Рассказы

Презумпция невиновности.

Добавлено: 31 октября 2017; Автор произведения:vasilii shein 55 просмотров
article247611.jpg


— Ну  и  чего  ты, бестолочь,  жалуешься?  Чего – мявкаешь!  Скребешься,  под  дверью,  думаешь, я  не  слышу? — Кузьмич,  сворачивая  самокрутку,  с  укором  смотрел  на  большого  рыжего  кота,  крутившегося  у  его  ног.

Кот,  ластился  к  человеку,  старательно  обтираясь  усатой  мордочкой  об  его  высокие  шерстяные  носки. Прижимался  своим  линялым  телом,  вытягивая  хвост,  с  белым  пятнышком  на  кончике,  оставляя  на грубой вязке   едва  заметные  шерстинки,  не  забывая  при  этом, просящим взором  поглядывать  на  Кузьмича…

— Ну,  ну! – отпихнул его  от  себя  Кузьмич: — Пшел!  Не  люблю  подхалимов!   …Вылизываешь, стервец, рыжий!  Где   шатался  три недели?

Кот виновато мяукнул, прихрамывая прошел в угол кухни, где возле большого газового баллона стояла маленькая миска. Остановился возле нее, снова глянул на Кузьмича, на этот раз уже более смело и требовательно.

— Ишь, ты! Про миску не забыл! А про меня? Про меня ты думал, когда одного оставил?

Кузьмич с кряхтением поднялся со стула, подошел к коту, поднял его, бережно вытянул  больную лапу.

— Что, долазился? Плохо  дело! Видать псы тебя подловили! А — поделом! Жалеть не стану! Хромай на здоровье, может теперь, поутихнешь!

— Ладно! Заживет! – продолжал ворчать Кузьмич, зачерпывая из кастрюльки половник пустых щей. Налил в мисочку, покрошил хлеб, погладил жадно заурчавшего друга по острой хребтине спины: — Ешь! Разносолов тебе не заготовил! Лопай что есть!
Кот, прикрывая глаза, с наслаждением ел тюрю. Вылакав содержимое миски, поднял на хозяина взгляд.

— Оголодал, добавки ему давай! – улыбнулся довольный возвращением блудного друга Кузьмич: — На вот, тебе – шпикачку! С обеда осталась! Только гляди, пахнет вкусно, а еда – дрянь! Сколько уж зарекаюсь покупать, а нет, нет  – да и возьму!

Рыжий, подошел к шпикачке, обнюхал ее, недоверчиво надкусил. Прожевав кусочек, брезгливо фыркнул, отряхнул, словно от грязи, лапки. Не став доедать колбаску, похромал на трех ногах в смежную с кухней комнату, служившую хозяину залом, вскочил на старенький диван. Уютно усевшись на покрывале, стал тщательно и старательно вылизываться, умываться…

— Тоже мне, дегустатор! – одобрительно произнес Кузьмич, проходя в залу вслед за котом: — Понимает в мясе толк! А скажи мне Кузьма, из чего эту колбасу делают? Случаем не разобрался? Нет? Вот и я не пойму! Совсем обнаглели, травят народ! И ведь, главное что? А то, что понимают, есть нельзя – а берут! Так и я, старый дурень! Выходит, ты умнее меня будешь!

Кузьмич гладил жесткую шерстку своего тезки, умильно поглядывая на него. Кот ответил на его ласку, взобрался к хозяину на колени, положил лапы ему на грудь, и с громким мурлыканьем стал тереться, «бодаться» своей крупной головой о его лицо и шею.

— Ладно! Снова подлизываешься! – уворачивался от кота счастливый старик: — Завтра, с утра – курочку изловлю, на лапшу! И ты, потрошков поешь! А сейчас, схожу я к соседке, за молочком! Кашки наварим, поедим! А там и спать недалече…

  Лето подходило к середине, дождей нынче было мало. Кузьмич неторопливо шел по пыльной, пожухлой траве улицы. Далеко не доходя до соседей, он увидел белый платок женщины, копошившейся за стареньким, посеревшим от непогоды и солнца, штакетником своего огродишка…

  Было время, когда рядом с Кузьмичем, жили совсем другие люди, да только опустела деревня за последние годы. Кто уехал, кого схоронили на погосте. Остались брошенные дома, заколоченные двери и окна. Вот и вышло так, что семья из двух пенсионеров старожилов, стала его соседями, правда через целых пять покинутых людьми домов.

… Муж соседки, Егорыч, сидел на лавочке у высоких крашеных ворот, точил граненым напильником пилу – ножовку.

— А-а, Кузьмич! – приветливо протянул он, завидев подошедшего старика: — Давненько не заходил! Как жизнь?

— Пойдет! Живы пока, и то – ладно! А не заходил, так – дела, значит, не было! Чего пустое молоть!

Егорыч был лет на шесть младше Кузьмича, но оба они давно вошли в тот возраст, когда время уравнивает пожилых людей. И в правду, какая разница – шестьдесят семь тебе, или семьдесят три, все – одно! Старость, будь она неладна! Она всех, на одну доску – ставит…

— Ну а сейчас? Что за дело появилось? – слегка уязвленный ответом соседа, спросил Егорыч.

— Не дело, а Кузьма мой, появился! Без малого месяц, где то его нелегкая носила! Беда, брат! Природа кошачья…Требует своего… Молочка бы ему, вот и пришел!

— Молочко есть! Пока еще — коровенку держим! Только ты, про то, с моей — сам говори! – сосед хитровато прищурился: — Да и она, уж дня три, как к тебе порывается! Тоже, дело у нее к тебе появилось…

Спросить подробнее о сути вопроса, Кузьмич не успел. Заслышав голоса, к лавочке подходила сама хозяйка, дородная  женщина, с властным взором.

— Привет, Федоровна! – приподнялся Кузьмич. Что греха таить, побаивался он соседку, да и не только он, а многие мужики сельчане. Женщина, половину жизни проработавшая бригадиром на дойном гурте, отличалась нравом крутым и непримиримым, ко всему, что на ее взгляд являлось недостойным в жизни рабочего человека: — Мне бы – молочка, маленько!

— Здорово, коль не шутишь! – Федоровна хмурым взором обвела старика. Кузьмич невольно поежился, втягивая голову в плечи: — Только молочка, я для вас, нынче не припасла!

— Для кого это, для вас? – не понял Кузьмич.

— Для вас! Для тебя, и друга твоего – жильца рыжего!

— Это как? – по -  прежнему недоумевал старик.

— А как есть! Паскудит твой кот, во дворе моем воровством занялся!

— Ты, прежде поясни, Федоровна! В чем дело, говорю? – Кузьмич перевел взгляд с разгневанной женщины на Егорыча, ища поддержки и сочувствия. Но тот, отвернувшись в сторону – пофыркивал, сдерживая сдавленный смех.

— Твой кот, когда загулял? – и выслушав ответ, Федоровна победно вскинула вверх упрямый подбородок: — Так и есть! В аккурат, недели две как началось! Яйца куриные в клетушке, выеденные, побитые — пошли! А вчера, курица задавленная, объедена валяется! Кто – съел?

— Так – мало ли кто! – ошеломленно ответил Кузьмич: — Может собака, а может и хорь…

— Какой хорь? Какая собака? Бродячих псов в деревне нет! Два десятка дворов осталось, мы всех собак наперечет знаем! А хорек – откуда ему взяться? Ты в лес войди, там уж сто лет как одни дятлы по лесинам стучат! Пусто, повывелся зверь! Спроси моего! – женщина кивнула на мужа: — Лет десять, как свою берданку он в руки не брал! Стрелять некого! А кота твоего, я сама во дворе видела! За кошкой моей ухлестывает, орет ночами…

  Кузьмич рассеянно кивнул. Права Федоровна! Давненько опустел от живности их лес. И впрямь, местность у них была густо  заселенная! Это кажется, что куда ни глянь – кругом лес глухой. А за этими соснами, березами, через каждые семь, десять км – деревушки! Только опустели они, иные совсем заброшенные, но все-же жилье! Да и городов, больших и малых, много… Вон, и сейчас слышно, как тракт Уфимский шумит, и днем и ночью! Полигон военный – считай рядом! Частенько громыхает там! Так что…

— Нет! – упрямо мотнул головой Кузьмич:- Такое доказать надо! Слышала про «презумпцию невиновности!» Вот так то!

— А мне пофигу, твои презумпции! – разбушевалась соседка: — Сказано кот, значит кот! Истребляй его и точка!

— Да где такое видано, что бы кот – курей давил! – не сдавался  Кузьмич: — Старый он, к тому же! Ему уже лет десять! По годам – мы с ним почти ровня!

— Все вы одинаковы! – яростно отпарировала женщина: — Что мужики, что коты! Как увидите какую «кошку», так и разум теряете! И старость вам, петухам драным – нипочем! Ты сам, давно ли на баб перестал заглядаться?

  Кузьмич смущенно отвел глаза в сторону. Вредная соседка часто вспоминала давний случай, который он и сам уже почти позабыл.  Уже девять лет, как он схоронил свою верную жену – подругу. Нелегко было смириться, привыкнуть к одиночеству. Дети, внуки, конечно хорошо, но все – не то! Только жить, как-то – надо! Вот и жили они с Кузьмой вдвоем как могли. Но было дело, вздумалось одной его родственнице устроить жизнь Кузьмичу, и привезла она в деревню – женщину, на поглядки!

  Женщина эта, несмотря на возраст, выглядела ухоженной, и даже – непривычно холеной! Разговаривала она громко, часто смеялась, с уверенностью оглядывая Кузьмича и его избу. В тихом прежде доме, сразу стало тесно и как-то неуютно, тягостно. Кузьмичу все это не понравилось. Не понравилась гостья и Кузьме. Кот настороженно лежал на диване, нервно подрагивая кончиком хвоста. Женщина, заметив его, засюсюкала, закискала: «У тю, маленький! У тю, хорошенький!» — и потянулась к коту. Кузьма, непривыкший к такому вольному обращению, ловко цапнул ее по холеному пальцу когтями, и возмущенно фыркнув, выскочил из дома.
 
Когда гостья вышла во двор, Кузьмич твердо и решительно отказал своей родственнице в продолжении «поглядок!».

— Не ко двору она нам! Да и Кузьма, гляжу – тоже против!

— Ну — так и живи, со своим котом! – заявила ему  в ответ свояченица.

Возмущенные женщины уехали. К вечеру в дом вернулся Кузьма, и жизнь вошла в свое, ставшее для них уже привычным, русло.

— Не могу я, Кузьма! – оправдывался перед своим другом Кузьмич: — Как можно? Сорок лет, моя родная, в этом доме хозяйкой была! А тут, на тебе!  Нет! Сами проживем! Старуха вперед ушла, так может мы с тобою, в один день и один час, Богу души свои отдадим…

… Огорченный донельзя Кузьмич, шел домой, прижимая к себе полторашку с молоком. «Молоко – возьми! – заявила суровая соседка: — Не звери мы, что-бы из — за котов друг друга грызть! А с Кузьмой – решай! Его лап дело!».

…Кузмич смотрел телевизор. Кот мирно подремывал рядом, не подозревая о нависшей над ним опасностью. «Нет, шалишь!» — подумал старик: — Я тебя, брат, в обиду не дам! Не может быть, что-бы ты так разбойничал! Разберемся!».

  Половину ночи он провел в размышлениях о реабилитации Кузьмы в глазах соседей, и только под утро пришел к удивительно простому решению. «Нужно провести полномасштабное расследование!» — думал он. Тщательно продумав детали предстоящего дела, ближе к обеду, Кузьмич заторопился к соседям.

  Выслушав  изложенный план, Федоровна недоверчиво глядя на  старика, неохотно согласилась, предоставив ему свободу действий на своем подворье. Егорыч, по просьбе новоявленного сыщика, укоротил цепь дворового пса, хотя особой нужды в этом не видел.

— Старый он! – пояснил Егорыч: — Тоже, по годам – пенсионер! Больше из жалости и понимания держим его! Не изгонять же в лес, не по людски, выйдет такое…Действуй, Анискин ты наш!  Шерлок Холмс – деревенский! – и посмеиваясь в усы, удалился в дом.

…По полной темноте, Кузьмич устроился в зарослях малины, неподалеку от стайки, в которой проживала соседская птица. Еще днем, тщательно обследовав постройку, он обнаружил небольшой лаз, ведущий под ее стенку. Лаз был маленький, взрослый кот никак не мог в него протиснуться, а вот кто поменьше, хорек или лесная ласка – запросто!

По дороге, Кузьмич размял  зеленую полынь и натерся  ее  т остро пахнущим соком, что-бы перебить запах человека и  табачный дух, исходящий от одежды.

…Время тянулось медленно. Очень хотелось курить, но Кузьмич мужественно терпел, сидя в своей импровизированной засаде.

Наверное он все — таки задремал, так как очнувшись от сонной одури, услышал в курятнике беспокойные звуки. Взволнованно квохтали куры, захлопал крыльями петух. Кочет резко вскрикнул и придушенно замолк. Хрипло залаял старый пес! В избе загорелся свет: на шум во дворе торопились взволнованные соседи.

  Но Кузьмича весь этот переполох, волновал – мало! Не по годам резво, он выскочил из кустов и склонился над лазом, вытащив из — за пазухи какой-то маленький предмет. Под стенкой что-то шевельнулось, и резкая вспышка яркого света осветила темный угол двора.

— Поймал, поймал! – радостно кричал Кузьмич, тыча в лица подбежавшим соседям рукою: — Вот доказательства!!!

  Уже в светлой комнате, Кузьмич дрожащими от нетерпения руками, колдовал над кнопками подаренного внуком смартфона. «Лишь бы – получилось!» — взволнованно шептал старик, и наконец, углядев на экране то что хотел, радостно вскрикнул:
— Есть – кадр! Вот он, истинный преступник!

С экрана смартфона, на людей глядела острая мордочка лесного хорька. Хищно блестели пуговки маленьких глазок, и самое главное, на оскаленной в испуге пасти, явственно виднелись прилипшие к ней куриные перышки!

— Так что! – торжествовал Кузьмич, потрясая смартфоном: — Все, полное алиби у Кузьмы! И полная доказательная база по составу преступления! Говорил я тебе – презумпция невиновности! А как иначе! Ведь сколько невинных пострадать без нее может!!!

— Ладно, сосед! – примирительно проговорила Федоровна: — Ты не серчай! – и помолчав, добавила: — Заходи за молочком – то! Сыщик ты наш! Нат Пинкертон!

— Ты сосед, сыскное бюро, открыл бы, что-ли! – напутствовал Кузьмича сосед, провожая его со двора: — Слышно, немалые «бабки» они заколачивают! А у тебя, вон – как ловко получается! И впрямь – сыщик! Какое дело – «поднял!».

— Тебе шутки, а нам с Кузьмою, слезы горькие, могли быть! Обвинить легко, оправдать трудно! – с достоинством ответил ему «сыщик»: — Ты вот что! Преступника я выявил, а приговор в исполнение, приводи ты! Хорь тварь хищная, его просто так не испугаешь! Твоих курочек передушит, ко мне перейдет! Истребляй его… Все по закону! Следствие закончено!

   Занималась заря! Кузьмич шел под просветлевшим небом и недовольно бурчал:

— Ишь, как вышло! Если бы не я, пропадать невиновному! Быстро заклеймили, ярлык – навесили! Нет, шалишь! Мы своих, просто так не выдаем! Один он у меня! Один!


© Copyright: vasilii shein, 31 октября 2017

Регистрационный номер № 000247611

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: +2 Голосов: 2
Комментарии (2)
Добавить комментарий
Татьяна Мерзлякова # 3 ноября 2017 в 14:15 0
Мне понравилось человеческое отношение к коту и соответствие названию.
vasilii shein # 6 ноября 2017 в 16:05 0
011-1304bb65626d00ee38dcb0f599796748
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев