабка знахарка, и незнакомый мужской голос, звучный и громкий.

— Так что, Явдошиха! – насмешливо спрашивал голос: — Опять ко мне, привело тебя! Слабы твои силенки, противу моих то!

— Не то говоришь! – отвечала бабка: — Сам он – за жизнь просит! Ему и решать! Его, никому, с добром – не излечить!

— Да –а! – протянул, несколько помолчав мужчина: — Вижу, стоит у него в головах, знакомая моя! Ждет, и не понапрасну! Она – свое дело знает!

— Ну, так – прогони ее, бабка Явдошиха! Ты ведь у нас – особой Веры! Многое знаешь! – снова рассмеялся незнакомый голос.

— Верую в Землю Матушку, да Жизнь всемогущую! – отозвалась старуха: — Да только, всему живому – свой придел имеется, и не все в моих руках! А то, чему людишки молятся, до того мне дела нет!

— И тут, ты права, Явдошиха! У кого поп, у кого – раввин, а у иного – ксендз, мыслями правят! — мужчина весело захохотал: — Господь, одну Веру, человекам дал, что бы объединить их, да только и мой Лукавый Хозяин не спит! Крепко поработал! Вишь, как хорошо намутил, по сторонам народы развел… Тыщи лет грызутся люди, не зная за что, и конца и края, этому раздору — не видать! Всяк по своему доказывает, кто пуще Господа чтит да любит… Добре, добре – Хозяин мой, назлодействовал!

— Ты – дело говори! – сурово прервала его смех Явдошиха: — Раз пришел, так делай что ни то! Нет, уходи!

— Ладно, бабуля! – примирительно проговорил голос: — Буди своего, говорить станем… 

— Так, что это за козак, разлегся на перине, словно пан важный? – услышал совсем пришедший в память Степанко.

Перед ним стоял высокий запорожец, с отвислыми, черными как смоль усами. Широкие его плечи плотно облегал нарядный кафтан венгерского покроя, с позументами и шелковыми кистями шнуров. Широчайшие шаровары, из малинового цвета шелка, едва не закрывали остро загнутые вверх носки сапог зеленого сафьяна. За парчовым поясом, был засунут пистоль, дивной узорчатой работы и немалой цены. Впрочем, и сабля его, свисавшая на серебряных цепкАх – дорогого стоила…

Казак усмехаясь, разглаживал рукоятью нагайки свои усы, поглядывая пронзительным взором на лежавшего перед ним Степанку.

Парень только слабо шевельнул рукою. Силы покидали его.

-Эге, брат! Постой! Этак ты и помрешь, не поговоривши со мною! Сейчас, я помогу тебе!

Казак положил свою руку на Степанкин лоб, и тот почувствовал, как живительная сила побежала по жилам его застывающего тела.

-Ты кто? – спросил казака приободрившийся парень.

-Я – козак Зозуля! Не слыхал про такого? – Степанка отрицательно покачал головой: — Так и не беда, раз не слышал! Теперь, как ты пожелаешь, так и будет! А то, гляди – еще и погуляем с тобою, и не мало! … Эх и славно гульнем, на воле козацкой! Только, гостей твоих – проводить надо! – запорожец кивком указал куда-то в сторону Степанкиного изголовья…

Парень перевел свой взор, стараясь разглядеть то, о чем говорил казак, но как ни силился – ничего не увидел.

— Не видишь? А так? – Зозуля провел рукою над умирающим. Полутьма землянки слегка рассеялась, и Степанко увидал две фигуры, больше схожие с тенями…
… Одна из них, светлая — как ясный полдень, показывала собою девицу, столь чудной красоты, что возрадовавшаяся Степанкина душа встрепенулась и потянулась к ней, всем своим невесомым существом. Дева ласково и приветливо улыбалась.

Слезы радости полились из глаз парня, и никогда еще ему не было в жизни так легко и сладостно томительно!

Но это чувство сразу угасло, стоило только ему перевести взгляд на другую тень, стоявшую поодаль от Девы Ангела. Темная фигура, укутанная в широкие, также – темные одежды, напоминающие балахон бродяги монаха иезуита, скрывала под низко надвинутым капюшоном свое мрачное лицо. И только глаза, горели холодным светом, ничего не согревая, едино — неся в себе замогильный холод и безмерную пропасть небытия.

— Вот они, гости твои! – Зозуля жестом указал на тени: — Встречай, кто тебе больше люб их них! Это, сама — Смертушка — избавительница, а девица краса – видать, за тобою послана! Не успел, ты — стало быть, нагрешить в своей жизни… Ты бы, бабка Явдошиха, вышла куда! Козаки, меж собой говорить станут…! — обратился казак к знахарке.

… Оставшись наедине с собравшейся возле него компанией, Степанко устало закрыл глаза.

— Так говори теперь, чего ты хочешь? – обратился к нему Зозуля. Веселость сошла с казака, и стал он спокоен и нетороплив.

— Галя моя…! – начал было Степанко, но Зозуля решительно перебил его.

— Знаю! Увезли ее татары! Только ты про дело свое говори! Мало времени у тебя! Вернуть ее, голубу свою желаешь! Мырзаку отомстить, за честь свою поруганную, вступиться?

Степанко слабо кивнул в ответ.

-Так, так! Да только, не выходит, брат – подобное! Не вылечить тебя! Славно, срубил тебя татарин! Лихой рубака! – одобрительно говорил Зозуля, восхищаясь силой и умением неведомого татарина: — Без малого, надвое — распустил! Удивляться надо, как еще жив ты!

— Помоги! – прошептал Степанко: — Явдошиха говорит…

— Она тебе не в помощь! – снова прервал его Зозуля: — Только я, на всем свете, могу сделать то, что просишь! Да знаешь ли ты цену – моей услуги? Не каждый согласен был, когда слышал про то! Слушай…

Зозуля покрутил черный ус, внимательно глядя на Степанку.

— Добрые у тебя помыслы, настоящий козак – так мыслит! Только цена у меня, брат, будет особая! Отдашь мне то, что от тебя и так уходит! – голос у Зозули посуровел, и он глянув в непонимающие глаза Степанки, добавил: — Душу мне, свою оставишь!

Степанко лежал, не в силах пошевелиться. Думал.

— Да что же это за доля, христианская — такая! За правое дело – и такой, неслыханно великой ценой, платить! – с горечью произнес он.
Зозуля задумался, внимательно глядя на умирающего. Смотрел пристально и долго, и вдруг, звонко хлопнув в ладони, решительно произнес.

— А пусть, по — твоему, будет! Справедливы твои желания, и цена – для них не малая! Дам я тебе то, чего никому прежде не сулил! – козак помолчал, и многозначительно добавил: — Оставлю я за тобою, три твоих желания! Исполнятся они, как ты захочешь! И я в том — порукою буду! Ну что, решай!

— Быть тому! – после тяжких раздумий проговорил Степанко: — Видит Бог, не лгу! Не для себя прошу и жертвую!

— Вот и срядились! – весело сказал Зозуля, потирая ладони: — А сейчас – дохни мне в руку!

Он поднес к лицу Степанки свою ладонь. Парень глубоко вздохнул и выдохнул теплый воздух из груди своей на загорелую, мозолистую руку Зозули. Внутри у него произошло какое — то легкое движение, и изумленный парень увидел, как на ладони козака появилась маленький человечек, точное повторение самого Степана, только с белыми крылышками за спиной.

Крылышки маленького Степанки затрепетали, и хотели понести своего крохотного хозяина к Светлой девице, которая призывно стронулась к нему. Но Зозуля, властно глянул на Деву, и крепко сжал свой кулак.

Сердце у большого Степанки охватили непреносная мука и боль, глядя на то, как поникла Светлая тень Девы, и на то – как Зозуля, с мрачною ухмылкой торжества, засунул свой кулак к себе за пазуху, пряча в невидимый карман маленького человечка.

… Степанко, уже спокойно, глядел на происходящее. Он заметил, как печально и с укоризною в ясном взоре, глянула на него прекрасная Дева, начавшая от чего-то темнеть. Так — же покойно, наблюдал он и за тем, как обе тени удалились, исчезая в полусвете Явдошихиной землянки. Ему стало — все равно и равнодушно, и только тяжкая усталость начала смыкать его веки…

— Вот и все! – заговорил Зозуля: — Теперь спи! По утру, поднимешься как новый! И еще! – казак отвязал от дорогого пояса тяжелый кОшель, в котором что-то звякнуло: — Это тебе! Не жалей! Погуляй, отдохни на славу! Да не забудь купить саблю добрую, да справу нужную, козацкую! Меня не ищи, сам найдусь! Прощай!

Зозуля повернулся к Степанке широкой спиной, и ушел, твердо ступая крепкими ногами по устланному сеном земляному полу.

— Прощай и ты, Явдошиха! – нагибаясь по низкой притолокой двери, Зозуля весело подмигнул бабке знахарке: — Не забывай про меня!

Крепкий сон смежил Степанкины веки, и он провалился в лишенную снов пустоту…



 


© Copyright: vasilii shein, 27 июля 2017

Регистрационный номер № 000240481

Поделиться с друзьями:

Казак  Зозуля  и  Степанко. 1.
Предыдущее произведение в разделе:
Упущенная возможность (НФ)
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: +1 Голосов: 1
Комментарии (2)
Добавить комментарий
Роман Риттер # 3 ноября 2018 в 10:57 0
Отличная сказка!!!
vasilii shein # 16 ноября 2018 в 11:54 0
Еще раз спасибо...сказка - не совсем сказка...добро и зло - вопрос любопытный...заходите, в работе третья часть, "воскрешение Степанки!"...удачи Вам... 02-ea28b7b2b8fd79078b2edc2aae35d0b9
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев