Рассказы

Если только дозвонюсь...

Добавлено: 18 мая 2017; Автор произведения:Сергей Чевгун 21 просмотр


В понедельник, ближе к вечеру, я получил вот это:
«Когда‑нибудь мне все надоест, и я уйду в сумасшедшие.
Мне надоест мир богатых и бедных. Грязных и чистых. Мрачных и беззаботных. Мир умных и тех, кто умен лишь при должности.
Мне обязательно это надоест.
Я наберу 01 и спрошу: «Поджигателя не вызывали?»
Я наберу 02 и скажу: «Где‑то кто‑то «замочил» четверых».
Я наберу 03 и крикну: «Спасите наши души!»
А 09 я попрошу дать мне кого‑нибудь на П (на остальные буквы мне так до сих пор и не ответили).
Потом я закурю сигарету со стороны фильтра, выброшу с балкона лишнюю мебель и начну читать прямо из Данте. Насчет жизни земной, которую он прошел до половины, а затем почему‑то сбился и заблудился в лесу. А когда приедут они – с брезентовыми рукавами, при погонах и с носилками, я скажу всего одно слово: «Надоело!»
И пусть меня обливают водой, пишут длинные протоколы и укладывают на носилки. Это уже не важно.
Главное, я успел сказать все, что хотел…»
 С утра меня раздражал редактор, после обеда – читатели, а ближе к вечеру – ответственный секретарь. Был конец рабочего дня, и я мечтал лишь об одном – напоследок глянуть почту, выключить компьютер и уйти домой.
В почтовом ящике меня ждало письмо. И я его прочитал. От «Когда‑нибудь мне…» до последнего многоточия.
Стиль письма мне понравился. Было ясно, что автор чувствует слово и дружит с юмором. Я даже раз улыбнулся и два раза хохотнул. Хотел письмо удалить, но передумал.
А зря!..
 
Проснулся я от телефонного звонка (на будильнике – половина восьмого). Какого черта?!
– Ты сегодняшний номер газеты читал? – услышал я голос редактора.
– Читал. Еще вчера. А что?
– «Когда‑нибудь мне это все надоест, и я уйду из мэров в сумасшедшие. Мне надоест мир дешевой лжи и дорогого обмана. Мир чистых слов и грязных помыслов. Мир умных, но бедных, мир глупых, но при должностях…» – Здесь голос налился праведным гневом. – Будешь слушать дальше?
– Не надо, – сказал я, моментально вспоминая, где я вчера читал нечто подобное. – Но ведь в полосе этого не было, я ее лично просматривал!
– Сегодня я при тебе тоже кое‑что посмотрю. А заодно и подпишу, – зловеще пообещал редактор. – Ровно в девять жду у себя. И без опозданий!
Он положил трубку. А я оделся ровно за сорок пять секунд и помчался на работу – в Дом печати.
Ехал я долго. Автобус кряхтел, намекая на близкое техобслуживание. Пассажиры царапали меня сумками и топтались по моим ногам. На перекрестке автобус обогнала пожарная машина, и все ей дружно позавидовали. А еще через два квартала дорогу нам преградил добрый молодец на костылях.
– Так что скинемся, граждане, убогому на пропитание, – бодро сказал молодец, и попытался открыть костылем дверь автобуса. Не тут‑то было! – Да вы что, в натуре? Червонца  жалко?!
Молодец плюнул в сердцах и попал на капот.  Двум особенно интеллигентным стало дурно. «Дома будете в обморок падать!" — приказал водитель,  и сердито надавил на газ.
К Дому печати я подъехал с тяжелым сердцем и легким карманом. Наковыряв из швов мелочи, я расплатился с водителем и устремился к подъезду. У двери стояла корреспондентка Маша и собирала слезы на газетный лист.
– Что с тобой?
– «Когда‑нибудь мне это все надоест, и я уйду из журналистов в сумасшедшие», – начала она, давясь частыми всхлипами. – «Мне надоест мир оплаченной правды и бесплатного вымысла, мир дозированной совести и безлимитной … безлимитной…» Ну не могу!
Здесь Маша зарыдала, прикрывая лицо газетой, и я сразу понял, что этот день будет трудным не только для меня.
– Семен Кирсаныч на месте? – спросил я в приемной у редактора.
– Еще не приехал. Просил подождать. Будет попозже, – ответила как отстучала секретарша Вика. Подумала и влепила точку: – Когда‑нибудь мне это так надоест!
– Спасибо, – ответил я, выбираясь из приемной спиной вперед, и бережно прикрыл дверь. Ситуация начиналась закручиваться очень даже нешуточная. Было ясно, что полученное мною письмо оказалось компьютерным вирусом. И что он уже успел распространиться по всему городу, а может даже и через Урал перемахнуть.
Хлоп! И моей спине разом стало холодно и мокро. Я обернулся. Меднолицый пожарный в брезентовой робе приветственно помахал брандспойтом:
– Ну, теперь не сгоришь! – обнадежил меднолицый, и пояснил: – Тут один поджигатель грозил Дом печати спалить. Чисто головешки устроить!
– Да что вы!..
– А то! Скажите спасибо, что мы вовремя приехали. В этой комнате люди есть? – показал он на приемную.
Я молча кивнул в ответ. Пожарный бросил брандспойт и снял со стены огнетушитель. Я пнул брезентовую кишку и побежал в свой кабинет, легко перепрыгивая через лужи.
Два лестничных пролета я преодолел в три прыжка. На десятом этаже смачно пахло валерианой. Пролетая мимо бухгалтерии, я на секунду задержался в смутной надежде узнать про аванс. Дверь распахнулась, и я понял, что надеяться мне не на что.
– Когда‑нибудь мне все это надоест, и я подамся в сумасшедшие бухгалтеры! – декламировала Зинаида Петровна, покачиваясь на носилках. – Мне надоест мир малых цифр и больших зарплат, мир арестованных счетов и оправданных по суду бюджетных растратчиков…
– Пятый случай за утро, – пожаловался санитар, проходя мимо меня. – Кошмар!
Я грустно помахал носилкам и пожелал им счастливого пути.
Включив компьютер, я долго ломился в свой почтовый ящик, потому что забыл пароль. А когда его вспомнил, было уже поздно доставать из ящика то, что я туда не бросал: позвонили из приемной.
– Семен Кирсанович вас ждет, – сообщил телефон, и добавил с явной угрозой. – Нет, точно уйду в сумасшедшие!
С трудом припоминаю, как я добрался до кабинета редактора. Приемная все еще пенилась, но не шампунем. А куда подевалась Вика, мне было уже все равно.
– Проходите! – послышался голос из‑за двери.
Я зашел, поздоровался, попробовал улыбнуться… Бесполезно.
– Я только что был у мэра, в больнице. Сегодняшняя статья его доконала. Так что труба твое дело, Вася! – торжественно объявил редактор, вставая из‑за стола.
– Вообще‑то я Александр Сергеевич…
Но редактор мне не поверил:
– Ты, Вася, ври да не завирайся. Нечего передо мной Пушкина валять!
Сурово скрипнула дверь за моею спиной. Я оглянулся и увидел черноту пистолетного дула.
– Всем стоять! – молодой человек героической наружности отодвинул меня в сторону и шагнул к столу. – Значит, так. Один труп женского пола мы уже нашли – в приемной под столом лежал…
– Вы кто? – ойкнул редактор.
– Здесь вопросы задаю я! – крикнул молодой человек, и тут же этот вопрос задал. – Колись, где остальные три штуки прячешь?!
Я понял, что редактору уже не нужен, и бочком, бочком ввинтился в дверной проем. Здесь меня обыскали и отпустили, предупредив, что обязательно оштрафуют, если буду переходить улицу на красный свет. Последнее, что я слышал, скатываясь в лифте до первого этажа, это голос редактора:
– Наконец‑то мне не надо будет всякому мэру… (здесь невнятно), и я стану обыкновенным сумасшедшим!
Я наскоро перекрестился и покинул Дом печати.
Кажется, навсегда.
 
Абсолютно не помню, как и на чем я добирался до дома. Наверное, меня опять царапали и отдавливали мне ноги, потому что в квартиру я вошел, прихрамывая, с лицом в косую линейку,  и без пиджака. Даже не разуваясь, я закурил прямо с фильтра рязанского «Винстона» и выкинул в форточку домашние тапочки. Потом долго лежал между прошлым и будущим на диване и сочинял стихи.
Одно стихотворение мне понравилась, и я увековечил его на обоях:
 – Вот сбегает прямо с гор
Ручеек проворный.
До чего же нас довел
Этот спам позорный!
 Я перечитал написанное, выправил кое‑где орфографические ошибки и сел писать заявление в Союз российских писателей. Копию я решил отправить в Союз писателей России. «Будучи не замеченным в порочащих меня связях, а также не являясь тайным членом ПЭН‑клуба…» – быстро‑быстро писал я на обрывке газеты. И здесь от важной работы меня оторвал телефонный звонок.
– Алло?
– Справочную вызывали? – спросил аппарат мужским голосом.
– Нет!.. Не вызывал!.. Не участвовал!.. Не привлекался!.. – заорал я благим матом, ища глазами спасительный рычаг.
– Не бросайте трубку – хуже будет, – честно предупредил аппарат. – Записывайте телефон гражданина П…
Я записал.
Аппарат облегченно вздохнул и отключился.
 
 Четвертые сутки я сижу, больной и небритый, и гляжу на телефон. Записанный номер лежит передо мной и ожидает набора.
Я представляю, как накручу телефонный диск и скажу… Или даже прокричу… Нет, просто выложу все, что я думаю.
А думаю я примерно следующее:
«Когда‑нибудь мне это все надоест, и я уйду в сумасшедшие.
Мне надоест мир богатых и бедных, грязных и чистых, мрачных и беззаботных. Мир умных и тех, кто умен лишь при должности. Мир оплаченной правды и бесплатного вымысла…»
Ну, и так далее.
Я много чего скажу. Если только дозвонюсь.
Но для этого и в самом деле надо быть сумасшедшим.


© Copyright: Сергей Чевгун, 18 мая 2017

Регистрационный номер № 000235239

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий