Повести

Часть 3-2 Рыбачка Соня

Добавлено: 30 мая 2020; Автор произведения:Григорий Хохлов 87 просмотров


 
 
Рыбачка Соня
 
Ещё было чистой правдой, что Софья сильно любила тайгу. Будь то рыбалка, грибы, ягоды. И понятно, что без помощи своей матери тут конечно ей не обойтись. И тут мама, как можно помогала Софии. Она хорошо понимала свою дочь. Ведь она сама оставалась вдовой долгие годы. А сейчас уже безвозвратно долгие. Со своей многодетной семьёй. Семь душ там было.
Сейчас Евгения Михайловна глубоко верующий человек. Она достойно выдержала все свои жизненные испытания. А их премного было в её жизни.
Помогла ей выжить советская власть, этого никак не отнимешь. Без неё они все точно бы пропали, вся её большая семья. Ведь она сама изначально была беспризорницей. Не хочется Евгении Михайловне вспоминать то время, но никуда тут не денешься.
Ни папы, ни мамы она не помнила. Жила в детском доме. Потом оттуда сбежала, потому что любила путешествовать. И каталась девочка по всей необъятной России. Кочевала от одного детского дома до другого, даже все и не помнит сейчас. Затем работа подростком на большом заводе. Оттуда завербовалась она на Сахалин, на рыбные промыслы. Её влекла романтика, хотелось край земли посмотреть.
А там не просто всё было. Плачь не плачь, а действительно там был край земли. Бывшая царская каторга. Воры запросто проигрывали людей в карты. Человек там ничего не стоил: клопы чувствовали себя там спокойней, чем люди. А человека ножом по горлу «чик» и в море. Вот и вся его сермяжная правда.
Девушке казалось, что все воры и убийцы со всего света тут на Сахалине собрались уже на свою добровольную каторгу. Но суть жизни от этого не менялась. Потому что многие преступники оттуда никогда и не выезжали на материк. Им давно была заказана туда дорога. Как ни странно, их там ждала верная смерть. Свои законы!
Там познакомилась она со своим мужем корейцем. Виктором его звали. Работник он был знатный и человек справедливый. На нож из-за неё пошёл, но не дал девушку в обиду. Хоть и сильный он был парень, а спасло его только то, что корейцев там много жило. А у тех свои родовые отношения и понятие о своей чести, а это много значит на чужбине, дружный они народ.
Прикипела она душой к своему защитнику. Там иначе и быть не могло. К тому же она была романтическая особа. Могла броситься и в омут с головой. Не раздумывая! И никогда не жалела об этом.
Затем вышла за Виктора замуж. Хорошо они жили, всегда в достатке. Работали в леспромхозе. А он знатный был работник, передовик производства. Везде успевал поработать и дома тоже. Оттого и двор их был, как картинка – загляденье. Там и семь детей она ему родила.
Но одно было плохо. Любил Виктор погулять, как это ни странно звучит. И главное, считал всё это нормой жизни. И детей до безрассудства строго воспитывал. Если разозлится, то мог чем попало в них запустить, всё что под рукой лежало. Тут другой народ, и менталитет другой.
Это у него всего какой-то миг, хотя и любил он детей. А матери как смотреть? Она бывшая беспризорница, и это её больше всего коробило. Дети! Это её внутренний мир. Туда она никого не допускала, даже отца.
Раз она предупредила Виктора, потом ещё раз: «Не трогай детей!» Не за себя, а за сынов и дочерей заступилась. Не помогло! Он сам и взял ей билеты на самолёт, всё думал, что жена одумается.
— Погорячилась, бывает! Куда ей деваться с таким-то «пушистым хвостом»? Но у той тоже характер!
— Мне дети всегда дороже, чем моя личная жизнь! И она у меня не простая, ты сам знаешь! Так что ты, Витя, устраивай свою жизнь с кем захочешь! У тебя женщин много, тебе проще жить.
— Страна наша большая: места и нам хватит. А наша советская власть поможет поднять моих детей. Как и мне помогла вырасти. И у меня нет на неё никакой обиды. Только я сама виновата, что долго беспризорничала. Но даже тогда у меня всегда был выбор, этого права у меня никто не забирал. И я его пусть поздно, но делала сама. Душа такая!
— Хочешь помогай мне, а хочешь, нет. Это дело твоей совести. Мы там, на материке, не пропадём, это точно! А здесь ты всех детей поубиваешь!
Она свято верила в идеалы революции. Боготворила Ленина и Дзержинского. Это были её кумиры: её беспризорного детства. Знала, что советская власть – ей мама родная. А они отцы её души: навечно там.
Так Евгения Михайловна и не вернулась к своему мужу. Их дороги навечно разошлись в разные стороны. Может, она и жалеет о своей личной трагедии души, но теперь она Богу служит. С ним её долгий разговор до своих последних дней. И она не ищет там себе оправдания, за здоровье детей своих просит Бога.
Никто из детей у неё в тюрьмах не сидел и чужого не брал. И стыдно за них матери никогда не было. С ними она сейчас счастлива. Много хорошего в её детях прижилось, именно от неё: упорство в жизни, и это никак не скроешь. Но главное то, что им от отца достались честность и трудолюбие.
И на Распутина она смотрела не как на своего зятя, про это и речи не велось, а просто, как на обычного честного человека. Поможет он им хоть чем-то, то хорошо будет. А нет, то и так ладно. Не будет у них обиды. Пусть и он это знает.
Евгения Михайловна ещё при силе. Только поседела сильно её когда-то огненная коса. Роскошные были у неё волосы, многим на зависть. Зато зелёные русалочьи глаза никак не меняются. А там весёлый характер беспризорницы плещется, как река играется волной: «Бери от жизни всё, дочка, сколько сможешь радости, такая ноша не тяжёлая. Через всю жизнь её пронесёшь!»
Бурлит Бешеная протока, издалека её слышно. Сейчас эта, девица» действительно такая, как её люди назвали, вся непредсказуемая и ворчливая. И, казалось бы, никому не сможет она сейчас понравиться своим характером. Вон, как через край сердито переливается, кипит вся.
Ступишь туда – пятачок заплатишь, это цена твоей жизни. А выйдешь оттуда живым, то тебя золотом река одарит. Так в старину говорили старые люди.
Но Распутину этого мало и деньги тут не причём. Грибочков ему с Софьей очень хочется. А их на том берегу уйма растёт, не сосчитать даже. И сами лесные герои, белые грибы, из дубовой релочки за людьми с усмешкой наблюдают. До них они вряд ли когда доберутся.
Но это не так: грибники уже готовы Бешеной протоке по пятачку заплатить, это не дорого. Хотя знают, что с водой всегда были шутки плохи, и недооценивать её нельзя. Но и золотой империал им не надо. Не за деньги они стараются.
Посадил Гришка Софью с коробом себе на плечи и в бурлящую воду протоки ступил своими ногами. Как вызов ей бросил – вода приняла его.
Раньше там воды всего по колено было, сейчас ему по грудь, а та ещё прибывает. На дне мягко шуршат обомшелые камни. Они сейчас, как никогда, скользкие. Знает таёжник, что с двойным весом его ногам будет больше опоры. На это и был весь Гришкин расчёт.
Сейчас даже птицы на берегу примолкли, и им интересно знать, кому тут золото достанется. Ухарь парень! И протока сильно рассержена от такой наглости грибников. Такого нахальства здесь никогда не видели.
Уже «едет» на своих ногах по скользким камням Распутин. Скользит по дну протоки, как на лыжах. Река не уступает ему в дерзости. Хочет она его опрокинуть и скорее взять в свои ледяные объятия. Тогда обоим грибникам будет конец. Она и летом-то холодна, как снежная лавина с сопок. Пусть узнают наглецы, откуда она родом. Разом посчитаюсь с ними!
Софья вцепилась руками за голову Распутина, под самую шею держит. Дышать стало ещё тяжелее, но терпит он. Хорошо хоть протока здесь узкая. И уже подбило их течением под залитые водой ивняки, что на том берегу роскошно красуются и ждут их в свои объятия. Здесь протока уже мельче, и за кусты можно держаться.
Разжал Распутин руки своей напарницы: приехали! А та, как кошка, на него дико смотрит. Такого перехода через Бешеную протоку она никак не ожидала.
— Мне даже не верится, Гриша, что мы уже на другом берегу, всё ещё беснуется вода перед глазами. Но я верю тебе: я как ниточка за иголочкой, везде за тобой буду следовать. Ты мне веришь?
— Зачем вообще ты лезла со мной в воду, красавица? Мало, что мне в голову взбредёт. Один-то я везде пройду, в крайнем случае, переплыву. А про пятачок и золото это хорошая сказка: но, правда, интересная? Мы сами золото!
Уже обнялись они и в глаза друг другу смотрят. Осветило их летнее солнце, и воссияли они в его лучах – вот и одарила их природа золотом. Не сказка всё это.
А грибов-боровичков здесь не сосчитать. Они, как на параде, выставились. Гришка их до короба охапками носит. Столько их много там, что короб тяжело за собой таскать. Зато Софья не берёт всё подряд, она только маленькие грибочки собирает. Все у неё один в один красавчики. И пусть их всего два ведра будет, зато есть, на что посмотреть людям, любо-дорого глянуть!
Уже и грибы некуда класть, а те всё не кончаются. Легко, одним дуновением ветра, манит путешественников мягкая и тёплая земля. Она нежно дышит на них своим таёжным ароматом.
Это эликсир молодости из настоянных целебных трав. Он из каждой травинки сочится. Ну, как тут не подышать во всю свою грудь людям. Новой силы набраться. Тут каждый листочек ласково тянется к солнцу: свету-то сколько, Господи!
Нашлось там место и для грибников, и им захотелось силы от земли набраться. Прилегли они на мох и уже любят друг друга. Ну, как тут не любить жизнь? Не купаться в первозданной красоте природы. Наверно, вся человеческая жизнь так устроена. Сначала он всё берёт от природы, а потом уже отдаёт всё частями. По-другому у него не получается.
Вот боровичок, он совсем маленький. Растёт он, залюбуешься им. Потом он уже «парнем» стал, удали в нем много. Та так и прёт из него наружу. Затем гриб-боровик возмужал, уже богатырь настоящий, лесной силы вдоволь набрался. Любо-дорого на него посмотреть человеку и повосхищаться им. А вот уже и мудрости он набрался, через край ею полон, в сторонке держится. С ним уже молодые грибы советуются, а как же иначе! Все уважают его.
И вот уже совсем старый стал гриб. Обветшал бедный и раскис весь. На своих «ногах» уже не держится, опереться ему хочется. Плачет он и падает на землю: прими меня, мать-земля, отдаю тебе всё сполна, что должен тебе: свою душу. Спасибо тебе! Так и у людей всё получается. Большой разницы нет.
Налюбились они, натешились, наговорились вдоволь. И уже домой собираются. Опять надо через Бешеную протоку переправляться. Но сейчас это практически невозможно сделать, особенно при таком сильном течении. Да и вес сказывается. Столько грибов они насобирали, что с ними соваться в воду просто глупо будет. И вода там «огонь», тело долго не выдержит долгих переходов. А за один присест тут ничего не сделаешь. Много раз придётся ходить Распутину.
— Пойдём, Софья, я ещё одно узкое место знаю, может там с переправой что-то получится.
Пошли они вдоль протоки. А там действительно затор из деревьев, гудит от напряжения. Крепко осины здесь протоку перекрыли. От берега до берега просторно лежат. Вот тебе и «чертов мост» получился. Так такие места над пропастью в народе называются.
Всё равно гиблое место тут, что река, что пропасть. Всё от слова пропасть. За пять минут река может такой «чёртов мост» в любом месте сложить и разобрать ещё быстрее. Но идти домой всё равно надо.
Походил там Распутин по деревьям и говорит Софье: «Мост на славу удался, танк выдержит». Через час они были уже на дороге. Привели себя в порядок и ждут автобуса. Только от гула в голове им ещё долго не избавиться. Гудит Бешеная протока.
— Молодец, Сонька, даже ни разу не пикнула. Похвально, таёжница, хотя столько глупостей мы натворили сегодня, что уму непостижимо. Стоило ли нам туда лезть, в реку?
А та со своими малышами-грибочками, возится, поудобней их в коробе укладывает. Она счастлива. Наверно стоило им рисковать.
Прошло немного времени, и они уже плывут по реке Бире на резиновой лодке. Распутин сидит на вёслах, и если надо, то потихоньку ими работает. Софья устроилась на резиновой подушке, она вперед смотрящая. Тут всё, как на корабле происходит. И так же вода грозно бурлит вокруг лодки.
— Наверно, это самый большой подъём воды за последние годы, — думает Распутин. — Но ничего страшного тут нет, лодка манёвренна, и сейчас ей раздолье вокруг: куда хочешь, плыви. Главное, чтобы на топляки не налететь, их в воде сразу не заметишь. Это могут быть, как мелкие ветки, так и целые деревья. Своей большей частью они под водой находятся, потому и очень опасны. А от залома из деревьев всегда можно отойти, вёсла наготове. Ударил ими по воде, и ты уже в безопасности.
Вот она хищная пасть залома, страшного доисторического монстра, на тебя смотрит. Сколько там брёвен торчит, как зубы, не сосчитать! Не успеешь ты это сделать, и зачем их считать? Течение уже дальше проносит их пушинку лодочку. А вот и чайки заметались над лодкой. Что-то говорят они путешественникам, а что, не понять. Софья им машет руками, и они летят к ней. С криком падают ей на голову. Та в страхе прикрывается руками, а птиц уже нет. А те такой манёвр заложили, что не один самолёт не осилит. И снова готовятся к атаке.
— Это души умерших моряков хотят вернуться в наш мир, оттого они и плачут. Не могут это сделать. И ещё больше плачут!
— Бедненькие! – это уже Соня подставляет им свои узкие ладони.
Туда с криком устремляются чайки. Но лучи солнца опережают их. Они первые купаются в ладонях черноволосой красавицы рыбачки. И та объяла руками и чаек, и солнце, и небо – не расплескать бы всю эту красоту. И с восхищением тянет к лицу щедрый подарок природы. Само счастье так можно любить, иначе не скажешь.
— Рыбачка Соня! – резюмировал восхищённый Распутин. – Хоть картину с неё рисуй.
Но не всё так было безоблачно и в этот раз. Наверно, без опасных приключений им с Софьей просто не прожить. И никто бы не мог подумать, что скоро будет им серьёзное испытание, да ещё какое.
У Распутина до сих пор дрожь по коже гуляет. Сам-то он ладно: отрезанный ломоть, ни семьи у него сейчас, ни детей. Он даже шутит на этот счёт: если бы его убили, то Мария, его бывшая жена, денег не пожалела бы. Всех одарила. Хотя жадная была до ужаса. Вот сколько злости у неё на Гришку Распутина.
Река разбивается на три протоки. Пришло время людям выбирать себе путь. Софья здесь не причём, это должен сделать Григорий. Он опытный рыбак, и как говорится, не раз в переделках бывал. Но река, она живая, и никаким человеческим законам не подчиняется. Вдруг взяла и передумала вести себя прилично. Ей пошутить захотелось, вот и западню людям устроила. На прочность их новый союз проверяет.
Распутин выбирает среднюю протоку, это оптимальный вариант. Любой бы на его месте так поступил. И уже видать глазом, как впереди две протоки сливаются воедино. В таких местах естественно, что образуются воронки. Но для опытного рулевого это не так страшно. Покрутит чуть лодку течением, побрызгает им в лицо холодной водицей. И всё! Одно веселье от такого ненавязчивого сервиса, всё воспринимается, как лёгкий душ.
А тут так получилось, что третья проточка в засаде оказалась. Её и видать не было путешественникам, они про неё совсем забыли. Вот она-то и устроила туристам, как говорится, «козу».
Только они очутились в первой воронке, где сливаются две проточки воедино, как ниже их, в десятке метров, куда впадает третья проточка, открылась глазу такая воронка, что от увиденного дух захватило.
Издалека её коварную и видать не было. Потому что оттуда она ровной, точнее чуть взволнованной гладью смотрится. Тут всё, как в кривом зеркале, происходит, полный обман зрения. А сунься туда – не рад будешь.
Что-то предпринять и обойти её по безопасной касательной линии уже было поздно. Лодка, вращаясь по спирали вниз, сползала в жуткое «чавкающее» чрево воронки. И там, как норовистая лошадь, лодка воспротивилась, на дыбы встала. И река ловко накрыла их холодной волной. Как «попоной» свою лошадку укутала. И дальше по спирали стала закручивать лодку на дно реки.
— Держись! – кричит Распутин онемевшей от ужаса спутнице. И та вцепилась намертво в верёвки на бортах лодки леера.
Гришка гребёт веслами вперед, а неведомая сила тянет лодку назад, в пучину, всё сильнее осаживая корму в воду. И уже непонятно гребцу, куда грести надо. И всё же понимает он: только против спирали! А воды в лодке уже по пояс.
Рыбачка Соня отчаянно смотрит на Распутина, глаза её сейчас огромны, но она сдерживает себя. И Гришка понимает, что если сейчас они покинут лодку, то это на девяносто девять процентов их погибель.
Пусть и дальше лодка погружается с ними в пучину, хоть до самого горла. Тогда и не придётся им прыгать в воду, сам ты волей-неволей из лодки выплывешь. Другого выхода у свободного тела уже не будет. Или уже приплыли, то сразу обоим конец. Но без паники...

А пока он чувствует дно лодки под ногами. Это сейчас главное: всё равно они в лодке находятся. И та тоже, как живая, борется с рекой за свою и их жизнь. На флоте это называется борьба за живучесть корабля. Сейчас они один погибающий, и пока ещё живой организм. Тут кто кого победит. Река или они эту сложную ситуацию. Потому что саму реку победить невозможно, это стихия.
Даже в такой плачевной ситуации про себя шутит бывший моряк: «И если мы погрузимся в воду по горло, то тогда удачно сойдём на воду, лодка нам уже ничем не поможет». Это его привычка шутить. Сейчас вся надежда только на лодку и Господа Бога.
Неведомо, какая сила выбросила лодку из воды наверх, как пробку из-под шампанского. Видать, лодка попала в мощную подводную струю. И та понесла их на выход из воронки. На её краю вода завернула нос лодки так, что чуть не опрокинула её на бок.
— Держись, Софья! — и они не перевернулись, устояла лодка перед напором стихии.
А дальше их ждала стремительная прямая линия, как на финише. И тут понесло лодку течением так, что в глазах зарябили деревья на берегу. А куда ты денешься?
Лодка, полная воды, но всё же держит их. Как говорится, всё равно остаётся на плаву. Куда-то прыгать из неё сейчас безумие. Софья не пытается без команды Распутина что-то предпринимать. И это правильно. Выход один, пусть несёт их река, пока сама не устанет и не успокоит свой стремительный бег.
Выдохнется она, как вырвавшееся игривое шампанское из бутылки, всё равно это когда-то будет, раз его разлили по бокалам! И по какому поводу тоже неизвестно. Но за упокой шампанское не пьют, это ясно. Но кто разливал, тот знает причину. И кто там в жуткой бездне разливает вино?
Как лягушата, мокрые сидят путешественники в лодке. Та вровень с поверхностью воды держится, потому что давно полная воды, но оба целы, и это главное. Плохо им, но ещё потерпеть можно.
— Это сколько же лодка приняла воды? Да ещё они сами сколько весят? — пытается Гришка что-то прикинуть в своём воспалённом мозгу. И непонятно ему, зачем он это делает именно сейчас. Но это так происходит разрядка, как бывший подводник он знает это. Она должна быть в таких ситуациях, только у всех людей по-разному происходит.
— Гриша, пронесло нас? – спрашивает его тихо Софья. Она бледна, но её самообладанию мог бы позавидовать даже древний самурай.
— Если в полном смысле слова, то нет! – смеётся Распутин. – И в штанах мы. И в воде находимся. И если даже пронесло нас, то бумага нам точно не понадобится! А теперь серьёзно. Мы, Соня, уже удалились от своей беды! Мы уже почти герои. Хотя почти героев не бывает в жизни. Пусть несёт нас течение дальше, другого выхода у нас нет. Сейчас лодка неуправляема.
С километр продолжалась эта их гонка в никуда. И вот река начала заметно сдаваться. Уже можно вёслами подгребать к берегу. И хоть тяжело двигалась перегруженная лодка в нужном направлении, но всё же двигалась, пока в тихой заводи под берегом не остановилась. Шагнул Распутин из лодки в воду на мель. А затёкшие ноги полосонуло, как ножом, болью, что значит, долго были без движения.
— Помлеют и пройдёт боль, — говорит он Софье. – Это каждому рыбаку знакомая ситуация.
Подтянул он лодку к берегу, высадил свою попутчицу на берег. И давай потихоньку переворачивать лодку на один борт. В воде это можно сделать, если у человека есть опора под ногами.
Нехотя вода поддавалась, отдавая свою добычу людям. Затем лодка перевернулась кверху дном и звучно, как хлопушкой, ударила своими бортами по воде. Залепила ей знатную пощёчину по её самодовольному лицу. За все свои мытарства в воде так жёстко и ловко ударила. Только эхо разнеслось по низинам.
— С водой дружить надо, – знает это Распутин, и он извиняется перед стихией, – извини, водичка, что так нелепо получилось у нас. Ты самая лучшая на свете. И мы, и всё живое тебе жизнью обязаны, колыбель ты наша!
Простила их вода. И люди уже костёр разводят. Вещи целы, хоть их и немного, но главное в тайге – спички. Сейчас солнца недостаточно, только костёр им поможет просушиться и согреться. И вот уже огонь весело потрескивает, бросая дым пригоршнями в сторону реки. Отгоняет её прочь от костра. Тут властвует новая стихия огня.
Люди обнажены до предела. Их вещи сушатся, как на цыганском таборе, без всякой там иерархии. И если, шутя всё это сказать, как пропали, так и попали сюда — это про цыган. А кто взял их, тот и барин! Тут всё вперемешку висит!
Когда путешественники немножко отогрелись и пришли в себя, то тела их невольно сблизились. Потом также непроизвольно они обнялись. Это и должно было так произойти, и не иначе, так распорядилась сама природа. Пока молодые и сильные, любите друг друга. У вас свой полёт мысли, раз во сне вы летаете. Только старость людей приземляет.
— Ты знаешь, Гриша. Я сейчас пришла к мысли, — это Софья заговорила, — что люди зря живут на земле, если где-то не оставили свой след. Даже каждая, самая маленькая травинка запомнит то место, которое согрели мы душой и своим телом. Это яркая вспышка нашей энергии, такой след даже оттуда видать, из космоса. И он, этот свет, там будет вечен. Так в той книге уже записано, — показывает рукой на небо. – Но вряд ли мы сможем её прочесть.
Распутин даже отодвинулся от Софьи, чтобы лучше рассмотреть её страстное лицо предсказательницы. Сейчас та похожа на красивую шаманку со своими бездонными глазами. А Распутин у неё не случайный полонянин, его мысль тоже в плену. Но та говорит серьёзно. Не похоже всё это на шутку. Плен, так плен!
— Зато на земле всё легко читается. И даже когда старым ты будешь, нужно будет тебе подпитаться хорошей энергией. Пришёл на такое лесное, наше любимое место, земля тебе сама с радостью его покажет, всё, что выросло там, помнит тебя. Это твой след на земле. И даже нас не будет, а память всё равно останется в другой памяти: дерева, кустика, растения – она вечная. Это та же вселенная, её материя: низ и верх.
Таких мест должно быть много, как можно больше на земле. Это не только нам нужно, так должно всегда быть на Земле для существования самой жизни, чтобы она никогда не прекращалась. Ты понял меня?
— Понял, понял тебя! – чуть не взвился в небо Распутин от радости. Мальчишка, да и только! И уже что-то придумал. От счастья сияет.
На его теле и лице прилипли разные смешные травинки. Они у него сейчас тоже воодушевлённые, как и он: чётче подчёркивают его ярчайшую мысль.
— Ещё великий пролетарский поэт Маяковский так сказал: «Любить до дней последних донца, вот лозунг мой и солнца!» Я молодец!
— Что сказать тебе: конечно, да! Только получается, что он пришёл к этому раньше, чем мы, чуть ли не на сотню лет. Вот что обидно! – рыбачка Соня расстроена, пухлые губы обиженно поджаты.
Но ярчайший, доморощенный философ Распутин ей свою теорию разъясняет:
— Тут всё намного проще объясняется, Софья, вся наша кладезь знаний — это один источник. Другого варианта пока нет на свете. Люди пить оттуда хотят и напиться желают открытий, только это в разное время делают. Один напился и забыл об этом, а другой людям принёс: подставляйте ладони… Вот и сто лет прошло!
— Мы на правильном с тобой пути, Софья: любить, везде любить, и это нам в итоге зачтётся, — уже дурачится Распутин. – С первого класса переведём во второй, и так далее. Или всё тут экстерном можно сдать?
— Экстерном никак не получится, на то она и наука. Пехота ты, Гришка, а не моряк!
Веселятся они:
— Не сойдём с намеченного курса: румба-румба, так держать — откуда это в нашей памяти? Кажется, из какой-то давней весёлой песенки. Может, там что-то и не так написано, или здесь сказано, они всё равно идут по жизни по своему компасу. У них свои градусы на шкале компаса – румбы. И здесь тоже бывает, что зашкаливает, как сейчас в походе было. Но на то она и жизнь человеческая.
Гришке дома отчитываться не перед кем, и они решили пойти ночевать к Софье. Ему завтра идти на работу, а от неё ближе добираться до рынка. Дома что-то готовить надо, убираться, и так далее. А тут сама хозяйка в гости приглашает. Какой же мужик откажется от приглашения – таких чудаков не бывает. Действительно чудаков!
— Ну что, путешественники, заявились домой? А я-то уже переживать стала, стареть начала, — это Евгения Михайловна их радостно встречает. Лицо её сразу помолодело, глаза искрятся задором.
— Всё нормально, мама, отдохнули хорошо. Спасибо тебе! Вот и грибочков набрали, пока шли до дороги. И рыбки немного поймали. Гриша у нас мастер по этой части.
— Уж, как Соня грибы собирает, так это надо картину с неё рисовать. В белом платочке, с палкой в руках. Под каждый кустик заглянет и что-то там нашёптывает. Недаром, про таких людей говорят, что это тихий охотник. Вроде, как помешанный на этом деле. А я так буйный, мне хоть спидометр ставь. Только треск стоит по лесу, петли нарезаю, как заяц, но всё равно своё счастье найду. Это действительно счастье, даже просто походить по лесу.
Мама жила у младшей дочери Нади, совсем недалеко от Софьи. Но, раз тут её помощь нужна, то она сразу же приехала, как мобильная «скорая помощь»: «На дом вызывали? — Конечно!»
И сейчас ей подарков наложили с собой в дорогу, пусть и ей покажется, что она сама за ними в лес ходила. Пусть и у неё будет маленькая своя радость. Ведь там, где она жила в леспромхозе на Сахалине, этого добра, ягоды и рыбы, море было. И далеко ходить не надо было, всё под боком.
А вот про свои опасные приключения маме говорить не стали, зачем пожилого человека зря расстраивать, глупо это.
Ещё приехала Вика из Хабаровска, это младшая дочь Софьи, двенадцать лет. Она инвалид по зрению и учится там, в специальном интернате. Даже в очках девочка видит плохо, сильная близорукость. Но она без особых проблем справляется со своей бедой, дети легче переносят свои физические и душевные травмы, чем взрослые.
Она белокожая, явно похожа на своего отца, он несколько лет назад умер. Зато волосы чёрные и жёсткие, это явный подарок от матери. А Саша смуглолицый, черноволосый, черты лица похожи на отца. Впрочем, они красивые дети, хотя не красивых детей не бывает.
— Я, наверно, домой пойду! – решает Распутин. Но никто его не хочет отпускать, ни старший сын Саша, ни Вика. Та смотрит на него через линзы своих очков: «Не отпустим вас, дядя Гриша». «Егоза» она, и на месте ей не сидится.


© Copyright: Григорий Хохлов, 30 мая 2020

Регистрационный номер № 000285202

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий