Рассказы

Ещё одна сказка о любви 20 - 28

Добавлено: 8 июля 2020; Автор произведения:Арон Аронович 94 просмотра



 
Двадцатая      часть
 
 
 
  Так  Катя на алой кушетки в медпункте, проспала до глубокой ночи. Ее разбудило  шуршание у окна медпункта.
Окно отворилось, на подоконник в медпункт, влез Миша.
   Весь кабинет обдало свежем, летним ветерком.
— Катя с тобой все в порядке? В правой руке мальчика был кухонный нож. С помощью него он и открыл окно.  С улицы доносилась гитара.
                                                   Девочка только проснулась, и в черной комнате, Благодаря свету с улице. Узрела мальчика с ножом.
— Молодой человек, не подходите ко мне? Я буду звать на помощь! А пред этим я сломаю тебе руку, в которой ты держишь свой нож. Понял сопляк? Прикрикнула девочка.
— Ты чего Катя? Это же я Мишка. Бежим скорее отсюда. Айболит  с воспитательской в дри — би — дан, там. Махнул рукой с ножом в сторону улицы, — На лавочки песни щебечут. Улыбнулся Миша, — Хор Веревкина! Блин.
                            На скамейки пели песни  под гитару фельдшер "айболит"  с Раисой Семеновной "второгодка"
                    — Буквы разные писать, малышей не обижать. Пел и играл айболит
— Учат в школе, учат в школе, учат в школе. Подпевала ему Семеновна.
   — К четырем прибавить два, по слогам читать слова
     — Учат в школе, учат в школе, учат в школе. Подпевала ему Семеновна.
— Книжки добрые любить и воспитанными быть
  Учат в школе, учат в школе, учат в школе.  Подпевала ему  Рая.
                          — Вы знаете? Молвила Раиса Семеновна, -  Я ведь должна доложить об этом происшествии с Катериной  нашему директору?
— И что? Отложил в сторону гитару и крепко прижал к себе Раису, —  тов. Директора не будет до конца недели.  Улыбнулся Раисе, фельдшер, — Его вызвали  в город.
— Что? Как! Протрезвела  Раиса Семеновна, — Ее могут исключить из пионеров?  Прекрасная девочка, отличница, пионерка.
— Да, да! Еще спортсменка. Добавил фельдшер. Стал настраивать гитару, — Я  ее не  запишу в регистрационный  журнал, и некто не узнает. 
— Но скажите, то ребята – бята – бята. Запел Айболит, -  Жили в лагере мы, как- как- как.
— Нет не так. Положила свою ладошку на гитару Раиса.
Фельдшер прекратил  играть, улыбнувшись.
— Эта песня звучит, так. Улыбнулась и запела Рая,
  — Но споемте ка ребята, бята- бята.
Жили в лагере мы как — как.
  — Как? Стал подыгрывать ей под гитару и подпевать, -  И на Солнце, Солнце, Солнце. часто —  часто. Грелись летом, грелись так — так — так. Пели Айболит и Второгодка.
— Наши бедные желудки, лудки — лудки. Мы ведь вечно голодны! И -и,  Мы считали все минутки, нутки — нуткти
До обеденной поры, ры -ры
У костра, сиянье,  янье янье
Серый  пепел и зола, ла -ла
Прилетало обонянье, янье — янье.
Ждать картошку у костра, ра — ра
Здравствуй милая картошка, тошка — тошка
Низко бьем к тебе челом, лом — лом.
Даже, даже  ротшу, ротшку Нам с тобою не почем чем — чем
А картошка объеденье, денье — денье
Пионеров идеал, ал — ал -ал.
Отдыхает настроенье,  объеденье, денье — день. Но картошка не еда, да — дА!
                            — Вот спасибо.  Второгодка  сильно  прижалась к   фельдшеру, — Я ведь недавно у вас. Могут  выгнать и меня?
— Успокойтесь, поцеловал  ее фельдшер, — Я теперь тебя, мой товарищ Раиса Семеновна, в обиду некому не  дам. Покумекав, добавил, — А не сходить ли нам к речке, разожжем костер там? Возьмем, что у нас осталось на столе?
— Замечательно! Ожила Раиса Семеновна, — Возьмем гитару. Вы посидите тут. Предложила Раиса, — Здесь поиграйте. А я сейчас мигом все соберусь, и переоденусь.
— Знает север, знает юг. Пионер хороший друг! Он в труде друзьям поможет. И в беде выручить сможет. Он хороший друг! 
                                                  Пел под гитару Айболит, -  Пионерская дружба честна, и крепка и верна. Этой дружбе во — век не изменим.  Этой дружбе во — век не изменим. Эта дружба во все времена.  Завещал  нам великий Ленин.
 
                 На улице было очень ярко, от огромной полной луны. Отдыхало и спало все вокруг, лишь сверчки в траве, разливались своим стрекотанием.
И надрывался Айболит под гитару во все горло:
— Если где-то далеко? Честным людям нелегко? Пионер душой с друзьями. Он всемирной дружбы знамя. Держит высоко!
Пионерская дружба честна, крепка и верна. Этой дружбе во -  век не изменим. Этой дружбы во все времена. ЗавещАл  нАм  великий ленин.
 
 
                                            Дети, быстро выкарабкались через окно из кабинета медпункта. Мишка прикрыл окошко, — Кать. Ты хочешь спать?
— Нет. Улыбнулась девочка. Глядя на огромную полную луну.
— Тогда бежим к речке? Мальчик взял девочку за руку. Отбросил кухонный нож в траву.
— Идем? От руки мальчика, Катя почувствовала, такое тепло по всей своей крови. Такую преданность,  искренность, и молодость. Радость, чувство, колотили в сердце и мозгах  девочки.  Не далеко, где-то  в деревне, "брехали" собаки.  Послышалось петушиное ку -Ко — ри — Ку. И исполинский вой — пения Айболита под гитару; — Эту дружбу во все  времена. Завещал нам великий Ленин!
                                                          Дети расхохотались, прилично уже  отойдя от забора интерната.  
                             Мишка побежал,  стала догонять его   Катя. — Мальчик, а как тебя зовут? Мишка остановился, так быстро, что девочка  столкнулась с ним.
— Катя? Обернулся мальчик, — Хорош из себя склерозницу  строить? Мишка, меня зовут! Ты что до самой старости меня будешь это спрашивать? Миша как тебя зовут? Мишка как меня зовут?  Стал кривляться мальчик.
   — Перестань. Прикоснулась к нему  девочка, провела по лицу своей ладошкой, и поцеловала в губы.
Окаменение, вспыхнуло у мальчишки,   с недоумением. Как током шарахнуло.
                                       С улыбкой  девочку спросил  мальчишка, — Давай, кто первый добежит до реки? Миша  побежал  крича, —  Катя я тебя очень сильно люблю!
Девочка побежала за ним, под ярким светом вселенной.  Под огромной  яркой луной.   По свежей траве, укрытой росой.
                     Лишь  далеко лаяли деревенские собаки. Мешая слышать девочки, — Катя я тебя сильно очень люблю!
Снова слышно пение гитары и фельдшера,   —  Вместе весело шагать, по просторам, по просторам, по просторам.
И конечно припевать лучше хором, лучше хором, лучше хором!
Спой-ка с нами перепелка.
 Раз иголка, два иголка. Будет елочка! Раз дочечка два дочечка будет лесенка. Раз словечка, два словечка. Будет пе се н ка...
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 21
 
Двадцать первая      часть
 
 
 
Миша и Катя сидели на траве и  целовались. На  берегу,  у реки, рядом цвел шиповник, аромат кружил голову Кати.
                           В сторону интерната и школы, было поле, для выпасе  коров.  Поле,  вниз ложилось  к речке. 
Ночная свежесть от реки,  освещала все.
  Гигантская луна, заслонив собой полнеба. Сказав всем звездам в эту ночь, — Я целый год ожидала. Сегодня мой день  позировать во всей моей красе!
 Краса эта, придавала какие-то фантастические пейзажи.
             — Катя. Прилег мишка на траву, потянув к себе и Катю,
— Фантастика! Прикинь, что мы где-то на Марсе, смотрим на землю?
— Как доказано учеными. Лежа на груди мальчишки, фантазировала девочка, — На марсе нет жизни. И быть не может, связано с гравитацией и с радиоактивностью планеты. Мишка приподнял голову, -  Приставь тогда что мы на Венере?
— Это тоже невозможно, — Так как там верхние слои атмосферы загазованные мышасто -  серным газом. И  неба не видно. Постоянно  желтое марево в небе.
— От куда ты это все знаешь?
-  У нас на юридическом, профессор  по физики. Был подвинут на звездах и планетах. Между парами нам рассказывал.
Мишка снова приподнял свою голову. Посмотрел на Катю, — Да!
Опустил на траву.
Катя посмотрела на свою ладошку, — Да!?
                                                         — Не секрет, что друзья не растут в огороде. Слышалась ребятам, приближающиеся песня под гитару.   Теперь оба насторожились. На берегу речки, под огромной яркой  "вселенской" луной.
— Не продашь и не купишь друзей. И по — этому я все бегу по — дороге.
— Нет. Слышно  Раису Семеновну "второгодку", — У нас вся ночь, идем туда дальше, там и дрова для костра есть. Я  картошку взяла, мясо.
— Идем. Был слышен  не далеко, голос Айболита, — Давно я запеченную картошку из костра кушал?!
— Я взяла еще пирожки, огурчики, и котлетки.
— А  горючки?
— У меня еще много осталось, с дня Нептуна.
С патефоном волшебным с тележкой своей. Вновь зазвучала удаляющая песня под гитару.
Катя и Миша увидели как Семеновна, и фельдшер направились в сторону, лесопосадки.  Что дальше тянулась в сторону деревни.
-  Под грустное мычание, под борзое рычание, под дружеское ржание. Рождается на свет. Все дальше удалялись взрослые от ребят.
-  Большой секрет для маленькой. Для маленькой такой копании. Огромный, большой секрет. Тише и тише ставала гитара и пение.
Раисой Семеновной, несла  торбу и авоську.
Рядышком играл на гитаре фельдшер, для Раи.
— Мой конь притаился, стоптались мои башмаки
Куда же мне ехать, скажите мне будьте добры?
Вдоль красной реки моя радость, вдоль красной реки
До синей горы, моя радость до синей горы
А где та гора, та река? Притомился мой конь
Скажите пожалуйста как мне добраться туда?
На ясный огонь моя радость, на ясный огонь
Езжай на огонь моя радость, найдешь без труда.
                                                               — Ну, все! Остановилась Раиса Семеновна, положа на траву свою ношу, — Давай моя радость. Ложи гитару, пошли собирать дрова.
Айболит положил на траву гитару, оглядел вокруг.   И мужским взглядом окинул, — Да, хорошо! Речка близко, за  дровами  не далеко. Да и место  есть. Тут кто-то до нас уже костер палил.
Второгодка улыбнулась, — Бумагу я взяла. А спички есть у нас?
— Да. Ответил фельдшер, — Планировал  бросить завтра. Да нечего что не бросил?
                               Ребята лежали на траве, наслаждаясь  удивительной луной.
— Смотри, видишь?  Показывала пальцем,  Мише,  как на карте, Вот это кратер Ильича. Считается одним из самых больших.
Миша гладил  девочку по волосам и мечтал, — Катя, давай здесь поклянемся, быть вместе до конца жизни?
Девочка привстала,  посмотрела на Мишу, -  Такие клятвы не могут быть основательными.
Миша тоже поднял голову, — Это почему?
— Дети, не достигшие своего совершеннолетия. Не несут не какой моральной не криминальной  ответственности. По уголовному праву. И их клятвы изрядно  пусты!
— Да!? Здорово тебя где-то огрело?  Облокотился  Мишка головой на свою руку. Помолчав, вскочил с травы, и стал сбрасывать с себя одежду, — Побежали, кто первым переплывет реку?
— Я не умею плавать. Смотря на мальчика ответила Валериевна.
— Да брось ты Катька? Ты меня сама учила плавать. Потянул девочку к реке за руку — Тут всего самое глубокое место по грудь будет, и перейти можно. Айда!
— Нет, нет. вырвалась Катя,  — Вы идите, я вас здесь обожду.
— Чудная ты какая-то? Мальчишка побежал к воде. Плюхнулся  с разгону в воду, — Если передумаешь? Давай за мной! Кричал он девочки.
     
     Миша  плыл уже обратно, как что-то схватило его за ногу и потянуло ко дну, — На помощь! Стал сильнее барахтаться ногами и руками мальчик, — Тону!
— Хватит шутить!  Видя все, смеялась Катя.
                                                                      — Вы слышите? Обратилась Раиса Семеновна к фельдшеру, — Где-то, не далеко, балуются на речки дети.
— Может это местные? Раздувал  бумагу  в костре.
— Да нет. Встала с покрывала Раиса, — Вы будьте здесь, а я схожу, посмотрю.
                                   Мишу затягивало в "рутину" речки, какая-то неизвестная бездна. Он пытался выдраться, звать на помощь, — Тону, на помощь, спасите! Плескал ногами и руками. Голова его пропадала под водой. Но с какой-то ошеломляющей  удачей?  он выныривал снова из  воды.
 
 
                            Хорошо, что сверху от поля подоспела Раиса Семеновна, она на ходу освобождала с себя одежду.  И с разгону плюхнулась.
— Вашу мать?! Раздался крик Раи, — Какая "Блять" здесь кинула эту корягу?
Мишка от внезапности встал на дно.    Воды "по — пояс".
— Ребята. Продолжала стонать, лежа  при береговых камышах, Раиса Семеновна, — Идите там не далеко, к костру. Позовите Егора, пусть бежит сюда.
Катя, вскочила, — Я сейчас. И побежала не мерцание огня в лесопосадки, за подмогой.
— Раиса Семеновна, вам помощь моя нужна?
— Да нет Миша. Стонала воспитательница, — Выходи из воды собери мои вещи по полю.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 22
 
 
 
часть двадцать два
 
 
 
— Райя? Звал Егор, прибежавший  вместе с Катериной, — Давай потихоньку, опирайся на меня рукой.  Спустился ближе, к Раисе Семеновне, -  Гениальная девочка?   Обратился он к Катерине, — А ты с той стороны поддерживай ее. Девочка улыбнулась.
— Чего лыбу давим? Спросил Айболит Катю.  Вытягивая с камышей Семеновну.
— Да так. Ответила Катерина, — Свою бабушку вспомнила, как я ей помогала всегда, с ее клюкой.
— Ай! Больно, больно. Стонала Семеновна.
— Хорошо, хорошо. Успокаивал Егор. Поддерживая и помогая выбраться из болота, — Теперь другой ногой. Хорошо.
— Я все  собрал. Подбежал к ним Миша с вещами Раисы Семеновны.
— Хорошо. Руководил эвакуацией Егор, — Теперь. Махнул головой в сторону Кати, — Замени эксперта по — правам детей. А ты. Как тебя зовут?
— Катя.
— Вот что Катя. Сходи к костру, возьми там нож и бутылку с водкой.
— А зачем нож? С перепуганными глазами спросила его Рая.
— Давай еще. Помогал Раи, вылезать Егор, — Чтобы из прутьев вырезать тебе шину?  Если нога у тебя сломана? Давай, давай, потихоньку.
— Вон гениальный ребенок, подсказал. Крюку тебе вырежем? Вот молодец. Хорошо!  А ты что подумала? Улыбнулся видя испуганные глаза Семеновны.
— О, Катя. Кричал Егор в след Катерины, захвати там полотенце еще, или покрывало? Хорошо.
Все! Теперь садимся. Аккуратно? Хорошо.
  — Ай, больно!
-Все. А ну пацан смочи эту тряпку взял из Раисиных вещей, — Спустись, смочи водой.
— Егор. Прошептала Семеновна, это моя футболка?
Сейчас нужно ногу отмыть от болота. Что бы там, не было открытого перелома?
— А как это? Принес Миша мокрую футболку.
— Как? Посмотрел на пацана, — Это когда кости с кровью, из шкуры торчат! Вот хорошо. Егор обтирал ногу Раи, — Очень хорошо. Посмотрел на пацана, — Тухлого кота видел, возле уличного сортира?
— Да.  Ответил Миша.
— Ну вот, у него тоже все лапу с открытыми переломами. Твоя работа?
— Да вы что! оправдывался Миша, — Я в жизни такого не делал.
— Правда, правда. Вмешалась Семеновна, у нас в классе Миша самый добрый мальчик.
— А. Как ее зовут? Егор кивнул в сторону лесополосы и мерцающего огня, — Ты ее из медпункта освободил? Хорошо помню, я дверь закрыл.
                                 Миша смотрел на Айболита честными детскими глазами, — Так она через окно вылезла, вы окно не закрыли.
— От!  Обратился к Семеновне, — Сколько прошу нашего директора, поставить мне на окна решетки. Местные или сорванцы наши, прознают, что у меня там наркотики, еще своруют?
— Егор. Зачем оно им, они же не врачи?
— Не врачи, не врачи. Дело то подсудное.
Луна освещала, всю красоту, летней ночи у речки.
— Вот. Прибежала запыхавшись Катерина. Принесла в покрывале, нож, бутылку водки и авоську.
— А авоську, зачем принесла? Разглядывал Айболит доставку.
— Жгут накладывать!
— Посмотрел на десятилетнюю девочку, — Ну мать тебя жизнь и покидала?  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 23
 
 
 
часть двадцать три
 
 
 
Подул летний ветерок.  Большую, яркую, ослепительную,   луну, затянули немножко маленькие облачка.  Глядя такую красоту, произнесла Катерина, -  Etiam parva, potest scapulis suis obumbrabit magna.  ( Даже малое, может затмить большое лат.)
                                           Но оттого не стало темнее? Только улетучились бесполезные мыли о путешествиях  на далекие планеты бескрайней, и наивной нашей  вселенной.
                                           — Все!  Егор, Миша и Катя. С трудом,  помогали Раисе Семеновне добраться до костра.
Примостившись сами у костра, после того как разместили там Раису.
                                  — Ребята! Вы такие все хорошие.  Нарезала хлебушек и разлаживая на него котлетки. Посмотрела на Мишу и Катю, -  Я так жалею, что  бульончика еще вам сюда не взяла?
Катя рассмеялась, от слов Семеновны.
Миша подошел к Раисе взял бутерброды себе и Кати. Присел рядом с девочкой, — Держи Катюша. Протянув ей котлетку на хлебушке.
— Спасибо  зайчик! молвила  девочка.
  — А давайте? Смотря на пламя костра, замечталась Катя, — У кого есть телефон, сделаем селфи? Эти прекрасные минуты запечатлеем на всю свою жизнь. Луна, костер, мы?!
Второгодка и Айболит переглянулись. Мишка, почесав свой  затылок, молвил, — Да!
-  Катенька. Обратилась к девочки воспитательница, — С тобой все в порядке?
— Да. Встрял фельдшер, ты так на себе Катя и на прошлом не усугубляться?
Ты нам нужна еще здоровой. Посмотрел через пламя костра на Катю, — Хорошо?   Видишь Рая? 
Загребая в угли картошку, обратился Егор,
    — Маленькие ушибы и царапины у тебя. А ты кричала открытый перелом, заражение крови, умру в миг! Изображал  в сторону Раисы гримасы Айболит.
                                                 — Я! Я говорила? В своем удивление парировала  Раиса Семеновна.
— Ну да! Серьезно, задерживая улыбку, смотрел на неё  Егор,
— Вот у ребят спроси? Они подтвердят. Махнул в сторону детей рукой.
— Я?! Я  говорила, что у меня открытый перелом? Улыбнулась Раиса,
— Ну да! Согласилась   шутке фельдшера Раиса, — Да! В мою плазму, состоящую из эритроцитов и лейкоцитов, проник микроб?
Фельдшер перестал загребать картошку.
— Да! Смотрела на  фельдшера Семеновна, — И зовут микроба Егорка.
— Ай. Егор положил рядом палку, — Ай ты моя хороший.
— Тиши, тише! Охолодила его Раиса, — Тут дети. Пойдем, потом поможешь мне с обоями, там осмыслим все. Ребята! Обратилась к детям Семеновна, — Кто хочет еще по котлетки и по пирожку?
                                                   Костер постреливал в небо, огненными, — красными, желтыми  пчелами,  отлетевшими чуть от огня, и возвращаясь к углям.
             — Открытого перелома, и изобильного кровотечения красной  пульсирующей, состоящей из красных телец эритроцитов и лейкоцитов? Лаская Егора, повторяла Рая.
                                  Видя. Мишка тоже попробовал  "вкусить". После чего получил плюху от Катюши,
  — Ты что СОПЛЯК?! Бурьян любви,  начел пускать уже свои корни?
                       Раиса Семеновна и Егор посмотрели направлено на детей
            Все у костра расхохотались. Кроме самого Миши, -  А что я сделал такого?  А что я делал?
— Да упокойся ты заяц. Прижалась к нему Катя, — У тебя еще вся жизнь. Мой котик! Выговорив, вздохнула Катерина. Все с недоумением посмотрели на Катерину.
   -  Тыкила у вас есть? Спросила у Семеновны девочка.
— А  это что такое Катюша?
— Ясно. Катя взяла с травы граненый стакан, наливайте сюда.
— Что? Поинтересовался фельдшер. Держа в руке бутылку с водкой
— То, что у вас в руке.
Фельдшер озадачено посмотрел на бутылку.
-Ты что Екатерина? Постыдила девочку Семеновна, — Странные шутки для одиннадцатилетней девочки?
— Не чего, я  в с восьми начинал! подержал фельдшер, с бутылкой в руке.
                           — Катюша. Обратилась Семеновна к девочки. — Ты умная девочка. но что с тобой случилось, что ты делаешь? Ты просто  как с цепи сорвалась вчера?
— Как вас? Передала "граненый" фельдшеру, "на налив",
-  Вы Раиса Семеновна, наш воспитатель и классный руководитель?
 Вот вы Раиса? Указала на воспитательницу своим тоненьким пальчиком Катерина, — Простите.  Ищете мужчину?
— Для семьи, или так на раз "мерина"?
— Конечно для серьезных отношений! Ответила Раиса Семеновна.
Катя посмотрела на Егора, — По серьезному его доить? у вас не выйдет. Что у него? в восемь лет распитие спиртного. Фельдшер, даже не состоял как санитар. На трах, и то с резинкой!
— Не понял Катя? Поинтересовался фельдшер.
— Да так не чего. Проехали.
   Девочка продолжала наставлять Семеновну, — Так вот Раиса. Будоражило девочку от  липовых, розовых ее поцелуйщиков  и обнимашек, — Мы с вами взрослые женщины. А вы? Посмотрела на Мишу потом на Егора, —  Хаете меня перед сопляком и неудачником. Что я, видите ли, пьющая. А сами?
   Вот мы женщины!  Должны беречь себя. Посмотрела на Егора, — И наши мужчины должны беречь нас.
— Это почему же? Спросил ее Миша. Поднимаясь,  подойти к костру, подбросить дрова
                                        Красные пчелы ночного  костра, поднимались ввысь неба. И сразу меркли, в лунном лике и сиянии. Только потрескивание и запах дыма, напоминал, что — то дикое, далекое, природное.
— Это почему? Повторил свой вопрос Мишка, — Все вам?
— А для того Машенька котик? Открылась  Катерина, — Что мы вас рожаем. И твоя мама была женщина, и родила тебя! Такого придурка.
 Миша улыбнулся, — Моя мама отказалась от меня еще в роддоме! Всем стало смутно от его слов.
— Давай, давай. Протянул фельдшер девочки налитый "гранчак", Тяпни, тебе полегчает!
— Ты что? "Взорвало"  Семеновну, — Егор, ты что делаешь?
— Давай, давай! Передавал стакан водки девочки. Посмотрел на Раису,  - Врачи рекомендуют, для дома для семьи! Давай!?
У Мише, в костер выпало. Поленце. Подняв в небо, рой огненных пчел, — А мне?
— Нет,  Миша. Разлила тишину Семеновна, — Ты не знаешь? Твоя мама и отец, погибли. Они попали в  ТДП.
— А это что за ДТП? Спросил Миша, глядя на Раису Семеновну.
— Они разбились на автомобили. Я смотрела твое дело.
— Где? Заинтересовался Миша.
— В кабинете директора, там ваши все дела. Посмотрела на Катюшу, — Когда я пришла к вам на работу, я должна была изучить ваши не легкие, но пока детские судьбы.
                                                — Передайте, пожалуйста, мне? Обратилась к фельдшеру Катерина, — Тот пирожок  на-  закусить. Отдавая пустой граненый, — Интересно? обратилась Катя, — А мое вы тоже смотрели?  Расскажите? Пожалуйста? Трухнуло все тело девочки, — Хорошо пошла!
Фельдшер улыбнулся, предложив девочке, подняв пустой гранчак, — Еще?
— Попозже. С надкушенным пирожком отказалась девочка.
— Так хорошо. Чтоб как-то разрубить обстановку, вмешался Егор, — Давайте я вам расскажу смешной анекдот?
На него строго, посмотрела Семеновна
— Можно! Утвердительно пояснил Егор Раисе Семеновне, -   Этот анекдот детский без матЮков.
                                                  — Знаете, как на свете появился "МАТ"? Развезла водка девочку.
    Рядом у костра были  Мишка, Воспитательница — классный руководитель и мутный фельдшер.
— Как? Подбежал к Кате  и  обнял ее Мишка.  Айболит и Второгодка  молча, переглянулись.
— Мат, придумали шаманы. Катя посмотрела на догорающие угли костра, — Они с помощью своих  заклинаний, что мы сейчас называем матом. Призывали злые магические силы себе на помощь. Вот, к примеру, — на" х-й" или иди на" х**".
— Катя! Постыдила ее Раиса Семеновна, — Ты же девочка?
               Катерина посмотрела в сторону Айболита и второгодки. На потрескивание углей, — По — курдски, это звучит гиты хер.  Человек с помощью злых духов указывает кому-то или себе? дорогу в ад.  Девочка посмотрела на Егора, — Налейте, пожалуйста?
— Извини Катя. Нахмурил брови фельдшер, — Для тебя нет!
  — А вот "вы***"- забраться в душу, в плоть другого человека, для того чтобы пометить его. Поработить, обуздать, унизить.
                                -Ах, было только с кем? Зазвучала гитара, запел фельдшер, — Ах было бы та с кем? Раиса Семеновна глядя на угли, поддержала фельдшера, -  Ах было только с кем поговорить?!
   Сильный смех, как туманом, покрыл всю ночную миротворную  текущую реку.
Пар утреннего тепла, от речки и дым костра, вздымались в небо.
               — Кстати продолжал свой рассказ Катерина, — Шаманы и есть первые в мире аферисты и мошенники, еще до путан.
                                                  — В Париже на елисейских полях, стоят три француженки. Стал рассказывать Егор, чтобы отвлечь всех от маленькой, пьяненькой девочки Кати.
— Одна француженка  говорит, — Париж прославился благодаря Лувру?
Другая, перебила ее, — Нет! Указывая на Эйфелеву башню, — Вот откуда прославилась  вся Франция.
Вдруг появляется фея, -  Я социалистическая социально, либеральная фея. Я прилетела к вам, что бы исполнить. Осмотрелась вокруг. Уставившись на фонтан, — По  желанию. Улыбнулась трем француженкам, вас трое, по желанию? Будет три!
— А?! пи — пи. Сказала  третья француженка. 
—   А что социалисты? Влезла в анекдот Катя, -  Третье желание себе за жидели?
Егор смотрел на невменяемую девочку, продолжая рассказывать свой анекдот, — Спрашивает ее третья француженка.
— Нет, отвечает   та я от социалистической социально, либеральной партии  фея.  — На выборы экономим....
— Да вы по-жлобистей получается,  чем коммунисты? хором сказали три француженки, они по три желания на всю жизнь обещали.
— Что вы хотите? Вздохнула фея, — У них есть Ленин.
— Да? Вздохнула девочка, — Была у меня подружка, кОммуна? Жлоботня!
— Катя? Посрамила девочку Раиса Семеновна, — Ты же пионерка, правила пионеров знаешь?
— Какие там правила? Вдохнула девочка,
                 — Вот Ленин, Троцкий, Бухарин. Стала повествовать  Катерина, — Они в первую очередь не телеграфы, не вокзалы захваливали. Серьезно оглядела Катерина присутствующих  у костра, — Они захватывали и освобождали тюрьмы.
Людей с измененной общественной жизнью. Можно сказать психов.
— Катерина, что ты говоришь?  По винила девочку воспитатель.
— Не надо. Скривилась в лице в сторону воспитательницы  девочка, — Я то знаю как?
— Как? Спросил Миша.
— Как? Вдохнула девочка, глотком свежего воздуха, утреннего воздуха, — Как следователь прокуратуры, по — особо важным! Те в свою очередь "твари" поселили кругом хаос. Продолжала свой рассказ девочка, —  В котором советская власть принялась наводить порядок. Диктатурой пролетариата.
Советская власть, в своем зародыше, это меркантильные однодневные психи. Выразившие себя потом в свободе и доступности к сексу. У такого типа людей есть только одно название, взбесившиеся животные.
Так что вся система власти СССР, не связана не чем для улучшения жизни граждан своей страны. Вот! Посмотрела за онемевших Егорку, Раису, Мишку. А вы говорите правила пионеров?
Катерина глянула в сторону, теплой, струящейся теплым паром и туманом речки. Привстала, покачиваясь, — Помогать не надо! Я сама. И побежала к реке, — Как хорошо сейчас Господи!
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 23
 
 
 
часть двадцать три
 
 
 
Катя остановилась, у реки.
Из -за спины Катерины.  Мерцал  костер, и медленно из пелены восходил туман. Из мрака неясного, " без крайне темного" поля.
                 Доносилась игра гитары,  песня Егора и Раисы Семеновны :
  — Ты да я, Да мы с тобой. играет на гитаре и поет Егор.
— Ты да я. да мы с тобой. Поддерживает его Раиса.
 
— Здорово когда на свете есть друзья!  Одним выдохом спели Егор и Рая, — Если б жили все в одиночку? То уже давно на кусочки, развалилась бы, наверное, Земля?
Если б жили все в одиночку? То уже давно на кусочки, развалилась бы, наверное, Земля?
 
— Ты да я, Да мы с тобой.
— Ты да я. да мы с тобой
 
Землю обойдем. Потом махнем на Марс!
Может тут,  у оранжевой речки, там уже грустят человечки?
От — того что долго нету, нету нас!
Может там, у оранжевой речки, там уже грустят человечки?
От — того что слишком долго нету на, а, а, с.
 
— Ты да я, Да мы с тобой.
— Ты да я. да мы с тобой
 
 
  — Нас не разлучит не что и не когда! Поет одна Раиса, — Даже если мы расстаемся? Дружба все ровно остается. Дружба остается с нами навсегда!
— Даже если мы расстаемся?  уже поет Егор, — Дружба  точно остается. Дружба остается с нами на всегда Да, а, а
 
 
— Ты да я, Да мы с тобой.  Вместе, все тише и тише поют.
— Ты да я. да мы с тобой. И тише.
чуть  слышно, — Ты да я. Да мы с тобой.
— Ты да я. Да мы с тобой.
                           Возле  мерцающего  костра, Егор взял баре фА, и с переборОм;  Де — мОжор- си — моль, стал  пальцами своих рук, перебежками  касаться струн, и  баре  си — ре — моль, издавал высокую октаву игры  на гитаре,  - Вот! Удовлетворенно тяжело, выдохнул фельдшер. После сигарной ним "мин — ноты"
Раиса, поцеловала своего героя в губы.
— Миша. Обратилась к мальчишке воспитательница, — Там картошка запеклась. Вынимай скорее!
 
                                             В пять  утра, луна стала сдавать захватившие все  свои рубежи.
                                   Зоря  восхода, разлилась алым, пунцовым небом. Деревья,  трава, поле, река наполнились и заблистали  рассветом нового дня. Где- то в кущах, защебетали  птички.
                  В деревне на подворьях, было слышно поочередное ку — ку реканье питухов. Как дополняя друг друга, напевали птицы — будильники;
  — Солнце появилось, день выглядывает славный. Здравствуй творец наш, Доброе утро хозяин! Пело петушиное братство утреннему Солнцу
Там же "брехали" и собаки.
                           Не далеко, в лесополосе заголосил Волк. Прощаясь с величественной громадной, серебреной матушкой луной. 
                                     Аромат утреней росы, придал легкость во всем теле.  Маленькой девочки Кати, стоявшей на берегу реки.  Углядевшей, как по реке проплывают  величественные   лебеди.
                                   Лебедь, плывущий по реке, поедая ряску на воде. Что то по ги -рк ,  ги — рк? Своей подружке.  Как бы рассказывая давнюю смешную истории  своей Лебедке.
                                    Про сидящего над ущельем человека, свесившего вниз свои ноги. Задающего один  только вопрос вслух, — Почему люди не летают?
Катя улыбнулась, увидев эту картину, с мелодическим,  кваканьем лягушек,  засевших на "лаптях" от  лилий.
                            Пара лебедей величественно,  проплыли ость лягушек и смеющейся   Катерины.
                  Лебедушка что плыла рядом с  "принцем" своим. Пощипывала его за хвост, и га -га -ла. как бы ругая его; — Я говорила что нужно в другую сторону плыть, там рыбы больше и людей, не каких нету!
 Ветерок, потревожил всех, своим прикосновением, и зыбью по воде.
                         На траве, в кедах стояла одиннадцатилетняя девочка, Ость утреннем,  девственным бирюзовым  небом. Где менялись своими пределами Солнце и Луна.
Где плыли по речке две удивительные белые птицы.
Где утреней воздух, благоухал бодростью и победами нового дня,
                                                                         -  Как все   это Апокалиптично!? Произнесла с мрачностью и умиротворением девочка,   Катерина Ручейка, -  Женщина я разная, Стала бубнить девочка, — Милая и страстная. Для сильного я нежная, для смелого женственная, для упорного. Девочка оглядела вокруг, как стало видно все днем, — Для любящего я любимая. Получается? Задумалась Катя, — Что моя жизнь началась, вся сначала?  Помолчала и вслух сказала, — Выросту, в  юридический снова, поступать не буду.
Есть Мишка, пускай он и поступает? Теперь это мои жизненные принципы; Чужого не беру, своего не отдаю!
Всегда остаюсь собой. Меня можно только любить, или только ненавидеть. Я буду теперь получать только удовольствие от жизни! Не хочу, не хамить, не буду скандалить. Кому-то что — то доказывать. Я просто маленькая девочка.
                                Еще раз улыбнулась в след уплывающей паре  лебедей, — Буду радоваться, радоваться каждому моменту своей младенческой жизни! И очень не хочу разменивать свою жизнь на бессмыслицу...    
 
 
                                                             Палата реанимации. Вокруг койки, где снова в коме, после "приема" бульона, "Да с потрохами"!  Находится Елизавета Валериевна, следователь прокуратуры по особым, важным —  (дело производству)  
 
                                    -  Это опасно для ее жизни? спросил  Профессор, у аспиранта, что вызвал  с кафедры, и дежурного врача,  - Что нам делать в типичной ситуации? Спрашиваю вас, так как не понимаю сам?  Что с ней происходит? Профессор смотрел на почивающую Валериевну, — Анализы как у водолаза, инсульта не какого нет. А что-то тормозит ее?
— Понимаете профессор?  Говорил Аспирант, проверяя импульсы сердца, по руке, — Это природное явление обусловлено с индивидуальными особенностями нашего   организм.
— Объясните мне? Потребовал  профессор, — Ваши соображения, коллеги?
   "Гений" аспирант, двумя пальцами раздвинул веки Валериевны, — По сходству зрачка, она сейчас находится в полудремотном состоянии. Мозг жив, не умер. Но! Снова посмотрел  в зрачок Валериевны
— Non habent valorem, amissis non morietur. лат. (Мы дети творца, а хотим стать богами).    Посмотрел на свои наручные часы, — Не  возможно все понять людям. Улыбнулся студент — аспирант, — О нас людях. Да и не нужно!
                                                      — Вы знаете коллеги? Произнес  Доктор находящийся рядом, удерживая  руки, в карманах своего  белого халата, — Я заметил такую тенденция, как только, ее подругу, что за стенкой. Оглядел всех присутствующих в палате реанимации,
         — Которая тоже в коме. Улыбается? Кивнул на лежащую Валериевну, — Эта тоже семерично  улыбается!
— А что за подруга? Поинтересовался гений — аспирант.
   -  Привезли в бессознательном состоянии.   Не вынимая руки с карман халата, продолжал  Врач, — Перед этим бригада скорой помощи, за миг, вытянув ту из петли.   Вследствие и эту за ней, привезли.  Привезла полиция.
                              Доктор посмотрел на  "Гения"  - аспиранта,  — В наше реанимационное отделение стали происходить странные вещи?
Глянул на Валериевну,
  — Что- то поселилось как? И как то подкармливается вновь прибывшими? — Эти грибники, алкаши? прежде наше отделение не было таким популярным! А сейчас?  и карантин еще!
— Коллега? Обратился  гений — аспирант, отходя от постели Валериевны, — Загробный мир существует. Теперь я могу сказать точно. Вытирая руки платком посмотрел на профессора.
                                                                — Друзья мои. Жизнерадостно молвил профессор, — Нам хорошо заплатили за эту пациентку. Что бы мы говорили о плохом исходе?
— Болезнь, это тоже есть субстанция как отражение человека в зеркале. Продолжал что — то объяснять Доктору, гений — аспирант, — Как тень? Она формируется. Посмотрел в пол, как бы что- то вспоминая. Потом на Елизавету, — Болезнь, завладев нашей головой, потом и  телом, поедает нашу плоть. Non intelligitis quia omne possibile esse populus: populus per circuitum nostrum  лат.(Не все можно понять людям, о нас людях) Посмотрел на коллегу, — Имеем не ценим, теряя умираем.
                                               — Друзья мои. Предложил профессор, — Пойдемте в палату к ее подруги?
 Аспирант,  посмотрел на больную, всплеснул от удивления в ладоши, — Наша надежда проснулась!
                                                     — Вашу, матЬ! Приоткрыв немного глаза, говорила  шепотом Валериевна.  Стала озираться по сторонам реанимации, — Я где?
— Милочка. Стал через коллег выкрикивать профессор, — Вы в реанимационном отделении.  Взглянув на коллег.
                                                                             — Слава богу!  Оглядев вокруг палату, проговорила Елизавета, — Хорошо еще, что я во времена Чингисхана или второй мировой войны не попала?
Посмотрела на радующего   Профессора.
— Что крабы! Зашкурил на меня свои клешни?   Хамски спросила  Елизавета Валериевна у святилы медицины. С ударением  заключенного рецидивиста. Посмотрела на трех медиков, спросила,
— Кто я?
— Вы женщина.
— Хорошенькая женщина!
Валериевна вытянула руку с под одеяла, — Вот  Женщина!  Я им говорила, а они Катя да Катя. Посмотрела на светил жизни, -  Я спала или сейчас сплю?
                             В палату вбежал пьяный сантехник и стал предлагать золотую китайскую звездочку от  вирусов и карантина, на пол — ста спирта — Контрабандный товар. С Японии по знакомству прислали. Лечит от всего!
 Аспирант  засмеялся, — Китайцы все делают не умело и не качественно, даже вирусы и  копии на вирусы. Ты попробуй открыть сначала? Обратилась дежурный врач  к сантехнику, — Эту звездочку?
                                                     — Хорошо! Велел профессор сантехнику, — Вы идите домой проспитесь, завтра утром ко мне на стол объяснительную. Посмотрел на исцелившуюся  от  комы Валериевну, — А мы к вашей подруге, в соседнюю палату.
— Какой подруги? Справилась Валериевна. Но ее не услышали, так как все  вышли, и  закрыли за собой дверь.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 25
 
 
 
часть двадцать пять
 
 
 
Валяясь на койке в палате. Пересчитывая  "углы" одноместной реанимационной палаты. Елизавета Валериевна, томилась в неведенье, -  Я сплю, или то был сон?
     Правая половина мозга говорила ей, — Это все сон! Сейчас ты проснешься… И пойдешь? В школу, или на работу в прокуратуру?
Левая половинка мозга, вопила,  и возражала, — Что за бред? Я сплю! Почему здесь? не помню. А я кто? спросила вслух  у себя Лиза.
   Апогеем всему настал.  Когда свое слово взял мочевой пузырь, — Вашу мать! Я что вам железный? Тых  всех вас в каБель!
— Я сейчас все здесь все "за баклажаннЮ"? Помогал мочевому пузырю, кишечник.
 Захотелось сильно в  комнату для "девочек", — Где тут у них туалет? Подумала голова всем мозгом.
                        Слезы сошли по щекам Елизаветы, от сильной спазмы в животе, Выкарабкиваясь  с больничной кровати Лиза была,
 "В помятой — чумазой " сорочки,  с  запутанными  волосами, опухшими от — сна  глазами. 
Так хотелось, и требовал пузырь на пару с кишечником,  идти, в женский янь бойче!
 Венком боли возбудил, и мочевой пузырь он  уже  орал, — Писиньки, пуканьки, усцусь! Можно побыстрее?
— Какое быстрее? Отвечал ему кишечник, — Медленней, Медленно!
                 Взяв  штатив с капельницей, что капали ей через коллектор в руку.  Босиком  передвигаться к двери, таща штатив с капельницей.  Крик мочевого, затмевал все, — Ну все! Сейчас точно не успею?
— Наверно я сплю? Еще раз промелькнула мысль, в голове Валериевны. Побыстрее?! Вопил весь Лизин организм.
 
 
Выйдя в коридор отделения, Лиза увидела  толпище врачей и медсестер,   у палаты Коммуны.
— Ей, Ай! Услышал Валериевна с другой стороны коридора. Повернувшись, она увидала. Человека, который по непонятным причинам звал ее.
  Мочевой, — Ну все!?  Елизавета убыстрила босой   свой  шаг в сортир.
— Хорошо. Услыхала она мужской голос, когда закрывала за собой дверь в туалет,  - Я подожду.
                                    Елизавете Валериевне было неловко. Что ее в таком месте ждет мужчина?
 Но все частицы ее тела, не слышали уже криков не желудка, не кишечника, наконец-то не мочевого пузыря!
   Помыв руки. Выдернув с себя капельницу.  Оттолкав от себя штатив с капельницей, в угол сортира.
Валериевна вышла босиком в коридор.
У входа она увидала знакомого мужчину, в спец — комбинезоне, с дипломатом в руке.
— Привет. Подошел к ней  незнакомец, — Помнишь меня я Федя?
— ЗдрАсть. Направилась к себе в палату Валериевна.
— Лиза? Окрикнул ее мужчина, — Раиса Леонидовна   тебе отдала балеты на двоих в  круиз в пяти звездный отель?
— Какой отель?
— Ну, те, что мы для нас купили?
— Мы?! Купили? Посмотрела на Федю, взглядом следока прокуратуры, — Ты купил?
— Федя замялся, решил врать до конца, — Да для нас купил.
— Не знаю? Лизи захотелось сильно спать, — Какой-то  ты сильно ущербный  зая? Подумала Лиза, продолжая   босиком свой путь по холодному кафелю.  
 
                       — Больная. Услышала Елизавета от  толстой санитарки со шваброй и ведром, — Вы куда собрались?
— В койку! Утвердительно ответила Елизавета санитарки
  — Я потом зайду? Послышался мужской голос в сторону Елизаветы.
— Там в Мужском отделение. Прокричала в сторону Феди   боковитая  санитарка, — Засорились трубы. Нужно что бы вы сейчас посмотрели?
— Иду. Ответил ей мужчина с дипломатом.
— Кликнули, я бы принесла вам утку. Кинула в   след санитарка, Валериевне.
— Да вас тут дозовешься и докличешься? Валериевна участила шаг, — Скорее смерть  призвать можно, чем вас дозваться!!!
 Продолжала свой " святой" путь Валериевна, к кровати.
— Хорошо. Произнесла санитарка, поскрипывая ведром, — Сейчас позвоню вашим. Что вы уже встаете.
                                            — О! Перемещающую Валериевну  заметил профессор, — Вы уже встали?
— Да! Выкрикнула,  едва  передвигаясь, Валериевна, — Коня подвязала, расслабилась  под дерево сходила, в гаражах была! Посмотрела на профессора, — Заяц делай свое. Меня тут нет.
— Екатерина! Звал ее профессор, — Или как вас там? Ваши сказали, как встанете, что бы я  к ним позвонил.
— Кого? Спеша перекинулась вопросом Лиза. Подошла к дверям своей палаты. Открыла дверь, "брюхнулась" в койку укрывшись одеялом.
                         
 
                        — Профессор. Обратился гений — аспирант, -  Что вы скажите коллега?  Потянул за руку в палату к Коммуне, — Профессор.  Здесь наблюдается глубокий  defectum in regno morturum лат. ( провал в царство мертвых)
       Обследование Раисы ( кОммуны) проводил, гений — аспирант, — Зрачки, еле — ели заметны, как бы затянуты дополнительно плевой.
                                                             Опершись  в косяк дверного проема, стоял и дежурный врач, не вынимая своих рук из белого халата. Рядом него две медсестры и старшая.
— Нужно вызывать ее родственников? Настаивал аспирант к  озадаченному профессору, — Это ситуация типична у людей перед уходом из жизни.
Человеческий мозг тоже имеет тень, там, в черепной коробке, или он в тени спит, или он работает. Гений — аспирант развел перед профессором рукам, — А здесь тени нет! Посмотрел на дежурного смеющегося врача, — Это я  обнаружил  через веко больной
 
                — Елизавете            ( снился сон)                    Вспомнился ее отпуск с Лешей в прошлом году в Одессу.   До гостей, в идеале, — море, солнце, песок.    Как-то  их пригласили на свадьбу его  родственники,  - То шо вы хотите с под меня?  Сидели все гости, за свадебным столом,  в середке, тихоход еврейского дворика. Произносил тост Леша, Нахес, — на иврит, —  это счастье! Улыбнулся рядом сидящей с ним,  за столом Елизавете, — Нахес невесте, Нахес жениху!
— Нет! Привстал из за стола, еще один гость. То шо? Подморгнул в сторону невесты и жениха, — Не на хер? а Тухис. Поднял до краев налитый свой, Коз Виски, —  Кишмирен тухес  невесте!
                                      Онемение всех, за всем столом овладело в момент.  
Старый еврей встал и тычет пальцем в гостя, — А этот потц сказал очень умную вещь. Хороший тухис, это тоже нахес!
Елизавете Валериевне, снился  разговор, подслушанный ей за столом двух Одесситок;
  — Роза, ты знаешь Сара, что невеста.  Работает в Одесской Филармонии, и возвращается поздно из работы.
  — Кошмар, там же все Одесские путаны собираются!
— И что вы думаете? Ее ведь там могут изнасиловать?
— То она, поэтому выходит за Фиму замуж?
— Хами, успокойтесь, Фима старый. Все это могло бы быть. Но не с ее еврейским счастьем.
— Да!  Как два голубка за столом.
— Да
— Я извиняюсь. Обратилась к Елизавете соседка по столу, — Вы гостя с какой стороны, жениха или невесты?
Елизавета, уже приняв за молодых. Чуть охмелела, — Со стороны Леши.
— Ну да, ну да. Пробубнила старушка, — За молодых, Горько!
— Горько подержали ее гости.
                                       Их с Лешей, пристроили потом на ночлег к соседям, по дворику.
Старая еврейка, хозяйка не давала им спать, даже утром, — У меня бессонница. Зашла в их комнатушку, — И что я вам имею сказать?! Вы читали в вечерней Одессе, свежий анекдот?
Елизавета приложила голову на грудь Леши.
  — Все желающие уехать в Израиль, приходите завтра на мор вокзал.
Ну? Старушка помахала в руке газетой, — И что? Вся Одесса соберется на мор вокзале.
— Ну? Засыпая, имела неосторожность проронить Елизавета.
— Я вам скажу. Продолжала хозяйка ночлега, — Сколько того вокзала? Когда прейдет туда вся Одесса! Заметив что Лиза дремлет,  — Милочка я приглашая вас на кухню, у меня есть. Помолчала, добавив, — Остался торт!
Елизавета Валериевна  дрыхла в палате реанимации. Мотив чуть слышна эхом отголоска песни в ее сне; — Ты да я, Да мы с тобой.  Вместе, все тише и тише поют Егор и Семеновна.
— Ты да я. да мы с тобой. И тише.
чуть  слышно, — Ты да я. Да мы с тобой.
— Ты да я. Да мы с тобой.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 26
 
 
 
часть двадцать шесть
 
 
 
Летний, утренний день не предвещал " негде" беды.   Дождик на улице, всем мокро стало.
 Солнце отражается в окнах, на улице всем   жарко стало.
Птицы, в кустах на деревьях, на памятниках, электропроводах и т.д., поют и гадят всем на головы.
                          После легкого" грибного" дождика что прошел,  на улице жарко круглом.    Выбоины  на нагретом от солнца  асфальте,  небу паром возвращает.
 Воздух?   Пропитан  озоном и счастьем, прекрасного летнего рабочего дня.  Утренний день не пророчил " негде" беды.  
 
               -   Седьмая городская больница. На двери огромная табличка с  надписью " Карантин".
Двои мужчин, не обратив даже внимание на надпись, зашли в  фае больницы, первого этажа. Из динамика в фае, была чуть слышна песня  на гитаре:
                                               — Ты да я, Да мы с тобой.
                                               — Ты да я. да мы с тобой
 
                          Землю обойдем. Потом махнем на Марс!
                          Может тут,  у оранжевой речки, там уже грустят человечки?
 
 
 
                           — Ях,  куда?  Кричала  бабушка в белом халате,  к мужчинам.   Находясь за письменным столом, и зорко глядящая за входящими и дверями фае, — У нас карантин Ях!  Посетителям, вход запрещен. Оглядела мужчин, — Ях,  без бахил, халата, маски нельзя!
                         Санитарка, это  бабушка, у которой,  всЯ в  работе. Хмурясь еще раз, повторив, — Ах, Карантин!
Один из  мужчин, достал из нагрудного кармана   "красный проездной талончик".  Прокуратура.
— Санитарка, как проснулась, — Ях  нас? все хорошо. Мы, не вызывали?!
— Как же хорошо? Улыбнулся ей другой мужчина, — Если карантин?
— Ну да, ну да! Махнула рукой в мятежности  бабушка в белом халате, — Кого вам Ях, позвать?
— Не кого, Ях! Ответил  ей второй посетитель. Чуть удерживая смех.
— Хорошо. Подчиняясь, ответила  старушка, — Проходите Ях, к лифту, туда.  Вам на какой этаж?   Лифт  таМ, пожалуйста. Указав им рукой.
— Спасибо. Ответил ей кучный мужчина, — Мы знаем!
                                                                Приехав на этаж лифтом, в холл  реанимационного отделения.
     Мужчины шагая  в ряд, задав движение вперед, с левой ноги. Вышагивали, направляясь к женскому  отделению.   Мимо реанимационного мужского.
В направление  к палате, Елизаветы Валерьевны.
 Шаг марширующих  мужчин по коридору, переглушил песню из динамика по всему  холлу;  — Ты да я, Да мы с тобой.
                                                — Ты да я. да мы с тобой
 
                          Землю обойдем. Потом махнем на Марс!
                          Может тут,  у оранжевой речки, там уже грустят человечки?
                           От — того что долго нету, нету нас!
                           Может там, у оранжевой речки, там уже грустят человечки?
 
Грохот, битое стекло, мужские крики, в след, — Куда побежал геморрой!  Зародыш!
Из мужского отделения, выскочил мужчина, прямо   на двоих посетителей. 
Он бежал, будто замедлено парил в своем беге. У него было перепуганное лица, глаза, что-то кричал губами?
Замедлено махал руками, вопил безгласно устами?   Песня в холе,  мешала понять. Что?! — Ты да я, Да мы с тобой.
                           Ты да я. да мы с тобой.
Двое мужчин, что были в холе, даже не успели...
Подымаясь с холодного кафеля. Удирающего уже не было.
                                                      Раздался оглушительный взрыв. Сильное пламя яркого огня, вырвало двери мужского отделения. Кругом посыпались стекла.
— Ты да я. Да мы с тобой?
  Ты да я....
 Слышалось  с рупора песня.
                     От взрыва, динамик,  вытошнило, и бросило в  кофейный высокий коричневый автомат.
Упавший автомат, залил холл водой и продолжал лить и шипеть.
 Искры сыпались из оборванных проводов кофейного автомата.    "Букет"  искр, истекал из проводов автомата.
  Очень много дыма, повалило из мужского отделения, густой — черный.    "Заорала" пожарная  сигнализация.  Вонь дерьма, овладел всем этажом, реанимационного отделения.
                             Толпа больных, посетителей, врачей, из мужского отделения бежала — удирая на двух мужчин, посетителей в холе.
 Из женского отделения стали выбегать тоже медсестры, врачи женщины, посетители.
Профессор, уступив дорогу старшой сестре. Подошел к двум опешинным  мужчинам.  - Молодые люди, это я вам звонил?  Профессор посмотрел на кучного мужчину,  — А я вас, кажется, знаю. Вы из прокуратуры к нам приходили?
  Густой дым, все больше завладел холлом.  Треск и салют, стал искрить из упавшего кофейного аппарата сильнее.
                                          — Идемте скорее на улицу. Потянул профессор за руку, кучного и его приятеля.  Кругом ругань, толкаются, бегут к лестнице.
— А мы правильно пришли? Спросил товарищ — посетитель у профессора, — Это не псих отделение? Учения? Эвакуация?
Профессор улыбнулся ему, — Пойдемте скорее по лестнице! Разрывалась, гудела, "противная" противопожарная сирена.
     Вылетая в фае первого этажа больницы, профессор, и два посетителя. Пробежали со всей толпой, мимо письменного стола в фае.
                   Сидевшая бабушка за столом, опознала  пришедших посетителей, — Профессор! Держите их!  Ях это они там, что то натворили? Кругом бежали больные, врачи к выходу больницы. Пожарная серена, вскипала вся, оповещая ВСЕМ.
                                               В холе на этаже реанимации.  Появилась сонная Елизавета Валерьевна, у нее, болела и кружилась голова.  Валериевна, увидела в холле Федю. Он бежал за всеми, с обожженным черным от копоти лицом.    Обгорелом,   "новом" комбинезоне.  На голове, спереди, и на  холмушке, оплавились волосы. Седые виски его, закоптились сажей. Руки, и самого Федю трусило.  Окурок торчал в зубах. 
Вой сирены, разбудил   бабушку из женского. 
На одном костыле, и загипсованной ногой, оттолкнув в сторону к Феди Валериевну.
— Отойди! Я  в Нью — Йорке, в две тысяча первом спаслась! То всемирный торговый центр!  А это 7 — я " тошниловка" какая-то?
 Елизавета, потеряла сознание, и чуть не пала на белый, мокрый кафель.  Федя подхватил Елизавету на руки. Не вынимая окурок с зубов.
Вся вода, вытекающая из кофейного автомата, водопадом лилась в шахту лифта.
Бабушка из женского, на костыле и в гипсе, поскользнулась на ступеньках,  и " потарахтела" вниз. Очень матерясь.
   Пожарная сирена, ревела не смолкая на всю седьмую!
Федя, вынес Валерьевну на руках,  на улицу в сквер. Где огромное количество людей. Ожидали  пожарную.
Все бормотали и галдели. Что могло случится и где?
      Пожарная приехала быстро, и уничтожили очаг возгорания.  В сортире мужского — реанимационного отделения.
       Приехала полиция, проводить дознание и расследования происшествия.
Бабушка  — санитарша, дежурившая при входе в больницу, сразу признала двух мужчин стоявших рядом с профессором.  И о чем-то споря.
— Ях -т!  Вон вот эти  кобели, что больницу нашу хотели  взорвать. Указав на них полицейским, своим корявым пальцем.
 
 
 
 
 

 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 27
 
 
 
часть двадцать семь.
 
 
 
 
 
 
 
Профессор в сквере больницы, разговаривал с двумя посетителями, что пришли со своими вопросами к Елизавете Валериевне.
             — Только сделали ремонт у себя в отделение. Жаловался  им профессор, —  Пятнадцать лет некто нами не интересовался, палец о палец не ударял, не город, не министерство не фонды.
А тут недавно нашелся спонсор! Посмотрел на кучного мужчину с прокуратуры, — У нас его  мама лечилась. Вот он в знак благодарности предложил сделать ремонт во всем реанимационном отделении.
Завез оборудование, поставил противопожарную систему.
Помолчав, добавил, -  Вся обшили в белую выгонку,  подвесные потолки,  белый кафель в фае.
Профессор обратился к высокому служащему с прокуратуры, — Когда найдете этих гадов? Позвоните ко мне. Я приеду к вам, их! Посмотрел на свои ладоши, растопыренные от злости пальцы, зажал в кулаки. Потом на посетителей, улыбнулся, — Отшлепаю.
  Посетители   улыбнулись.
                                       Два хлопца, в форме полиции, лет тридцати, тридцати пяти.   Подошли к компании профессора.
                 В самом при больничном сквере уже все люди стали  постепенно  расходится.
 Небо снова натягивалось  дождиком. Указывая всем, на зонты или укрытия от настоящего ливня.
— Здравствуйте. Преставился полицейский, — Старший патрульного наряда Шторм. Предъявите,   будьте любезны документы удостоверяющую вашу личность?
Первым вырисовался профессор,  — Савелий  Абрамович. Меня тут каждая собака знает!
К ним подошла бабушка — санитарша, — Здравствуете, еще раз. Поздоровалась с самим  профессором,  - Вот! Эти два кобели. Они с утра  тут терлись.
Ткнули какой-то мне "красной ксивой". Бабушка посмотрела на второго полицейского, — И просочились, для своей диверсии!
Мужчина что был по- кучнее, достал со своего нагрудного кармана, удостоверение.
— Увидев " красный талончик", полицейские "ударили" под козырек.
— Ях. Всплеснула в ладоши старуха, — Не они!?
Второй посетитель к Валериевне  показал полиции свою "корочку".
-  Это я их позвал. Уточнил профессор для полиции, показав на двух собеседников, — Они пришли к своей коллеги. Выждав интервал, добавил, — Ваши ее привезли к нам. Вон и она!?
Увидав  Валериевну на руках у Феди, только вышедшего с больницы.
— Федя! Прокричал профессор, — Подойдите, пожалуйста, к нам!
                                                                     Федя, на руках с Валерьевной подошел. К полиции, поставил чуть пришедшую в сознание,  из  обморока Елизавету, на асфальт.
В больничной помятой ночной рубахе, растрепанными волосами, босиком.   
Кучный мужчина и его приятель улыбнулись ей.
— Здравствуйте Елизавета Валерьевна?
Валериевна, притронулась к своему лбу рукой, — Здравствуйте Петя.
— Вот. Указал Петя на товарища, — Познакомитесь, полковник внутренней безопасности Владимир Сергеевич.
— Очень приятно. Ответила Елизавета
— Мне тоже Елизавета Валерьевна. Ответил ей высокий мужчина.
                 — Ну ях. Произнесла в бок профессора санитарша,- Я пойду. Ях, вы тут без меня справитесь? Все провели ее дружеским взглядом.
                                                         — Петя! Обратилась Лиза к своему бывшему подчиненному и коллеги по отделу, — Вы как бы сбросили лишний вес? Вам идет!
— Стараюсь. Замялся, улыбаясь, Петя.
— Я вас перебью. Прервал всех  профессор, — Пока здесь полиция. Федор, что произошло в мужском реанимационном отделение?
 Вопрос насторожил полицию.
— А что? Вы- в  — вы — Ли? Развел руками Федор, не выплевывая давно  потухший окурок с зубов, в обгоревшем рабочем комбинезоне, пригоревшими волосами.
— Чудом спасся!  Стал рассказывать Федя, — В мужском засорилась канализация, в- в -вы.
— Да. Подтвердил  Савелий  Абрамович, — Я дал вам такое распоряжение, прочистить засор  в мужском.
— Федя у нас недавно. Объяснял полиции профессор. Он на испытательном пока сроки. Посмотрел на "гостей" с прокуратуры, — Старый наш специалист уходит. Посмотрел на копов, — На новую работу. А Федя как раз к нам попал с сильным.  Посмотрел на Федю, — Отравлением. Вот мы ему и предложили, поработать у нас? Пака он в отпуске,  на своей старой работе.
 
— Так что там у вас случилось? Скрестил руки перед собой профессор
                                    — В, во, от! Заикался  Федя, — Вы знаете я после того что в, в,  вы меня откачали. Не пью не передом, не задом! С этим. Наконец-то выплюнул  свой окурок, — На  месяц в, в, вы взяли меня с испытательным сроком, прикрепили к этому,  в, в, вы, выб, в. Извините? Обратился он в сторону  Лизы, — Не при девушке будет сказано.
В, в, вы, выб, ля. Извините?
 Она за улыбалась.
— Этот! Посмотрел еще раз на Лизу, — Наставник. Вы, в, вы. Показал место засора. Пи- пи. И бежать. Развел сантехник Федя руками, -  За свою практику я слышал разные истории, и лом забрасывают и тряпки. Берут приз-зе-зи-зе. Почувствовал взгляд Лизы, -  Шарики. Вы- в- вы.
Лиза улыбнулась.
— Закладывают глубоко в трубу, и надувают воздухом! Так ради шутки. А этот пи — пи — вы. Накачал там, каким-то взрывоопасным газом?
— А вы курили?  Спросил  профессор.
— Я, я. Вы, в, вы.  Бросаю!
 -  Мы видели!  обвернулся Петя к товарищу Владимиру Сергеевичу. Он на нас бежал и сбил с ног. Скажи?
Товарищ помахал головой.
— А как фамилия вашего наставника? Спросил, записывая все полицейский.
— Вы, в, вы.  Гнида! Недобродушно ответил им Федя.
— Полуянов Павел Павлович.  Молвил профессор.
— Как ученного.  Выговорил второй  полицейский. Все посмотрели на  него.
— Что над собаками издевался. Договорил полицейский — напарник Шторма.
— Я бы ему. Не выдержал Федя, -  В, вЫ, БА, л. Ударил.  Извиняюсь?
                                                       — В подводной авиации. Прибавил  Петя, сотрудник Елизаветы Валериевны, — Если таракан, с оторванными лапами, еще и глухой? Но при этом резьба у него правая, с увеличенным шагом. То диаметр его усов прямо пропорционален квадрату скорости в трубе, куда его поместили.
Посмотрел на Лизу, — Сантехник? А шутки, водопроводчика!
                                              Профессор посмотрел на Федю, — Вы, почему курили, на рабочем месте?
— Хорошо. Записывал все полицейский, — Не сквозите все, со всех щелей! Рассказывайте все,  по одному. Он обратился к Федору, — Вы утверждаете, что Полуянов Павел Павлович, умышлено, заложил взрывчатое вещество в канализационную трубу.
— П. пи, ид, р. Заикался Федя, — Мог и карбид в п, пр, при.  Посмотрел на Лизу, — Шарик заложить?!
— А вы давно заикаетесь? Спросил Петя у Феди. Обвел взглядом всех, — У меня есть хороший знакомый, что лечит  заикание.
— П, по, по, ос, ле, такого " подрыва "? Я погоду стану показывать!
                                                 — Так! К ним подошел пожарник, протянул к профессору заполненный Акт, — Подтешите здесь. Очаг возгорания устранен. Улыбнулся пожарник, — У вас хорошая противопожарная защита. Можно было и не приезжать, сама погасила все.
 
— Мне бы этого  за- за- "зародыша" поймать? Извините? Извинился Федя перед  Лизой.
-  Дети наше все! Как ошпарило Савелия  Абрамовича, -  А вон он крадется. Указав полицейскому  пальцем, на человека, прячущегося за пожарной машиной.
Устремленным проникнуть больницу за своими вещами. Полиция побежала к нему.
— Я наверно пойду? Спросил у профессора Федя.
— Нет!  Пойдемте со мной, напишете объяснительную. Пристально прищурившись, посмотрев на Федю. — И курение на рабочем месте, и о происшествии. Идемте!
 Отдав подписанный акт пожарнику.
Я вам? Обратился профессор к работникам с прокуратуры, не буду мешать. Всего доброго.
— Доброго.
— Ага.
— Всего хорошего.
— Федя, идемте со мной...
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ещё одна сказка о любви 28
 
 
 
часть двадцать  восемь.
 
 
 
 
В сквере  люди возмущались, бездействию, не налаженной пожарной охране  больницы. О плохом не компетентном лечении. Об том, что снова будет дождь!
— Вы можете себе приставить? Выступала бабушка из реанимации, в гипсе и на костыле, — Я в две тысячи первый в торговом центре спаслась! А здесь? Каждый норовит  тебе ногу так, и подставить. И первым пройти!
— Вы своим костылем. Орала на нее, не мазюканная женщина, — Мне руку переломали! Выпячивая свою руку вперед.
— Не хер мне было ножки подставлять?
На крыльцо больницы, вышла в белом халате бабушка  медсестра  с клизмой,
                                                — Травматология! Кто ко мне на " мерзунчик"? Прошу на пятый этаж!
— Ну, хорошо мы?! Стоял очень высокий мужчина в черную полоску пижаме, с рукой в гипсе, всех, оглядывая вокруг себя, — А те, кто ходить, не может?
— Тогда пусть летают.  Изрекла ехидная бабка на костыле, и с ногой в гипсе. Добавила,  -  С этажей. Вон внизу, какие мягкие клумбы! Я вообще в реанимацию перевелась? Посмотрела на " длинного", — От  туда ухаться ближе, второй этаж. Посмотрела на крыльцо больницы, как посетители вместе с больными.  На костылях, придерживая их.  Кто с руками, на инвалидных кол. Шли к  бабушке медсестре  на " мерзунчик".
                                         На улице  рядом с больницей.  Начался покапывать  дождик, все ринулись в палаты, в магазин при больнице, с другой стороны. 
 Елизавета Валериевна, Петя и  Сергеевич, им довелось направится в фае больницы.
Заходя в больницу, Петя поинтересовался, — Что такое мерзунчик? У бабушке в белом халате.
Та посмотрела на клизму в своей  руке, после на Петю, — Микстура! Кальций гидрат в маленьких стаканчиках, чтоб кости хорошо срастались. 
-  А клизма? Озадачено осведомился Петя.
Бабушка улыбнулась, — Пожар тушить!  Не толпится! Кричала всем заходящим бабушка.  Глянула на Петю, уходя в травматологическое, к лестницы, — Как рвануло! Что было в руке, так и выскочила.
                                                  Присев в фае, на лавочку вдоль стены, первая спросила Валериевна, — Петя, а как вы меня вообще-то  нашли?
— Во-первых Елизавета, нашли вас не мы, а вы!
Ответил ей Сергеевич полковник безопасности.
— Как? Удивленные, бездонные  глаза Лизы.
— Когда вы поступили с травами сюда, в коме. Больница обязана подавать данные в полицию о вас.
Сергеевич улыбнулся, — А в полиции вас узнали и сообщили  нам. Но почему-то под другим именем?  Добавил Петя.
— Вот так значить? Вздохнула Елизавета, сидя на лавочке, босиком в измятой ночной больничной рубахи, — Если бы я не работала когда-то в прокуратуре, меня даже не признали и не  нашли!?
— Дело даже нашли,  не нашли? Елизавета Валериевна.  Продолжал   разговор, полковник внутренней безопасности, — Нам пришлось бы  вас  найти. Сверлящи, посмотрел на Елизавету, — Чтобы сразу не забыл.
Полковник достал заполненный лист и ручку. Протянул Лизе.
Валериевна сосредоточилась на полкане, — Что это?
— Это ваша пока мера пресечения, ограничения. Объяснил, — Вы не имеете право выезжать из города и страны. И несете криминальную ответственность, за нарушение вашей расписки.
— А если не подпишу?
— Сейчас будете переведены в тюремный госпиталь.
Елизавета Валериевна, расписалась, где были проставлены галочки Владимир  Сергеевичем.  Оторвал корешок, и вручил Валериевне, — Помните, вы несете криминальную ответственность!
— Простите. Поинтересовалась Валериевна, — По какому праву?
                                             — По той причине, что у Хриплого (младшего), была обличена ваша банковская карточка.
  — И на ней очень, огромная сума денег? Добавил Петя.
— Как младшего? Переспросила  Валериевна, посмотрев на Петю.
— Да, у Хриплого. Оказывается, есть еще младший брат. Близнец, как позже мы выяснили, родители его оставили в роддоме, или еще подругой причине? Сейчас уже не важно. Родителей их давно нет. Но близнецы,  сами нашли друг – друга, старший «ёпытныЙ» научил младшего « не ЁпытногО».
 По — этому мы собирались уже его отпускать. Так как он в камере?  А похищения продолжались. Объяснил Валериевне Петя.
                                                    — Он утверждает. Продолжал полковник, — Что нашел вашу карточку в магазине? Добавлю. Улыбнулся полкан, — Если бы не ваша карточка? Он был бы сейчас,  еще на свободе. Откуда у вас такая огромная сумма?
— Зная вас. Сказал  Петя, — Вы вообще не когда не теряете. Откуда у вас такая сума и как она попала к младшему?
Мы знаем. Говорил полковник безопасности, -  Что в это время вы находились в коме!
                                                           Елизавета напрягла  все  извилины, своего головного мозга.
— Ну да! Возмутилась Елизавета, — Меня огрел и вместе с банкоматом увез мою карточку! Добавила, — Это я по его воли оказалась здесь! За — психовала Елизавета, — Он меня огрел чем-то? Посмотрела на полковника и Петю.
— Это мы уже слышали. Настаивал полковник, — От, куда у вас в на карточки взялась такая сума? Пристально посмотрел на Валериевну, — Это взятка?
— Нет! Настойчиво ответила Валериевна, — Меня же выгнали с прокуратуры! По этому, расценивать деньги, поступившие задним числом, взяткой не являются.
— Очень даже являются.
— Елизавета Валериевна. Высказался Петя, — Есть мнение  Семён Малайковича, что бы вас восстановить  в должности?  Он считает, что за поимку всей банды. Посмотрел на Валерьевну, — Могут приставить к награде. За хорошо проведенную работу, с допросом Хриплого ( старшего). Внедрении вещь дока ( младшему)
—  У них даже были работники банков при деле. Продолжал полковник, — Это ваши подельники? Видя Валериевну, машущую головой, добавил, —  Всех задержали. Карточка у вас именная. Деньги не малые, и  младший ( Хриплый) Арест Василевич. Мог снять деньги только через кассу банка. А там нужна подпись. Мы на него так и вышли. И взяли когда они с "бывшим" работником банка, фабриковали ордер на выдачу  ваших денег. Полковник улыбнулся, — Так что в этом есть и ваша заслуга!
— А старший? Спросила Валериевна, — Василь Василевич?
— Тот безумно  влюблен в вас! Дал согласие сотрудничать со следствием. Ему светит  немного.
Добавил Петя, — Но срок.  Остальным, с примененным вредом в крупных размерах. Большие сроки.
  — Катя, Катя Ручейка! Раздался "орт" по всему шумному фае больницы.


© Copyright: Арон Аронович, 8 июля 2020

Регистрационный номер № 000286028

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий