Разное

2. Квартира без номера

Добавлено: 4 апреля 2021; Автор произведения:аэ 69 просмотров


     — Вот и не будем ходить вокруг да около!
     С этими словами Сеня Бобан подобрал со стола газетку с заметкой о сердце, расколовшемся в небе. И вместе  с авторучкой пододвинул её к Рябинину.
     — Ну-ка, черканите здесь тут что-нибудь… — попросил он неожиданно Сергея.
     — Что значит, черканите? – не совсем понял тот.
     — Напишите что-нибудь… — повторил Мавродиус менторским  тоном. Каким обычно учителя втолковывают что-то непонятливому школьнику. – На образец вашего почерка очень хочется взглянуть.
     — Это ещё зачем?
     — Потом поймёте.
     — Ну, знаешь… А что писать-то?
     — Да что угодно. Хоть автограф мне оставьте, хоть пару цифр любых… Можно дату сегодняшнюю!
     Но ничего писать Сергею так и не пришлось. Едва он взял  в руку ручку и попытался что-то начертать на полях газетки, как Бобан остановил его.
     — Так и знал, что вы  — левша! — тут же воскликнул он торжествующе и добавил, разъясняя:
     — Зажигалка – всегда в левой руке, когда прикуриваете. Жестикулируете в основном тоже левой.
     — И почёсываюсь левой… — продолжил Сергей озадаченно. – Что из этого следует?
     — Ничего скверного. Наоборот! — констатировал Бобан. – Повезло вам! Ведь левой рукой управляет правое полушарие мозга. И как следствие этого — креативность натуры, логичность и нестандартность мышления. Всё совпадает!
     — Ты это серьёзно?
     — А что тут особенного? — пожал тот плечами. – Подумаешь – трагедия… оптимистическая! Тут радоваться надо. Левша – это к удаче! Как и всякое отклонение от нормы.
     — Но я не левша! — обескуражено воскликнул Рябинин. — И левшой никогда не был! Ни в детстве, ни позже!  
     — А в какой руке у вас сейчас авторучка?
     — Слушай, голубь мой сизый. Это что ещё… за опыты такие? Во время следственных процедур?
     — А что? Одному вам можно? Экспериментировать тут…
     — Да… Это неожиданный поворот! – вынужден был признать следак очевидное, возвращая авторучку на стол. — Получается, что только здесь, у тебя, я леворуким стал?
     — Получается, что так… Если только не врёте вы про своё праворукое детство и такую же правопишущую и правоверную жизнь.  
     — Не вру, не сомневайся…
     — Верю! Но вы не переживайте так уж болезненно, товарищ следователь. Не принимайте близко к сердцу. — не без насмешливости закончил Бобан. – Номерок вы железный отмочили, надо это признать. В общем, «Декстра синистра», у нас на все сто сработала! Ни дать, ни взять…
     — Что ещё за Декстра синистра?
     — В переводе с латыни это означает: Левый правый.
     — Латынь, значит, изучал?
     — Любопытствовал… А как же иначе? Для бедствующего интеллектуала?
     — Но при чём тут латынь?
     — Да, ни при чём, вроде бы… Но если верить Корану, Сатана тоже был левшой!
     — Ах, вот оно что… — протянул Рябинин, задумчиво скребя в затылке. Ни мало не смущённый тем фактом, что рука, скребущая в затылке, была у него также левой. – Вот где собака порылась? Сатана, значит, виноват во всех этих заморочках опти…мистических? А знаешь, друг мой, тогда многое становится на свои места и находит своё объяснение.
     — Что именно? Какая тут связь? – в свою очередь обескуражился Сеня. — Не улавливаю что-то…
     — Ты как себя чувствуешь, вообще? – начал следак издалека, со стороны.
     — В смысле?
     — Комфортно тебе здесь, уютно?
     — Вполне комфортно и уютно… — Мавродиус чихнул смачно и осмотрел личные апартаменты хозяйским взглядом. – Не поверите… Как-то мы с Жоржем на пару капитальный аврал тут учинили. Вымели все бычки, вынесли гору мусора, даже коврики пропылесосили … Так Магар после этого сказал, что весь уют пропал на хрен! А вам как? Не комильфо, похоже, сейчас и тут?
     — Не очень, признаться. – попытался объяснить Рябинин. – Я в твоих уютных хоромах словно в странном искривлённом пространстве себя чувствую. Как Алиса в Зазеркалье.
     — Это… Вы мой творческий беспорядок имеете в виду?
     — Совсем, нет. Беспорядок тут ни при чём. Просто обстановка здесь на аномальную зону смахивает. В которой возможна лишь какая-то другая, непривычная и закрытая от мира, жизнь. Лишь с виду похожая на обычную.
      — Это какая же, интересно?
      — С другими стереотипами. Малопредсказуемая… Словно… ненастоящая, виртуальная. К тому же её эмоциональный фон, я сразу это почувствовал, крайне неестественен. Настроение — совсем никакое! Потерянность, бестолковость вместо дела. Ходишь как лунатик. А местами даже кажется, что видишь себя со стороны…
     — На раздвоение своей личности намекаете?
     — Слушай, старичок… -  не стал обостряться Сергей, опуская очередную бобановскую колкость.  - Вопрос к тебе один есть, на засыпку. Поэтому сосредоточься, пожалуйста, хоть ненадолго. Тебя не смущает тот факт, что здесь и сейчас происходит не совсем то, что надо?
     — А что надо?
     — Как, что? Ясность мысли нужна, концентрация! Работа должна двигаться! А тут как во сне  словно. Не расследование, а говорильня пустая и бесконечная…
     — Да что вы! Неужели, говорильня? И только-то? -  с нескрываемой издёвкой откликнулся картёжник. — А я-то думал, что вы специально мне зубы заговариваете!
     — С какой это стати, спрашивается?
     — Здрасьте! Или в вашем арсенале нет такого приёмчика – заболтать, задурить, заморочить 
до предела, чтобы подшефный ваш проговорился ненарком о чём-то потаённом?
     — Ну… В данном случае подобные ухищрения излишни. – успокоил его сыскарь. – В общих чертах и без того всё ясно и понятно. Так что охолынься и тоже не воспринимай свои фантазии через чур уж болезненно.
     — Хотите сказать…
     — Хочу лишь сказать, что такого со мной ещё не было. Когда не дело делается, а свинство наблюдается. Как его? Э…
     — Натуральное?
     — Скорее, аномальное! У  меня впечатление, что следствие постоянно уходит в сторону от прямого русла.
     — Ну да… – не менее злорадно поддакнул Бобан. — Словно чья-то коварная и невидимая рука душит следственную инициативу?
     — Да, душит… Постоянно отвлекая от уточнения обстоятельств несчастья. Тебе так не кажется?
     — Нет, не кажется… Я-то тут при чём? Если вам не дают покоя суеверия — это ваши проблемы. А я человек благоразумный и здравомыслящий. Влиянию предрассудков не подвержен.
     — Я тоже не подвержен дешёвым мистификациям. – уведомил собеседника Рябинин. — Но факты иногда заставляют задуматься о своей смысловой сути. Особенно когда совокупность их достигает критических границ.
     — И когда она их достигает?
     — Когда тебе начинает казаться, что ты спишь. А вокруг что-то нереальное творится…
     — Всё ясно. Мой мирный домашний ковчег в чём-то подозреваете?
     — Именно, подозреваю…
     — В чём это, даже интересно? Вывод какой следует? Из вашей критической совокупности фактов?
     — А вывод такой… В общем, подозрительная у тебя квартира, сынок. Нехорошая… — обобщил дознаватель. – Совсем как у писателя одного.
     — Теперь понял. Булгакова, конечно, имеете в виду? С его Мастером и Маргаритой?  – мгновенно сориентировался Мавродиус.
     — Его, достославного… Ознакомился уже с этой мистифицированной сагой?
     — Ознакомился конечно, в общих чертах. Как и всякий культурный человек. Что я вам? Деревня рязанская, что ли?
     — И как она тебе?
     — Читать можно… Чертовщины только много. Видать, у этого инженера человечьих душ совсем мозги набекрень съехали. Когда он это писал.
     — Но рукописи ведь не горят?
     — Не горят, наверное. — согласился Бобан. – Если гениальные…
     — Щелкопёрские тоже не горят. – уведомил его дознаватель. – Гниют лишь себе помаленьку. В следственных архивах.
     — А вы что про эту сагу думаете?
     — Я думаю, чтобы написать такое, душу надо продать. Или заложить.
     — Где? В дьявольском ломбарде?
     — А где же ещё? На небесах, наверно, ломбардов нет. А что, собственно, тебя не устраивает в этом шедевре?
     — Не меня, а Жоржа. – поправил Бобан. — Не вдохновляла его любовная линия данного творения.
     — Вот даже как? – Сергей размял очередную сигарету. – Это почему же?
     — Нет, к самой линии у него претензий не было. В целом всё вполне на уровне. И романтично, и
вдохновляющее…  для среднего общеобразовательного уровня. В общем, вполне достойно пера классика!
     — Так что же ему не угодило там? О чём речь, собственно?
      — Речь о самой первой встрече Мастера и Маргариты. – снова как школьнику принялся объяснять Бобан. — Вот она ему и не покатила! Мол, сам Шекспир назвал бы такое знакомство унылым собачьим флиртом, завёрнутым в ханжеские покрова.
     — Серьёзно? – с ехидцей обронил следователь. – А… не через чур ли он это?
      — А как иначе? Такая встреча героев, тем более, первая, – это ведь… первооснова? Стержень, фундамент? Ключ ко всей внутренней сути происходящего. Она половины всей книги стоит! Половины! А тут…  красивости какие-то пафосные. Надуманные, напыщенные. Как из бульварных романчиков. Лютики жёлтые, понимаешь… Противные донельзя почему-то. Дальше — больше. Он ещё и пошёл по её следам!
     — В смысле?
     — Просто следом увязался. Как за уличной красоткой…
     — И что из того? Увязался… Так можно что угодно разнести в пух и прах! И камня на камне не оставить от любого шедевра?
     — Вот так и надо делать – разносить! Без всяких скидок на престиж и ранимость! – горячо отреагировал номинальный квартиросъёмщик на последнее изречение опера. — Чтоб чувствовали груз ответственности и знали своё место! Поводыри… литературные!
     —  Тебе бы консультантом работать. Где-нибудь на «Мосфильме»… — заметил на это оперативный работник. — А то  смотреть стало нечего. Гонят одну дребедень … Одноклеточную.
     — Кстати, у Жоржа был свой вариант знакомства Мастера и Маргариты. И очень достоверный, надо признать! – добавил Сеня.
     — Так он что? Самого Булгакова пытался править?
     — А что? От него и не такого можно было ожидать. Тёмная лошадка! Необъезженная!
     — А знаешь, я очень даже разделяю его мнение. Насчёт… собачьего флирта. – неожиданно согласился Сергей. – В самом деле, слишком уж банально и нежизненно как-то это получилось у маститого. Слишком уж отвлечённо. Возвышенно невероятно…
     — Не в свои сани не садись… — буркнул на это Бобан.
     — А вариант Трикстера у тебя есть?
     — Есть где-то, в бумагах. Поискать надо. Хотите приложить его к следственным материалам?
     — Это уже моё дело! Приложить – не приложить… И не сомневайся, пожалуйста! Не пропадут его показания. Касательно… э…
      — Касательно самой первой встречи будущих любовников? Сгорающих в объятиях мгновенной и бессмертной любви?
     — Ладно, отставим в сторону литературные диспуты. И прочие следственные издержки. – подытожил следак. – Эта дискуссия – бесконечна! Ты номер нехорошей квартиры в романе не запомнил?
     — Тридцатая?
     — Нет, Симеон, пятидесятая!
     — И что из того?
     — А у тебя какая?
     — Тоже… пятидесятая. – Сеня озадачено покрутил головой. – Забавная статистика! Очередное совпадение, считаете?
     — Случайное, конечно. Бывает… — иронично заметил опер. — С той лишь разницей, что твоя, вообще, без номера. Почему номера на двери нет?
     — Вторую дверь поставил. После объявления бульбашами государственного суверенитета. – охотно объяснил тот. — Опасно, понимаете ли, жить стало. А до номера – руки так и не дошли. Столпотворение жаждущих лёгкой наживы не дало!
     — Опасно… — благодушно передразнил сыскарь. — Вас же весь город знает? Чего бояться?
     — Бережёного бог бережёт. Сами говорите.
     — Ну, с этим не поспоришь. При всём желании. Кстати, свет в квартире часто мигает?
     — Никогда не мигал. Ни разу.
     — А раньше у тебя тут ничего не было?
     — Чего, ничего?
     — Чего-нибудь необычного. Полтергейста или мистики какой-нибудь?
     — Не было, не волнуйтесь. Ни чудес не происходило, ни призраков не появлялось. Правда…
     Бобан замялся в нерешительности, явно не желая развивать момент, затронутый в беседе.
     — Колись, Сенюшка, колись… — подбодрил его опер. – Всё равно ведь я докопаюсь! Уж, поверь ты мне, дотошному и любознательному…  


© Copyright: аэ, 4 апреля 2021

Регистрационный номер № 000291350

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
 
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий