Повести

Расстрельная ночь.Гл.7. Рассвет.

Добавлено: 16 июля 2017; Автор произведения:vasilii shein 107 просмотров


 
Комиссар  долго  не  мог  уснуть.  Прожитый  день  и  нелегкая  ночь,  давили,  невидимой  глазу  тяжестью,  на  его  большое,  сильное  тело.  Ворочаясь  на  кровати,  Трошин  думал  о  том, как, когда  и  где,  он  сумел   перешагнуть,  ту  тончайшую,  словно  несомая  бабьим  летом  паутинка,  грань!  Незримую  черту,  которая  глубокой  пропастью  разделила  его  жизнь  на  две  половины,  попутно  унося  с  собою  то,  чем  он  прежде  жил,  кажется — целую  вечность  тому  назад!  
 
Трошин  много  лет  работал  механиком  на  крупном  маслобойном  предприятии,  и  находился  в  более  выгодном  положении  по  сравнению  с  другими  рабочими.  Вернувшись  с  действительной  службы  в  армии,  пройдя  через  первую  в  его  жизни  войну,  Матвей  Ефимович  зверем  вгрызся  в  работу,  стараясь  обеспечить  благополучие  появившейся  у  него  семье.  Но  лет  через  семь,  понял,  что  все  его  старания  подняться  на  достойный  в  его  понимании  уровень  жизни  рабочего  человека,  разбиваются  о  холодно-равнодушное  отношение  к  работающим  на  него  людям,  хозяина  заводика.  Единственно   чего  он  сумел  добиться   за  годы  непрерывного  труда,  это  выйти  из  полуразваленной  отцовской  землянки,  в  небольшой,  рубленной  из сосновых  бревен,  домик,  позволяя  себе  по  праздникам  накрыть  хороший  стол  и  все!  Матвей  начинал  понимать,  что  ему  не  хватит  и  трех  жизней, заполненных  через  край  добросовестным  трудом,  чтобы  оставить  после  себя  хоть  что-нибудь  достойное  своим  детям,  в то  время  как  «его  хозяин»,  наверняка  обеспечил  безбедное  будущее  себе  и  своим  детям,  на  многие  годы  вперед,  и  его,  Матвеевы,   дети,  выросши – будут  как  и  он,  работать   на  также  выросших,  хозяйских  сыновей!   С  этим,  Матвей  Ефимович,  согласиться  не  мог,  и  поэтому,  когда  в,  кажется,  ставшем  страшно  далеком,  восемнадцатом  году,  к  нему  пришел  латыш  с  бесстрастным  лицом  и  предложил  командовать  артиллерийской  батареей  полка,   он  попрощался  с  семьей  и  ушел  сражаться  за  их  будущее! 

Но  то,  что  стало  происходить  впоследствии,  вероятно,  предположить  не мог  никто!  Правящий  класс,  мертвой  хваткой  вцепился в  уходящие  от  него  привилегии,  и  завязалась  упорная,  уродливо  жестокая  война,  в  которой  выплеснулась,  вся  накопленная  веками,  ненависть  между  богатством  и  бедностью,  рабством  и  свободой! 
 
Понимая,  что  он  бессилен  хоть  что-то,  изменить  в  нынешнее  время,  Матвей  Ефимович,  думал,  как  ему  казалось,  о  главном!  А  главное, в  его  понимании,  было  в  том,  что  бы  народ — сделал  правильные  выводы,  из  того  что  происходит  сейчас,  и  в  будущем  ни  его  потомки,  ни  потомки  тех  людей  которых  он  убивает,  никогда   больше  не  вверглись  в  хаос  братоубийства!   И  что  бы   на  века,  исчезло  разделение  единого  понятия  народ,  на  «простых»  и  других,  выделенных  «богом  и  властью» людей!

Думая  об  этом,  Матвей  Ефимович,  только  под  утро забылся  в  беспокойном  сне.

Ему    приснился  хороший  сон!  Снилось,  что  он  долго  и  яростно  парился  в  жаркой,  пахнущей  дымком  и  березовым  листом  бане,  а  затем,  с  наслаждением  пил  ломящий  холодом  зубы,  слегка  хмельной  квас.  Войдя  в  дом,  босиком  прошелся  по  чисто  вымытому  полу,  и  упав  на  белые,  хрустящие  крахмалом,  простыни,  одержимо  мял,  податливо  выгибающееся  под  ним   тело  жены,  которую  он  уже  начинал   забывать.

После  бани,  всей  семьей,  в  чистых  белых  рубахах,  сидели  за  столом  и  пили  чай!   Три  сына,  жена  и  еще,  с  ними  был  четвертый,  умерший  в  младенчестве,  и  все  были этому,  очень    рады!  Жена,  разливала    из  начищенного  до  зеркального  блеска  самовара,  горячайший  чай,  его  наливали  в    блюдечки,  шумно  дули  на  них,  и  обжигаясь  хлебали,  вытирая  с  раскрасневшихся  лиц,  светлый  и  обильный  пот  -  чистыми  холщовыми  полотенцами. Детки  шалили  за  столом,  втихомолку  подталкивали  друг  дружку,  заглядывали  в  крутой  самоварный  бок,  повизгивали  от  восторга,  разглядывая,  свои  причудливо  искаженные  отображения!  А  сам  он,  сердито  нахмурив  брови,  строжил  их,  и  сыночки, хитро  поглядывая  на  ласково  улыбающуюся  мать,  делали  вид,  что  боятся  его,  и  это  всех  забавляло!

На  улице  стоял  тихий,  теплый  вечер.  В  широкое  окно,  мягко  вливался  ласковый  свет  уходящего  солнца. Слышались  озорные  возгласы  гуляющих  парней,  пощипывающих  на  ходу,   зарумянившихся,  нарядных  девок.  Девки  повизгивали  и  били  охальников  по  проворным  рукам.  И  вдруг,  вся  эта  идилия,  нарушилась  тяжким,  надсадным  воем!  По  улице,  тяжело  бухая  разбитыми  сапогами  и  лаптями,  бежала  толпа  плохо  одетых,  пьяных  мужиков!  Разлохмачивая  бороды,  они  раскрывали  в  страшном,  безумном  крике,  черные  дыры  ртов  и  гнали  перед  собой  Михейку!   Михейка,  громко  гыкая  от  страха,  бежал,  пытаясь  оглядываться  назад,  но  не  мог  этого  сделать,  так  как  ему  мешала  лежащая  у  него  на  плечах,  большая,  толстая  овца! Проснувшийся  Трошин,  хотел  крикнуть  глупому  мужику,  что  бы  он  бросил  овцу,  но  передумал! Безразлично  махнув  вялой  рукой,  комиссар  повернулся  на  другой  бок,  и  вдруг  провалился  в  бездонную  яму,  черного,  лишенного  всяких  видений,  сна.

 ************************************************

       Перед  рассветом,  задремавший  доктор,  проснулся  от  звуков,  раздававшихся  за  дверью.  Кто-то  тихо,  но  настойчиво  скреб  крепкое  дерево  косяка  и  громким  шепотом  звал,  по  видимому,  купца,  так  как  доктор  явственно  различил  слова  «батюшка»  и  «кормилец»!

— Кто  там?  — также  тихо  отозвался  Виктор  Сергеевич,  вплотную  подойдя  к  двери.

— Я, батюшка!  Фрося,  кухарка!  — послышался  прерывистый  шепот  женщины;  -  Мне  бы,  кормильца  нашего,  Иннокентия  Палыча!

— Спит  он,  Фрося!  Ты  мне  скажи,  я  передам!

Доктор  напрягал  слух,  но  улавливал  только  звуки  тяжелого  дыхания  женщины,  прерываемого   всхлипами  и  с  трудом  сдерживаемым  рыданием.

— Говори,  Фрося!  Отчего  ты  плачешь?

— Беда,  Виктор  Сергеич!  — справившись  с  дыханием,  заговорила  узнавшая  голос  доктора,  кухарка;  — Приехала  баба  молодая,  начальница…  Всю  ночь,  с  комиссаром  была…Я…Я – подслушала!

— Так  что  ты  слышала?  -  пытался  узнать  Виктор  Сергеевич,  догадываясь,  что  Фросе  трудно  говорить  из-за  душивших  ее  слез.

— Убивать  вас  будут!  Всех!  Только  вора  и  лохматого,  в  очках,  отпустят!  И  батюшку  нашего,  Инноке-е-е-ен! – Фрося  не  смогла  договорить  до  конца  и  тихонько  завыла!

Доктор  беспомощно  топтался  у  двери,  трогал  ее  руками,  словно  хотел  через  крепкие  доски  обнять  и  утешить,  хоть  как то,  облегчить  страдания,  обезумевшей  в  своем  горе  женщины. Он  растерянно  оглядывался  на  офицера  и  проснувшегося  на  шум  попа,  отчаянным  взглядом  прося  их  о  помощи,  и  вдруг,  нежданно  осознав  смысл  услышанного,  поник  и  присел,  на  почему то   сразу  ослабевших  ногах,  опершись  спиной  на  стену!

Он  сидел  и  слушал,  как  за  стеной  тихо  плачет 
 женщина  и  напряженно  думал  о  том,  что  ему  непременно  нужно  ответить  ей,  сказать  что-то  очень  важное  в  эту  минуту!

— Фрося!  Тебе  нужно  уйти  отсюда!  И  дочку  забери!  Слышишь  меня?  — доктор  представил,  как  согласно   кивает  головой  плачущая  кухарка,  и  добавил;  -  Ты  вот  что!  Ступай  ко  мне  домой  и  скажи  жене,  что  бы  она  убрала  мой  инструмент!  Я  его  в  кабинете,  не  прибранным,  оставил!  Это  очень  важно!  Ступай!  И,  прощай,  Фрося!  Иди!

Доктор  словно  наяву  увидел,  как  согласно,  но  совершенно  не  осмысленно  кивая  головой,  Фрося,  согбенная  горем,  невидяще-слепо  уходит  по  коридору  подвала,  тяжело   переставляя   занемевшие  ноги,  держась   рукой  за  обсыпающуюся  побелку  стены!

Доктор  поднялся  и  заходил  по  комнате,  нервно  потирая,  отчего-то  начавшие  зябнуть,  руки.  Остановился  напротив  мирно  посапывающего  купца  и  хотел  разбудить  его, но  отец  Анастасий,  удержал  его  руку.

-Не  надо,  Виктор  Сергеевич!  Пусть  поспит,  ему  еще  понадобятся  силы!  Да  и  нам,  тоже!

Священник  уже  понял,  что  их  ожидает!   И  это  случится -  совсем  скоро, может  быть, через  несколько  часов!

Полковник  стоял  у  окна,  в  которое  начинал  вливаться  мутный,  весенний  свет  нарождающегося  дня. От  стекла,  на  него  смотрел,  застывшими  глазами, убитый  солдатом  кот. Офицер  повернулся  к  людям  и  будничным  голосом  произнес;

— А  ведь  это,  господа,  была  — последняя  наша  ночь!  Расстрельная!

Отец  Анастасий  встал  во  весь  рост,  выпятив  большой  живот,  прочно  расставив  под  широкой  рясой  сильные  ноги.

— Помолимся  Господу  нашему,  братья  мои!  Помолимся  за  землю  нашу  и  народ!  Помолимся  за  здравие  врагов  наших,  ибо  не  ведают  что  творят!

— Помолимся!  — эхом  отозвался  доктор; — Пусть  это  поможет  -  ВСЕМ!  И  -  нам,  тоже!
                                  


© Copyright: vasilii shein, 16 июля 2017

Регистрационный номер № 000239578

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий