Миниатюры

Дружба по переписке

Добавлено: 16 января 2022; Автор произведения:Alexandr Ralot 103 просмотра
article295585.jpg

[druzba1]

1969 год. Конец декабря. Краснодар. Школа имени...

Не знаю у кого как, но у меня предновогоднее настроение отсутствовало напрочь.

И для этого имелись веские причины.

Первая: — родители категорически не желали выделять даже малую толику денег на сотворение новогоднего костюма. Правда, батя предложил вместо голубой мушкетёрской накидки и шляпы с пером явиться на школьный бал в наряде юного партизана, то есть в домашней одежонке, но в шапке с пришитой красной полоской, выкроенной из старого пионерского галстука.

Вторая причина заключалась в том, что они — мама с папой — в январе уезжали на месяц на заработки. Конечно, оставаться одному — это даже неплохо, на день, два или три. Но четыре недели самому топить печь, варить каши и жарить картошку, согласитесь, мало приятное занятие.

И я решился! Раз уж так складывается, то на зимних каникулах махну к ней! Сделаю сюрприз. А что!? По немецкому у меня твёрдая пятёрка! Да, и вообще, побываю за границей, буду потом в классе рассказывать. Это вам не в мушкетёрской накидке, с пришитыми крестами, по актовому залу пару часов расхаживать.

За год до описываемых событий

Первым уроком после зимних каникул была лит-ра. И он начался с сюрприза. Наша Каа, то есть учительница литературы Марина Александровна[1], вошла в класс с улыбкой на лице.

— Контрохи не будет, зуб даю, — прошептал, наклонившись ко мне, сосед по парте Фома, то есть Лёха Фомин, двоечник по жизни, пересаженный с камчатки за первую парту, дабы быть под неусыпным контролем учителей.

— С чего ты решил? Помнишь в декабре, на последнем уроке она обещала, дать нам сочинение по книгам, которые мы должны были осилить на каникулах, — возразил я, — ты что прочёл за две недели?

— Ничё...

— У меня прекрасная новость, — разнёсся по классу голос классной руководительницы, разом прервав шушуканье, — я на каникулах побывала в Германской Демократической Республике! Надеюсь, учительница географии вам об этой чудесной стране рассказывала. Ездила по обмену опытом, побывала в местной школе, и вот!

Каа жестом фокусника извлекла на свет божий толстую пачку конвертов:

— дежурный раздай каждому по письму.

 Познакомилась с Эльзой Крауле, тамошней учительницей русского языка. И она предложила дружить классами. Надеюсь, вы согласны?

Пятнадцать аккуратно подстриженных, (по случаю начала третьей четверти) голов отрицательно закачали из стороны в сторону.

— С немчурой, ещё чего, их отцы наших..., — буркнул Фома, сообразивший к чему приведёт предложение Марины Александровны.

— Фомин! Категорически не согласна! Во-первых, в их in der Schule[2] учатся дети героев сопротивления, во-вторых, ГДР строит социалистическое общество и  успешно. Есть чему у них поучиться. Например, тому, что ни один немецкий Schüler[3] никогда не выскажет своё мнение, предварительно не подняв руку. И в третьих, дружба, то есть Freundschaft — это замечательно. И хватит дискуссий. Перед каждым лежит письмо с адресам немецких сверстников. В течение недели вы должны написать им ответ. Рассказать о себе, семье, увлечениях, успехах в учёбе и так далее.

Лёха изо всех сил тянул руку и даже тряс ею, прямо перед лицом учительницы.

— Фомин! Имей совесть! Дай закончить! Ну раз уж перебил, что тебе непонятно?

— Я по-немецки не могу, у меня с ним не очень. Можно по-русски? И вообще, с девчонкой переписываться не хочу, — он продемонстрировал выпавшую из конверта фотографию, смешливой девочки с конопатинками на лице.

— Пиши на родном. Их учительница, так уж и быть, — переведёт. Только без ошибок! Не хочешь с девочкой переписываться, не надо. Обменяйся письмом с соседом. Будешь писать мальчику Бертольду. Кстати, он коллекционирует ножи, надеюсь тебе интересно узнать подробней о таком хобби.

***

[druzba2]

Так началась моя дружба с удивительной девочкой Ангеликой Лееман, живущей в маленьком городке Spreewald, то есть лес на реке Шпрее.

Первым делом, она проявила «нордический» характер и категорически запретила писать ей по-немецки. Только по-русски. Мне же писала исключительно по-немецки, правда, по началу печатными буквами, чтобы было легче отыскивать незнакомые слова в словаре. На зависть друзьям прислала кучу переводных ГДРовских картинок с улыбающимися девушками. По тем временам дефицит страшный. «Ибо гитара местных менестрелей, без такой наклейки звучит много хуже, чем с ней!»

Я же купил в Детском мире и отослал лист наших «переводок» с африканскими животными. И через две недели получил ответ: «das brauche ich nicht mehr!» (такого качества больше не надо!)

 А потом в почтовом ящике я обнаружил служебное письмо с настоятельной просьбой явиться в отделение зарубежных отправлений Главпочтамта.

— Паспорт! — рявкнула дородная женщина, показавшись в амбразуре пахнущего клеем и сургучом маленького окошка.

— А нету. Мне ещё шестнадцати лет...

— Давай, что есть. Откуда я знаю, что ты это ты, и письмо заграничное для тебя отправлено.

— Так рань-ше про-сто в поч-то-вый ящик, — заикаясь и давя комок в горле от напряжения, вымолвил я.

— Тебе прислали не письмо, а целую бандероль! И она не влезет в ящик! Понятно? И к тому же в ней вложения, может быть даже запрещённые. Поэтому уполномоченные товарищи её вскрыли, удостоверились. Короче, гони свидетельство о рождении, распишись туточки, забирай посылку и проваливай.

***

Я был на седьмом месте от счастья. Ещё бы. Ангелика прислала настоящий немецкий набор для собирания модели вертолёта. У нас такие иногда выбрасывали в «Детском мире», и стоили почти половину маминой зарплаты. Кроме этого там лежала мягкая пластинка, почему-то сложенная вчетверо.

На прослушивание зарубежной музыки собрался весь класс.

Прочистив как следует корундовую иглу и по возможности выправив измятую пластинку, я торжественно опустил звукосниматель на подарок Лееман.

Даже утяжелённая магнитом от разбитого динамика, головка проигрывателя прыгала, безжалостно перескакивая с одной бороздки на другую. Но всё же мы путём совместного мозгового штурма поняли, что это знаменитая песня группы «Битлз».

В следующем письме Ангелика спросила, как я отношусь к творчеству ливерпульской четвёрки? Ответил, что мне нравится, а вот некоторым компетентным органам не очень. Настолько, что они свернули пластинку, словно блин на масленицу. Надеюсь, подруга поняла, что я хотел сказать.

1969 год. 30 декабря. Краснодар

Итак, решено! Еду! Плохо, что из нашего города в ГДР прямые поезда не ходят, но проходящий до Бреста идёт. Если получится, то пару деньков у немецкой знакомой погостить смогу. Чемодана у меня нет, но холщёвая сумка для тренировок  сгодится. Кладу перво-наперво приглашение от Ангелики Лееман, почти официальное, так как на двух языках написано, удостоверение личности, то есть свидетельство о рождении (плохо, что без фотографии, но думаю и так сойдёт), деньжата, собственные из копилки и оставленные родителями на пропитание, подарок девочке, то есть наш советский шоколад, между прочим, лучший в мире, и вперёд, на вокзал. Встречать Новый год в поезде! Отличное приключение. Будет что друзьям рассказать в дополнение к немецким сувенирам. И не забыть привести Каа что-нибудь. Без её писем, ничегошеньки не было бы.

— Уважаемая кассирша, будьте добры,  один плацкарт до самого конца, то есть до Бреста,- я положил на тарелочку прикрученную к отполированной до блеска доске мятые купюры.

Женщина удивилась, по-видимому, хотела возразить, но толпа жаждущих приобрести как можно быстрее вожделенные билеты и добраться, наконец, до праздничного стола гудела за спиной, словно тысяча разъярённых пчёл.

— Верхнее, у туалета, — послышалось из окошка, и на тарелку упал маленький картонный квадратик с дырочками от компостера,— обратный брать будешь?

Я не успел ответить, ибо здоровенный дядька из очереди вышвырнул меня в зал ожидания, буркнув на прощание, — там купишь, неча туточки лясы, почём зря, точить!

2 января 1970 год. Три часа ночи. Вокзал Брест-центральный

Гулкий, пустой зал. Ряд закрытых окошек, с  золочённой надписью над ними «КАССЫ. ПРОДАЖА БИЛЕТОВ НА ПОЕЗДА ДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ».

Выбрал среднее, робко постучал.

— Чаго табе паўночнік[4], — буркнули из амбразуры.

— Один билетик до Шпреевальда или до Берлина, если поезда в этом Вальде не останавливаются. Сто километров я там как-нибудь, на автобусе преодолею.

Окошко с грохотом открылось и из него показалось заспанное лицо родственницы краснодарской кассирши, правда, с фирменной береткой на голове.

— Здурэў што-ці што? Адзін, без бацькоў ехаць за кардон? (Сдурел что ли? Один, без родителей за кордон ехать?). Ступай вон туда, к погранцам, — женщина посмотрела на меня и продолжила, — с немкой что ли того, дружишь?

Я утвердительно кивнул и уже открыл рот, чтобы сразить её и выдать пару заученных в поезде фраз на «чистейшем белорусском», но женщина продолжила монолог:

— Ежели зелёные фуражки[5] дадут добро, так уж и быть продам, на ближайший, утренний. Только это вряд ли, — из окошка высунулась рука и показала мне на неприметную угловую дверь с надписью «Погранслужба».

***

[druzba3]

Седовласый майор минут пять смотрел на меня, как наш вождь, товарищ Ленин на класс угнетателей, то есть на буржуазию, наконец, плюхнулся на стул, порылся в пухлой папке и, достав листок сунул мне под нос со словами, — грамоте обучен? Читать умеешь? Давай с выражением и вслух!

— «ОФОРМЛЕНИЕ ДОКУМЕНТОВ ДЛЯ ВЫЕЗДА ИЗ СССР И ВЪЕЗДА В СССР ГРАЖДАН СССР Статья третья...» — давя комок в горле начал я, — «Документы, необходимые для пересечения границы гражданами СССР Граждане СССР при выезде из СССР и въезде в СССР проходят в пунктах перехода паспортный...»

— Дальше, со следующего абзаца, — перебил пограничник.

—«Граждане, не достигшие 18 лет, выезжающие без сопровождения законного представителя, предъявляют нотариально заверенное заявление законного представителя с указанием даты...»

— Свободен! — гаркнул майор, — и скажи спасибо, что мне недосуг звонить в Краснодар и узнавать каков ты есть, залётная птица и какого лешего за кордон понесло! И вообще люблю я ваш край, особливо море. Чёрное!

Сорок лет спустя

Командировочные дела занесли меня в столицу Федеративной республики Германии славный город Берлин.

— Если поезда в этом Вальде не останавливаются, то сто километров я как-нибудь на автобусе преодолею, — всплыла из глубин памяти много лет назад произнесённая фраза.

Сказано-сделано. Брожу по ухоженному городку именуемому немецкой Венецией. Река Шпрея здесь разделяется на множество рукавов, превращая местность в природный заповедник.

Эх, походить бы по её берегам под ручку с фрау Лееман, только вот досада, за давностью лет, я адрес das Mädchen[6] Ангелики позабыл.

[1]- см. Рассказ А.Ралот «Каа и бандерлоги»

[2]— в школе(нем)

[3]— ученик (нем)

[4]— Чего тебе полуночник (Беларусск)

[5]— Пограничники

[6]— Девочка


© Copyright: Alexandr Ralot, 16 января 2022

Регистрационный номер № 000295585

Поделиться с друзьями:

О бананах и  ультраполярном вторжении
Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий