Рассказы

Я-КОРРУПЦИОНЕР

Добавлено: 13 августа 2017; Автор произведения:Игорь Носков 107 просмотров
article241678.jpg

  

           "Несправедливость достигается двумя
             способами: или насилием, или обманом."
                      Цицерон Марк Туллий (106-43 до н.э.)
                        римский философ, оратор и государственный
                         деятель



     После десяти лет нахождения на пенсии,  руководством следственного отдела и УВД города, с учётом моего большого опыта следственной работы, я был приглашён повторно работать в системе МВД. Дал своё согласие, и меня назначили вольнонаёмным старшим следователем по расследованию уголовных дел. Так как я получал пенсию, то за работу мне выплачивалась только зарплата без учёта моего звания и стажа работы. Хотя зарплата за огромный объём работы была мизерной, меня это устраивало, и только потому, что я до одури любил заниматься расследованием дел любой категории и сложности. Я на зубок знал уголовное право, уголовный кодекс и комментарий к нему, состоящий из сотен страниц. Я хорошо помнил большинство решений Пленума Верховного Суда по разъяснению порядка применения чуть ли не каждой статьи УК. Для меня, за редким исключением, не составляло никакого труда быстро правильно определить состав преступления любого общественно опасного действия.

     Как юрист-правовед, я отлично понимал, что уголовным кодексом предусмотрены все общественно опасные действия, за которые наступает уголовная ответственность. Если лицо не подлежало уголовной ответственности, оно могло понести ответственность по соответствующему закону в административном или дисциплинарном порядке. В кодексе имеется целая глава должностных преступлений, за которые может нести ответственность только должностное лицо. Согласно закону: Должностное лицо —это лицо, осуществляющее по назначению или по результатам выборов функции представителя власти, постоянно, временно или в соответствии со специальными полномочиями занимающее в государственных учреждениях, предприятиях, организациях, партиях, общественных учреждениях, организациях и формированиях должности, связанные с выполнением ОРГАНИЗАЦИОННО-РАСПОРЯДИТЕЛЬНЫХ или АДМИНИСТРАТИВНО -ХОЗЯЙСТВЕННЫХ обязанностей. Не будет лицо обладать такими обязанностями, оно не будет считаться должностным лицом. Уголовная ответственность за противоправные действия наступает по соответствующим статьям УК, предусмотренным для простых смертных.

     Всё было ясно и понятно. Положениями кодекса успешно пользовались  десятилетиями. В тот период времени, когда я работал следователем по второму кругу, на Украине вышел Закон о борьбе с коррупцией. Кстати, в РФ была проделана такая же работа, т.е. принят аналогичный Закон. Закон о коррупции был на нескольких листах. Постоянно изменялся за счёт бесчисленных дополнений, изменений или ликвидации отдельных положений. Я, как абсолютно все коллеги, новый Закон перечитывали десятки раз, чтобы хотя бы немного в нём разобраться и понять, чем он отличается от норм уголовного и административного права. В РФ  положение первой статьи Закона даёт понятие коррупции, представляющей собой общее объединяющее понятие всех общественно опасных действий, совершённых должностным лицом, предусмотренных УК. В украинском законе упор делался на то, что он предусматривал противоправные действия должностных лиц, которые ранее не были закреплены ни одной нормой административного или уголовного права. Моментально возник вопрос, что представляют собой такие противоправные действия, являющиеся коррупцией, в действительности.  Этот вопрос задавался приезжающим из области консультантам, пытавшихся сотрудникам правоохранительных органов помочь разобраться в новом Законе. Оказывалось, что они сами в нём толком не разобрались. Постоянно приводились убийственных два примера коррупции: мясник отпустил директору рынка килограмм мясного филе, но взял с него деньги, как за мясо с костями, т.е. меньшую сумму. Представляете этого коррупционера с килограммом дешёвого мяса. Второй пример: жена должностного лица использовала служебную машину мужа для своих личных нужд, скажем, съездила на рынок. И представьте, на таких должностных лиц составлялись протоколы, как на коррупционеров. Дело дошло до того, что от законодателя пришло разъяснение, что такое пресловутое использование транспорта не является коррупцией.

     Было бы всё хорошо, если бы, как всегда, вышестоящее руководство не стало требовать немедленных ежемесячных показателей по выявлению злостных коррупционеров. Голова затрещала у сотрудников суда, милиции и прокуратуры. Руководители всех рангов требовали отыскивать коррупционеров, составлять на них административные дела и направлять в суд. А где их взять, если любое выявленное общественно опасное действие подпадало под признаки какого-нибудь состава преступления, предусмотренного уголовным кодексом, в крайнем случае, административным. А страна, издавшая такой закон, требовала срочно начать давать показатели по борьбе с коррупцией.

     При милиции усилиями начальника УВД Б.Е. был создан общественный благотворительный фонд "Правопорядок," существовавший за счёт спонсоров. Его возглавлял сам начальник, не получая зарплату, хотя она была Уставом фонда предусмотрена для председателя. Зная, что я получаю мизерный оклад за проделываемую большую работу по расследованию уголовных дел, Б.Е. уговорил меня стать председателем "Правопорядка," получая за это небольшую зарплату, что послужило бы своего рода  добавкой к моему должностному окладу. Я согласился, взяв на себя дополнительную нагрузку. К этому времени приказом по УВД области я был назначен на должность старшего следователя контрольно-методической группы без права расследования уголовных дел, чем занимался до этого. Таким образом, согласно новым функциональным обязанностям я перестал быть должностным лицом, так как не обладал никакими распорядительными или другими функциями, которыми обладают должностные лица. У меня были только обязанности.

     Как-то меня неожиданно очень любезно пригласили следователи прокуратуры города, обязав  иметь при себе справку о получаемой зарплате в "Правопорядке." До этого они взяли из ФИНО УВД справку о моей зарплате старшего следователя. Меня это нисколько не насторожило и не взволновало, так как не чувствовал никакой вины. Встретили предельно вежливо и любезно сразу два следователя прокуратуры. Они долго жали мне руку, прежде чем посадить на стул. Сообщили, что в Крыму якобы работниками прокуратуры формально проверяются все благотворительные фонды, помогающим за счёт спонсоров органам милиции осуществлять свою деятельность в материальном плане, на что денежные средства государством не выделялись. Например, приобретение компьютеров. Следователи упор делали на то, что они в первую очередь выясняют, есть ли какие-нибудь претензии фондов к разному рода проверяющим организациям. По этому поводу взяли от меня объяснение, которое записывал один из следователей. Второй в это время заполнял какой-то бланк. В объяснении особо подчёркивалось, что я получаю две зарплаты. А я это не скрывал, поэтому меня совершенно не интересовал, как мне казалось, чисто формально составленный текст. Справку о зарплате приложили к объяснению. В УВД меня ждала очень важная и срочная работа, поэтому хотелось как можно быстрее покинуть прокуратуру. Не читая текста, я его подписал, написав перед подписью, что объяснение мною прочитано, с моих слов записано всё верно. Второй следователь протянул заполненный бланк протокола, указав место, где я должен поставить подпись. Он пояснил, что подписью подтверждаю факт того, что у меня нет никаких претензий и каких-либо жалоб. Как только я подписал протокол, следователь с ним немедленно куда-то выскочил. Оставшийся  следователь пояснил, что его коллега пошёл доложить прокурору о том, что проверка нашего фонда закончена без выявления каких-либо нарушений. Я пожал дружески протянутую мне руку следователя, сопровождаемую лучезарной улыбкой, и вышел из кабинета.

     Я решил перекурить во дворе прокуратуры в специально отведённом месте со скамеечками. Здесь почему-то я стал анализировать несколько странное поведение обоих следователей. Что-то в их действиях было наигранное. Милиция и прокуратура всегда не отличались даже поверхностной дружбой друг к другу. Прокуратура была надзорным органом за деятельностью сотрудников милиции. Может быть, даже не желая этого, её работники всем видом показывали, что они на голову выше ментов с интеллектом, который несколько ниже их.  Бросив в урну окурок, собирался направиться к себе в УВД. И здесь увидел, как во двор прокуратуры вбежал начальник нашего следственного отдела Д.Ю. На нём не было лица. Оно было белее мела. Руки тряслись, ноги подкашивались, а изо рта вылетали непонятные полу проглоченные слова. У него было пред обморочное состояние. Должен коротко остановиться на личности Д.Ю. В то время Украина занималась украинизацией Крыма. На все руководящие должности перестали выдвигать местных работников милиции. Министерство присылало своих людей в Крым из разных районов Украины, особенно из Галиции. Например, откуда-то прислали скандальную женщину, полковника милиции, на должность начальника следственного управления области. А она стала направлять откуда-то вызываемых своих вассалов на должности в Крыму. По её протекции к нам попал Д.Ю. Он старался неукоснительно выполнять любые указания, мягко выражаясь, несдержанной бабы-шефа, пытаясь всеми способами оправдать оказанное ему высокое доверие. И если случалась какая-нибудь малейшая неприятность по службе, с ним случалась истерика.

     По его виду я понял, что произошло что-то страшно-непоправимое. Увидев меня, он схватил за грудки и стал что-то кричать. Когда он немного пришёл в себя и стал владеть своей речью, до меня дошло, что органам милиции не только Керчи, но и всего Крыма, я нанёс сокрушительный и непоправимый вред. Вот, что я понял из слов трясущегося всеми частями тела Д.Ю. Оказывается на меня следователями прокуратуры был составлен протокол, как на злостного коррупционера, получавшего сразу две зарплаты, чем причинил материальный ущерб государству в денежном выражении. Протокол, как подтверждение блестящего показателя, по факсу передан в область. В нём над моей подписью было на специально отведённых строчках написано, что я полностью признаю себя виновным в коррупционных действиях, осознаю свою вину и глубоко раскаиваюсь о содеянном. В прокуратуре области чуть ли уже не начался банкет по поводу выявленного коррупционера в моём лице, пробравшегося в ряды следственного аппарата. Это такой ценный показатель!  Сейчас копия протокола лежит перед начальником областного УВД, которого медики приводят в сознание. Не известно, что стало с Министром внутренних дел Украины, которому немедленно было доложено обо мне проходимце.  Д.Ю. сказал, что я могу спасти себя от суда, а крымскую милицию от позора тем, что задним числом напишу рапорт на увольнение. Сейчас же я должен пойти к следователям прокуратуры и сообщить о том, что я забыл им сказать, что давно не работаю в милиции. Чтобы я выполнил такую необычную просьбу руководителей милиции Крыма всех рангов, Д.Ю. готов был стать передо мной на колени. Он смотрел умоляющими глазами, пытаясь меня, как родного брата, прижать к своей груди, и, как мне показалось, даже по-брежневски расцеловать.

     Я попросил Д.Ю. окончательно успокоиться, прийти в себя, и внимательно выслушать меня. При этом не стеснялся в выражениях. Я был вольнонаёмным работником, ни от кого не зависящим. Мог повернуться в любой момент и уйти, куда захочу и как захочу, не сказав придуркам-руководителям даже до свидания. "Если дело дойдёт до суда, твёрдо сказал я,- сам себя буду защищать в суде. Но уверен, что это не придётся делать". Я уже знал, где была допущена ошибка следователями прокуратуры. В анкетных данных мою должность указали лаконично: следователь. При этом они не знали, что я перестал проводить расследование, так как это делать не разрешали мои новые функциональные обязанности. Согласно им, я не обладал никакими распорядительными функциями. Например, после изучения сложного уголовного дела от своего имени мог писать рекомендации по проведению дальнейших следственных действий. Если в отдельных случаях, при необходимости писал "указания," то их подписывал начальник следственного отдела, и следователь, которого они касались, согласно нормам процессуального закона обязан был их выполнить и доложить об исполнении. Мои рекомендации следователь мог проигнорировать, и в то же время не нести никакой ответственности. Даже из этого примера было видно, чем мой статус отличался от статуса должностного лица.

     Я подсказал, как руководство милиции может себя защитить в течение короткого времени, разбив в пух и прах дурацкий протокол, составленный работниками прокуратуры. Для этого надо: представить доблестным прокурорским работникам копию Устава благотворительного фонда "Правопорядок," из положения которого видно, что денежные средства накапливаются на его счету в банке за счёт частных пожертвований, не имеющим никакого отношения к государственному бюджету. Зарплата мне начислялась именно из этих денежных средств. Поэтому при всём желании я никак не мог причинить государству денежный ущерб. Самое главное, надо предоставить в прокуратуру копию приказа о моём переводе с должности старшего следователя на должность старшего следователя контрольно-методической группы, сотрудники которой расследованием не занимаются. К приказу обязательно приложить копию моих функциональных обязанностей, из которых видно, что я не наделён никакими распорядительными функциями, и поэтому не являюсь должностным лицом.  В совокупности все документы подтвердят, что ни при каких обстоятельствах не могу быть коррупционером.

     Ещё  Д.Ю. я посоветовал документы положить следователям на стол и уйти из кабинета, порекомендовав составленный ими протокол использовать в туалете по назначению. Мой начальник помчался собирать документы. Выкурив ещё одну сигарету, не спеша пошёл в УВД. Я старался держаться молодцом, но на душе было неспокойно. Поздно вечером ко мне в кабинет ворвался сияющий, будто на свет народившийся Д.Ю., закричав с порога на всё управление: "Прокурор города отозвал из области протокол, составленный на тебя, как на коррупционера. Прокурор области в свою очередь принёс свои извинения начальнику областного управления милиции. Обоим придуркам-следователям объявил по строгому выговору за проявленную в работе небрежность. Хорошо, что быстро собрал все нужные документы, чем спас от позора тебя и руководство крымской милиции." Я ничего не ответил.

     Часа через два после такой новости с близкими друзьями пошёл в бар, тогда располагавшийся на углу улиц Пирогова и Горбульского, чтобы отметить мою интеллектуальную победу над юридическим противником в лице следователей прокуратуры. Был поздний летний вечер. Мы решили поужинать в одной из кабинок в самом помещении. Когда в полночь расходились по домам, на открытой веранде бара в плохо освещаемом углу увидели двух следователей прокуратуры, видимо, с горечью обмывавших строгое дисциплинарное наказание. И я не удержался. Думаю, был бы не выпивши, так бы не поступил. А тут через весь зал, наполненный музыкой, прокричал в их сторону: "Пламенный привет доблестным борцам с коррупцией! Протокол использовали в туалете по назначению?!" Что они ответили, не было слышно. Но по губам было понятно, что борцы меня куда-то коротко сначала послали, а потом дружно опрокинули рюмки. 

     Я продолжал работать. Имея пенсию по выслуге лет, на следственной работе второй раз проработал ещё 17 лет. Неоднократно поощрялся благодарностями, грамотами и денежными премиями. Мне было легко работать, так как имел большой опыт следственной работы. А опыт, как всегда говорил всем молодым следователям, приходит с практикой, а практика с годами. Иначе быть не может.

 


© Copyright: Игорь Носков, 13 августа 2017

Регистрационный номер № 000241678

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
СЛЁЗЫ МАТЕРЕЙ
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: +1 Голосов: 1
Комментарии (2)
Добавить комментарий
Sall Славик/оf # 13 августа 2017 в 17:59 0
29-4763030c16b495506fea1c851df62397
Игорь Носков # 13 августа 2017 в 19:22 +1
Спасибо!
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев