Романы

Жаневви 3. Владислава - пепел любви. Глава 8.

Добавлено: 1 декабря 2015; Автор произведения:Vilenna Gai 888 просмотров
article174318.jpg

           Герман был потомком самого Тиштриа, прославившегося в сражениях с Пари, демонами засухи. И если предок его был непревзойденный стрелок, то Герман обладал мастерством колдуна-заговорщика.  Приехав в колледж, он долго не мог понять, зачем или за что его сюда сослали, старшины семьи. Долго присматривался, прислушивался к окружению, понемногу исправлял ошибки молодежи и гасил в их умах зависть, пробуждающую засуху души. Привык к местности, втянулся и даже почувствовал вкус своей популярности. А он был красивым юношей, к нему тянулись девушки, мечтали о нем, хотя он и не сеял упований, не давал повода ни одной из них, во всей в округе, надеяться на большее, чем просто дружба. Ровно до тех пор, пока в колледже не появились сестры Гаи, рыжие гурии. Они были чем-то схожи с ним – дружили со всеми, но ни одного не подпускали к себе ближе вытянутой руки. То есть – так же как и он, сразу педалировали на невозможность краткосрочных амуров.  Первой из сестер его внимание привлекла Мирослава, несмотря на достаточно сильное сходство, именно она была нежнее и доверчивее. Однако проходили дни, а ее хрупкость становилось невидимой преградой закаленного стекла, практически бронированного. И Герман успокоился. Даже допускал те импульсы ревности, что исходили от женской половины, когда их бой-френды любовались Славками. Немного корректировал, кое-где подчищал память ревнивец, снижал ненависть. Вскоре решил покинуть эти места и отправиться домой, уточнить цель его пребывания в Оксфорде, как случилось нечто необыкновенное – он столкнулся с Владиславой. Ночью, на пустынной улице. И почувствовал важность своей миссии. К ней, независимой, сильной и  целеустремленной, стремилась разнообразная сущность человеческих пороков. Он заметил, как ее нравственность, привитая родителями словно броня, день изо дня дает брешь, открывая сердце, оголяя душу. Капля за каплей высокопробного яда, просачивалась вглубь ее разума, доводя девушку до истерии. Да, она держалась при людских взглядах, не жаловалась семье и даже берегла сестру от непонятных атак на ее психику. Но ночами, ночами Влада находилась на грани беды, оставаясь со своими кошмарами наедине. Герман не смог остаться в стороне и посчитал своим долгом помочь ей.  Помочь…. Сам не заметил, как неистово влюбился в нее, теряя самоконтроль, доходя до бесконтрольности, в желании быть с ней. Быть рядом – это меньше малого, чего он хотел по отношению к Владиславе. Он, потомок самого Тиштриата, колдун-парибанд, заболел любовью. А она, Владислава, ответила ему. Он видел, с каким вожделением девушка смотрит на него, чувствовал, как трепещет от его прикосновений. С каждым днем, Герман, сильней погружался в свою любовь. С каждой минутой проведенной рядом с ней, забывая обо всех и всем, привязывался к Владиславе. Поглощался ею, упуская соседство Мары, так стремившейся овладеть девушкой, получить еще одну невинную душу себе в услужение. Да, Герман по-настоящему полюбил. Все шло к тому, что он собирался признаться ей в любви, познакомиться ближе с сестрой, а затем и с их родными. Мечтал представить ее своим.  Как вдруг он получил послание из дома, с напоминанием о неотложных делах, с коими его сюда направили. Миссия – миссией, а любовь никто отменить не может.
Герман пропал на сутки, выслеживая цель. И вот, когда все уже было готово, когда он нашел искусно спрятавшихся Пари, Герман буквально наткнулся на Владу. Они встретились взглядом, и он словно прозрел, вспомнив, что Владка простая смертная. Он сделал то, за что возненавидел себя – забрал часть ее памяти. Совсем маленькую частичку, но и этого ему хватило, для душевной муки. Ибо он боялся, что стирая ее пребывание в лесу, которое девушка и так воспринимала как сон, он удалит и ее отношение к себе, коим дорожил неподдельно.
 Все это происходило с невероятной скоростью. С той самой, в которой человек живет в сновидениях. Как только Герман поднялся к верхушкам деревьев, оставляя Владку одну у входа в ее дом, он услышал зловещий смех и обернулся. Мара плыла над Владиславой, протягивая к девушке свои щупальца. Мара — жена Гипноса, мать Фобетора,  Фантаза и Морфея, сестра На- Хага, была за спиной Владиславы. Душа Германа похолодела. Он метнулся назад, собираясь вызвать Мару на поединок, как произошло невероятное. Мара утратила свое сияние и отлетела от Влады как воздушный шарик, уносимый ветром. Герман, ничего не понимая, все еще направляясь на помощь возлюбленной, буквально столкнулся с Марой и они вдвоем взлетели в небеса. Он потерял из видимости Владиславу, зато пристально следил за Марой. Та, хотя и потеряла мерцающие цвета «истерий», исходящих из ночных кошмаров спящих людей, была достаточно сильна. Мара сменила траекторию и вот она уже сама приближается к Герману, а по ночному городу раздается ее неудержимый смех:
— Никак наш милый, девственно чистый мальчик влюбился! Как же это трогательно! Интересно и что сделает твой папенька?!
— Боюсь, ты этого не узнаешь!
— Ой, как грозно! Не спеши, мальчишка, не смеши небеса. Кто ты, а кто я!
— Ты – Мара! Всего лишь фантом больных снов!
— Бррр! Как сказано. – Мара была настолько близко, что Герман слышал ее дыхание. Жар, вырывающийся при каждом звуке ее голоса, был похож на температуру мартеновской печи. И парень завис на месте, боясь, что его крылья вспыхнут. Мара приняла это как послушание: — То-то! Старших надо уважать. А то вздумал тут, сражаться! – ее пыл немного поутих. То ли она поостыла  в своей жажде, а возможно и решительность парня ее охладила. Как бы там ни было, но она, приобретя более спокойные оттенки своего сияния, не приближаясь к Герману, заговорила ровным голосом: — Влюбился! Ну что же, это прекрасно. По мне, так все должны пережить эту болезнь. Между прочим, ЛЮБОВЬ бывает опасней некоторых ядов. Ты напьешься ею, а вот за девочку я и гроша ломанного не дам. Ей-то, смертной голубке, не баюканной твоими Пари, и капли достаточно, чтобы покинуть этот бренный Мир, так и не примерив жизнь на себя.
— Что ты такое говоришь?! Причем тут яд? О каком забвении ты тут мне вещаешь?
— Ах ты, глупыш! Сразу видно – упорная работа застилает глаза. Да ты оглянись, посмотри вокруг. Потом встретимся.
— Стой!
— А я и не тороплюсь. Просто даю тебе время. Свое я взять всегда успею.
— Ты не тронешь ее.
— Не трону. Она сама отдаст мне все самое дорогое, что у нее есть.
— Я буду бороться за ее душу! И, клянусь честью деда, я умерю твою активность. Разгулялась ты, Мара, на этом свете, не пора ли тебе… на пенсию.
— Грозный, решительный, дерзкий. А ты мне нравишься  больше, чем  Таштриат. Правда, правда. Знаешь, а я сделаю тебе подарок.  Даю тебе семь дней. Да, семь дней и семь ночей. Познай этот мир, широко открытыми глазами. Пойми душу людскую и признай то, чего они хотят больше всего на свете.
— Всего лишь. – усмехнулся Герман. – И ты думаешь, мне на это нужна седмица?
— Торопыга. Необходима! И прежде всего именно тебе. А теперь последнее – главное. Дай девчонке право выбора. Не причаровывай  поцелуями, не завораживай словами. Полюбит сама по себе – оставлю девочку в покое. Ты тоже должен получать подарки.
— Не заговаривайся! Влада – Человек! А не игрушка.
— Человек… — Мара сделала вокруг него кружочек. На ее лице была задумчивость. Герман не торопил. Он изучал ее, присматривался. Знал о ней многое, но вот чтобы так столкнуться близко, да еще беседы вести, пожалуй, даже дед не похвастается. Их, с Марой, жизни и дела не соприкасались. Да, протекали параллельно. Частенько семья Германа избавляла чью-то душу от Пари, заранее зная, что Мара уже кружит рядом и подпитывается человеческой слабостью, затуманивая головы кошмарами сновидений. Влада же была не просто девушка, она была той, кто пробудил в сердце Германа огонь любви. И он готов был идти на любой риск, лишь бы спасти Владиславу и ее сестру.
Мара не обращала на него внимания, она не смотрела ему в глаза и не пыталась предугадать мысли, бурлящие в парне. Она думала о Владиславе. Только сейчас, в разговоре  с Германом, она уловила ту тонкую, ранее не замеченную, необычность девушки. Влада была сильнее духом, чем казалось на первый взгляд. И Мару это заинтересовало, как и назойливый, маленький ветерок, мешающий постоянно. Мара решила узнать тайну девушки, чем бы это не обернулось. Но Мара была бы не Марой, если бы не обернула собственную загадку в игру:
— Знаешь, я, пожалуй, погорячилась. Нет, нет, не спеши радоваться. Семь дней никуда не испарятся, ты их проживешь. И вот мое, последнее и главное условие – пусть твоя возлюбленная посетит твой клуб. Что, удивлен моей осведомленности?  Ну, бываю я в таких местах. Люблю развлекаться. Ты, как я смогла убедиться, тоже. Так вот – выдержит твоя подруга час в полной темноте – уйду, и ты многие годы не услышишь мое дыхание рядом. Нет… Что ж – на «НЕТ и суда нет», она моя!
— Я не стану играть по твоим правилам! Ты без всяких условий удалишься, куда подальше.
— Станешь! Мой маленький, грозный воин. Или она, – тут Мара слегка взмахнула рукой и Герман увидел Владку, словно стоял у окна и подглядывал за нею. Девушка была так бледна, так несчастна, что у него сжалась душа, и заболело в груди,  - она не дотянет до утра!
— Ты…. Ты — мерзкая, ненасытная, похотливая…., нечисть.
— Да, — пожала плечами Мара, с совершенно безразличным выражением лица, даже скучающим,- только кому от этого плохо? Не мне, так это точно! Ладно, мне пора, рассвет приближается. – и растворилась, оставляя за собой, как отголосок: — Не прощаюсь! Семь дней… 

         
 


© Copyright: Vilenna Gai, 1 декабря 2015

Регистрационный номер № 000174318

Поделиться с друзьями:

Чудо под Новый год
Предыдущее произведение в разделе:
Жаневви 3. Владислава - пепел любви. Глава 9.
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: +1 Голосов: 1
Комментарии (2)
Добавить комментарий
Анна Магасумова # 3 декабря 2015 в 23:06 +1
Очень необычно, но так интересно! 01-a84215497860969bc538d922f9907f7a0
Vilenna Gai # 3 декабря 2015 в 23:33 0
blum2
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев