Эротика

Мои университеты

Добавлено: 18 апреля 2017; Автор произведения:Анатолий Зарецкий 351 просмотр
article232576.jpg

“Безмолвное море, лазурное море, стою очарован над бездной твоей. Ты живо, ты дышишь”, – вдруг всплыли в памяти строки, как нельзя кстати, подходящие моменту. Жаль, забыл и автора, и продолжение. Завороженный, я застыл, как сомнамбула, на вершине холма санаторского парка. Надо мною бездонное небо, а впереди – такая же синева, вплоть до самого горизонта, где, казалось, высокий небосвод утонул в морской пучине, а та невероятным образом вздыбилась до самых небес. Ощущение, что стою на краю “земной тверди”, плывущей неведомо куда по безбрежному “морю-окияну” на трех библейских “черепашках” ...
“Чайка крыльями машет, за собой нас зовет”, – звонким мальчишеским голосом запела ошалевшая от радости душа… Вот только чаек отсюда не видать – далековато...
“Белеет парус одинокий в тумане моря голубом...” А это уже послание через века от любимого поэта Лермонтова… Увы, туман моря голубого чист аж до самого горизонта – на всей акватории ни суденышка, ни скромной лодки рыбака...
“Простор голубой, земля за кормой, гордо реет над нами флаг Отчизны родной”, – прозвучал, конечно же, и мой любимый “Марш нахимовцев”. Вот он, простор голубой! Я вижу его наяву, а ни годами представляю лишь мысленно! А вся Земля – это мой корабль… Я – рулевой, Великий Мореплаватель, устремивший его в бесконечные просторы Вселенной...
– Толя! Ты шо, уснул? – вернул в реальность Василий Георгиевич, –  Чи ты моря николы нэ бачив?
– Чи ни, – только и ответил ему.
– Пойдем, Толя!.. Побачишь ще. Никуды воно нэ динэться, а я на работу опоздаю, – окончательно развеял волшебные чары отец Толика Беленького.
Вздохнув, огляделся. Запомнить бы это местечко, чтобы приходить сюда хоть изредка.
– Ладно, пошли, – согласился с ним, и петляющая тропинка повела нас куда-то круто вниз в густую чащобу невероятно колючего кустарника.
– Обэрэжно, Толя, нэ зачэпысь, – предупредил провожатый. Вовремя предупредил – уже черкнул рукой, хорошо хоть неглубоко.

Попетляв минут десять, вышли, наконец, к санаторному корпусу. Тот ли это корпус, куда попал ночью, или нет, так и не понял. В свете дня все выглядело иначе и не столь таинственно.
Мы прошли в кабинет администратора.
– Давайте ваш паспорт, – попросила дама в белом, как у врача, халате.
– Нет у меня паспорта, – ответил ей.
– Забыли?! Как же так? Ехали в другой город и без документов?
– У меня его вообще нет. Я еще школьник.
– Школьник?..  Георгич, а как же я его оформлю? – растерялась дама-администратор.
– А ты запиши моим сыном. Его тэж Толиком зовут, – предложил отец Толика Беленького.
– Все одно, нужен документ.
– Ну, ладно, принесу его метрику, якщо знайду.
– Та зачем она мне? Он же у тебя взрослый, у него паспорт должен быть, а не метрика.
– Нэма в нього паспорту. Вин же военный.
– Та знаю… Шо будем делать, Георгич?
– Тоди запиши, шо вин мий младший, и тэж Толик. Тилькы нэзаконный. Из Харькова, – неожиданно выдал Василий Георгиевич.
– Незаконный? – удивленно спросила дама-администратор.
– Ну, да. Был грешок, – твердо ответил тот, добродушно хлопнув меня по спине.
– Ладно, Георгич, шо з тобою робыты… Так и запишу, харьковский сынок нашего Дон Жуана из Мариуполя, – рассмеялась дама-администратор.
Так я стал Толиком Стаскевичем из Харькова – младшим сыном Василия Георгиевича.

– Ну, прощевай, сынку. Мне на работу пора, – пожал он руку и вышел из кабинета.
Меня вписали в множество каких-то журналов и, наконец, повели на третий этаж, где показали чудесную комнату. Там я расстался со своим чемоданчиком, и мы направились в столовую. Утомленный обильным угощением у Стаскевичей, от завтрака отказался и лишь издали познакомился со столом, где будет мое постоянное место.
– Перед обедом зайди к врачу. Не забудь, – закончила инструктаж дама-администратор.
– Зачем? Я не болен, – ответил ей.
– Так положено!.. Раз уж попался, Стаскевич младший, живи по нашим законам, незаконное дитя, – насмешливо хихикнула она...
Вернулся в комнату. Раздвинув шторы, обнаружил дверь на широкую лоджию. Какая красотища!.. Балконы были только у моих друзей, а от нашего балкончика в маленьком домике дореволюционной постройки давно остались только две балки-рельсины и заложенная кирпичом дверь...
С лоджии виднелся лишь небольшой клочок моря с множеством кранов на берегу. “Морской порт”, – догадался я. Прямо у корпуса –  асфальтированная площадка, от которой волнами поднимался горячий воздух. Вдоль площадки – садовые скамейки, приютившиеся под кронами высоченных акаций, образующих тень, но скрывающих море. Жарко...
Глянув на часы, понял, что до визита к врачу успею сходить на море. Оставив в чемоданчике лишь полотенце и плавки, с необъяснимым трепетом отправился на первое свидание с безответной любовью детства и юности...

– Ключи оставь! – остановил уже знакомый вахтенный цербер, – А-а-а, это ты, дедушка?! А говорил, к Стаскевичам, – узнала она меня.
– Я и есть Стаскевич! Его младший незаконный сын.
– Та ты шо!.. То дедушка, то сын. Не крути, хлопец. Я его сына знаю. Выкладывай все, как есть, – вскочила она со стула и шустро направилась ко мне. Глядишь, еще не выпустит.
– Спросите у администратора, а я пошел – некогда мне тут с вами лясы точить, – сделал ручкой тетке, изнемогавшей от праздного любопытства.
– Ишь ты какой! Я еще ночью поняла, что ты не простой хлопец. Ишь, дедушка он незаконнорожденный… Ключи не дам, пока все ни расскажешь! – услышал ее голос уже в дверном проеме.
“Точно концлагерь. Вот и на допрос чуть ни попал”, – подумал, направляясь к знакомой лестнице...

И вот я на площадке, откуда впервые поприветствовал невидимое в темноте море. Теперь вижу… Вот только отсюда оно не небесно-голубое, каким виделось с холма, а изумрудно-зеленое, поблескивающее на солнце мелкой рябью своих волн. Оно – хамелеон, имеющий в запасе великое множество лиц и открывающий свою неповторимую красу постепенно и не всякому-якому, а лишь обожающему его беззаветно...
А вот и знакомые ажурные ворота, шоссе, одноколейка железной дороги и скромная набережная, еще хуже, чем у харьковской Лопани, где загорал, готовясь к этой поездке. Да и море отсюда какое-то серенькое, как обе наши речушки. А пляж – вообще смехотура. Полоска грязного песка, шириной метров пять, сплошь усеянная загорающими, скрытыми от посторонних взоров бетонной стеной набережной.
Но море обиженно шумело, мерно накатываясь на берег, и я простил ему береговую неустроенность. Здесь делать нечего, и я пошел вдоль набережной к каким-то синим будочкам, видневшимся вдали.
Минут через пятнадцать вошел на огороженную территорию чудесного пляжика с желтеньким песочком, кабинками для переодевания и грибками от солнца. Вот только от обилия отдыхающей публики некуда деться.
Приглядевшись, обнаружил, что преобладают женщины и дети разных возрастов. Отметив несколько ровесников, успокоился. Лишь у самой кромки прибоя нашел подходящее место, бросил чемоданчик и разделся.

Теперь только вперед! Разогнавшись, сходу нырнул в свободное от людей пространство и тут же уперся руками в дно. Вынырнув, встал. Воды – чуть выше колен, но она соленая, морская! К тому же теплая, как парное молоко… Да тут можно плавать руками по дну, как в детской колдыбане, если бы ни какие-никакие волны. Они подхватывали на мгновение и вновь опускали на место. А стоило опустить лицо в воду, и волна накрывала с головой. Отметив, что в волнах легче плавать, двинулся к буйкам, ограждавшим доступное простым смертным водное пространство. Лишь у буйков глубина оказалась чуть выше пояса. Немного поплавав вдоль буйков, вышел на берег.
– Это что, все море здесь такое мелкое? – разочарованно спросил у соседки с маленьким ребенком, загоравшим под зонтиком.
– Ну, да. Азовское море вообще мелкое, а здесь детский пляж, – открыла она мне Америку.
– Детский?!
– Детский. До пятнадцати лет.
– Ну, слава богу, уложился!.. А вам тоже до? – рассмешил ее.
– Я с ним, – показала она на малыша, – С ним меня пускают… А тебе лучше к порту пойти. Там глубоко. А нам туда еще рановато, – улыбнулась она.
– Да там пляж какой-то убогий, и весь забит.
– Ну, да. Места лучше с утра занимать, а то эти отдыхающие, – обреченно махнула она, – А ты что, к кому-то приехал? Я смотрю, загар не наш.
– Приехал из Харькова.
– Смотри, сгоришь. Рубашку одень, – посоветовала соседка.
– Не сгорю, – самонадеянно возразил ей.
Но, искупнувшись еще разок, вдруг почувствовал признаки солнечных ожогов. Вот это да! Обсохнув, оделся и, попрощавшись с соседкой, отправился на врачебный осмотр...

– Новенький? – спросила врач.
– Нет, Стаскевич, – пошутил я.
– А-а-а! Это ты родственник нашего Жоры?
– Не знаю я никакого вашего Жору.
– Ну, Георгия Васильича.
– Ему, да, – не стал пикироваться, решив, что “от перестановки мест …”
– И кем же ты ему приходишься?
– Внуком.
– Как это?! Его же Толик еще не женат.
– Ну, и что. Я незаконнорожденный.
– Как это?! Он же старше тебя всего лет на десять.
– На одиннадцать. И что такого?
– Путаешь ты что-то, хлопче! Раздевайся!
– Совсем?
– Не умничай!.. О! Уже сгорел! Щиплет?
– Да нет. Я уже пол-лета загорал.
– Да хоть всё! У нас всё одно сгоришь. В общем, два дня без моря. Понял? Я проверю!
– Понял, – ответил врачу, зная, что уже завтра, конечно же, отправлюсь на пляж. Быть у моря без моря! Бред!
Ну, а что делать сегодня? Ведь уже по дороге в столовую солнце обожгло даже через рубашку с длинными рукавами...

В обед познакомился с однокашниками моего стола. Две молодящиеся старушки лет сорока и такой же старичок-бодрячок. Меня восприняли на “ура”, и все втроем дружно взяли надо мной шефство.
– Чем тут заниматься, если на море нельзя? – сходу спросил шефов.
– Вечером фильмы показывают. Телевизор можно посмотреть, в биллиард поиграть, – просветил шеф.
– Танцы, – смущенно опустив глазки, с придыханием добавили шефини.
– Библиотека есть, но хороших книг мало или на руках, – добавил шеф.
– Это вечером. А днем?
– После обеда “мертвый час”. А вообще, можно в город съездить, – сказала одна из шефинь.
– А мертвый час обязательно?
– Конечно. Это же санаторий. Не выпустят, пока время ни кончится.
– Концлагерь натуральный! – снова от души возмутился я.
Странные люди эти взрослые. Телевизор посмотреть, в биллиард поиграть, почитать, а для теток – непременно танцы. Тут целое море под боком, а им в город съездить.
– А морские путешествия здесь бывают? – спросил шефа.
– Не знаю, – ответил тот, – Говорили, будет экскурсия на “Азов-сталь” и в какие-то музеи Жданова, а вот о морских прогулках – ничего.
– Жаль. А сбежать с “мертвого часа” можно?
– И не пытайся, Толик. За нарушение режима могут из санатория турнуть. Зачем это тебе?
“Все равно сбегу. Не заметят”, – решил я.

Но, вернувшись с обеда в комнату, неожиданно для себя, завалился спать. Даже в детстве никогда не спал днем. А тут. “Похоже, море сморило”, – подумал, засыпая.
Проснулся часа через три. Вот это поспал!
Спустился в холл. Какой-то старичок изумительно играл на пианино.
– Что это вы играете? Да еще без нот, – удивился я.
– Да так, все подряд. А ноты, молодой человек, у меня здесь, – тронул он голову, – Намечаю программу, то есть, что хочу исполнить за вечер, и играю.
“Как радио”, – отметил я, и все слушал и слушал его неотрывно, до самого ужина.
После ужина переместился в биллиардную. Скучно. Но вахту отстоял до самого отбоя. Что ж, первый день позади. Осталось семнадцать...
Прямо с утра съездил в город. Не Харьков, конечно, но жить можно – вполне приличное местечко, да и море рядом, хоть и мелкое. А поехал, потому что, складывая вещи в шкафчик, обнаружил кем-то забытую маску для подводного плавания. Не было только трубки. У местных узнал, что купить ее можно и на пляже, но втридорога. Узнал и адрес магазина туристических принадлежностей.
Вернувшись, обнаружил свалку вещей и смятую вторую койку. Похоже, кого-то подселили. Но, до обеда еще целый час, и я отправился на пляжик, что прямо у лестницы.
Не теряя времени, сбросил одежду и обомлел от нежданного “подарка”: прямо передо мной, притворяясь спящей, нагло раскинулась молодая женщина в темных очках. Похоже, лежала давно, потому что мокрые трусики, рельефно отформовавшие её прелести, высохли. А вот “муляж” был настолько привлекателен, что мгновенно ощутил, что еще секунда, и лопнут плавки. Не мешкая, бросился в воду и плыл-плыл-плыл, пока ни понял, что спасательный катер направляется не куда-нибудь, а ко мне. Развернувшись, устремился к буйкам. Когда выбрался на берег, соблазнительницы уже не было. Но, с тех пор место на пляже выбирал осмотрительней, ибо чувствовал в себе силы необъятные, бороться с которыми еще не научился.

После обеда познакомился с соседом по комнате.
Виктор прилетел сюда аж с Сахалина – родители отправили на море по профсоюзной путевке.
– Так у вас же целый океан под боком, – удивленно напомнил ему.
– Ну, не совсем под боком, да и купаться холодно. Холодное течение не дает. А тут бесплатная путевка на материк и самолет за полцены. Грех не воспользоваться, тем более, мы с отцом вместе работаем.
– Ты работаешь?! А я думал, школьник.
– Да ты что, Толик! Я школу в прошлом году окончил. В институт два раза поступал, мимо, – удивил он. А я-то его принял за ровесника.
После мертвого часа вдвоем отправились на море, в сторону порта. Там было чуть получше, чем напротив лестницы, да и море, конечно же, глубже, чем на детском пляже. Первым делом опробовал снаряжение. Видимость в мутной воде не ахти, зато плавать в маске оказалось гораздо удобнее. Теперь на воде мог держаться часами, причем, ничуть ни напрягаясь. Несколько раз намеренно заплывал за буйки, а заметив спасательный катер, успевал вернуться. Ласты бы, но на них денег не хватило.
Вечером, отправив Виктора в биллиардную, снова слушал пианиста...

И полетели-помчались дни-близнецы. К жаре быстро привык, солнце уже не беспокоило, а в теплом море мог находиться часами, плавая вдоль берега в зоне буйков.
Вечера не тяготили. Прямо под окнами были танцы под хорошую музыку. Взрослые обитатели санатория меня не интересовали, как и их танцы. Но музыку слушал с удовольствием. Первое время Виктор приглашал за кампанию, но я только смеялся:
– С кем танцевать? С тетками и старушками. Да я с девочками на школьных вечерах не танцевал.
– Ну, и напрасно, Толик. Здесь такие симпатичные тетки… Ну, ты, как хочешь, я пошел, – объявлял он и уходил вниз, а я, устроившись на лоджии, наслаждался теплым вечером и наблюдал за похождениями приятеля.
Удивляло, что молодой парень тянулся к взрослым теткам и приглашал только их, игнорируя девушек своего возраста. Когда спросил, тот лишь рассмеялся:
– Чудак ты, Толик. Тетку уговаривать не надо. Раз, и в дамках!
– А зачем уговаривать? Пригласил, и танцуй, – развеселил я молодого ловеласа.
– Ну, Толик!.. Танцы – это так. Самое интересное потом.
– Что потом?
– Да, все!.. Ты что, никогда с девочками не пробовал? – насмешливо взглянул Виктор.
– Пробовал… В детском садике, – сообразив все же, о чем это он, ловко соврал про детский садик, в котором никогда не был.
– А в яслях ни пробовал? – рассмеялся он.
– Нет, – обиделся я и даже отвернулся, внезапно ощутив, как лихорадочно забилось сердце, – Так вы что, по-настоящему? – покраснев, все же спросил опытного в этом деле приятеля.
– Нет, как в детском садике! – окончательно развеселился он.
– И где, интересно, вы этим занимаетесь? – одолевая стыд, поинтересовался, на всякий случай.
– В кустиках. Где же еще… А ты говоришь, танцы чепуха… Слушай! Идея! Давай, я завтра свою даму прямо сюда приведу?
– Приводи. Не жалко… А мне можно? – решился все же спросить, сообразив, что это естественный выход в моем безвыходном положении.
– Да ты что, Толик!.. Ты потанцуй, или у моря погуляй… Желательно до самого отбоя.
– Не бойся, не с ней. Я в принципе.
– А-а-а! Зацепило!.. Конечно, можно!.. Найди тетку и действуй. Только не говори, что школьник. Придумай что-нибудь. И годков прибавь, на всякий случай, а то не даст.
– А как я ее найду?
– Да она сама тебя найдет. Они для этого сюда и ездят! Как увидишь, что намекает, подходи смело.
– Да ты что?!
– Вот тебе и что. Не все, конечно. Но, некоторые точно!.. И молоденьких, как мы, любят, а ни ровесников… Особенно, кто в первый раз. Обожают учить… В прошлом году штук десять перепробовал, и всем говорил, что впервые… Так что, давай, не теряйся.
– Я не смогу. Стыдно, – разочарованно махнул рукой, хотя и догадался, почему так нескромно разлеглась на пляже та дама в темных очках.
“Наверняка для этого и приехала. Уж очень откровенно намекала, а я, дурак, не понял, сбежал. Где её теперь искать”, – невольно подумал я.
– Ладно, Толик. Найду тебе тетку. А завтра погуляй у моря. Договорились?
– Договорились.

На следующий день, едва начались танцы, отправился к морю. Как ни странно, любителей вечернего купания хватало. Да и у моря было прохладней, чем на площадке у санатория. А какие потрясающие закаты продемонстрировала в тот вечер природа! В городе таких не увидишь.
Но я ждал зрелища необычного – хотелось хоть одним глазком взглянуть на “лунную дорожку”, о которой немало прочел еще в детстве. Но луну скрывали тучки, а потом она совсем пропала. Словом, лунная дорожка так и осталась где-то в стороне.
А в номере ждал возбужденный Виктор:
– Ну, Толик, нашел тебе тетку. Завтра познакомлю.
– Где?
– На танцах, конечно.
– Да я танцевать не умею.
– Научит. Всему научит… Знаешь, как обрадовалась, когда узнала, что ты целка.
– Я целка? – невольно рассмеялся истерическим смехом.
– А кто же еще! Ты думаешь, так только девочек называют?.. Ладно, завтра она тебя мужиком сделает, – обрадовал он.
– Она хоть симпатичная?
– Да какая тебе разница! Там у них все одинаково… Ничего. Не крокодил… Не понравится, найду другую. Ладно, давай спать, накувыркался сегодня, – отвернулся он к стенке и мгновенно захрапел.
Мне же не спалось. Все случится уже завтра. Завтра впервые попробую с настоящей женщиной, с которой можно все. Вспомнил больших девочек, для которых был живой куклой, и не мог им ответить, когда трепали меня, как хотели, потому что кукла. Пожалуй, они сейчас такие же, как та неведомая тетка, возжелавшая сделать меня мужчиной. И для нее я буду такой же куклой, потому что целка. Вспомнил и совсем юных, которые лишь показывали. Засыпая, увидел и готовых на всё Нинку с Верочкой. Жаль, так и не решился исполнить, на что намекали глупые девчонки...
Всю ночь снились кошмары – черно-белые снимки из толстенной книги “Акушерство”, тайком позаимствованной у снимавших квартиру студентов-заочников медицинского вуза. Люди с фото внезапно оживали, вытаскивали торчащих между ног младенцев и предлагали влезть на их место.
– Да как я туда помещусь? – с ужасом прикидывал откровенную нелепицу.
– Девочки говорят, любой влезет, даже взрослый дядька. Там у нас растягивается, как резина, – голосом Нинки сообщила какая-то тетка, растопыренная на гинекологическом кресле, – Лезь, не бойся, а то останешься целкой, как твой Виктор.
– А он, что?!
– Испугался… Лезь скорей… Вылезешь, дам сиськи потрогать. Вон какие выросли… Я вижу, ты меня не помнишь, Толик? Или не узнал?
– Не узнал.
– Я же Верочка!
– Да ты что! Не может быть!
– Может. Девочки растут быстрее мальчиков и взрослеют быстрей. Ты вот еще мальчик, а я уже давно тетка. Лезь! – сердито захрапела она, растопыривая дырку огромными, как на картинке, щипцами. В ужасе проснулся. Рядом громко храпел соблазнитель Виктор...

К утру почувствовал себя разбитым, как никогда. Ощущения, как в канун болезни.
– Ну, что, Толик, готов потерять невинность? – насмешливым тоном спросил на редкость бодрый приятель.
– Слушай, Витя, а ты меня ни разыгрываешь? Может, ты все выдумал?
– Что значит, разыгрываешь?.. Не понял!
– Что тут понимать. Предложу тетке, а она мне пощечину влепит за такое предложение. А ты скажешь, пошутил.
– Ну, Толик, ты и фантазер!.. Ладно, предупрежу. Сама предложит, – обиделся Виктор, – Давай, умывайся и пошли на завтрак.
Как же медленно тянулся день! Хорошо, немного поспал на пляже. Вот только чувствовал себя, как невеста перед брачной ночью. Ее-то можно понять – страшно. А мне, с чего переживать? Ну, попробую разок. Тем более, сама предложит и всему научит. Наука нехитрая, но у многих, говорят, не получается. Интересно, что?.. Стыдно, конечно, если не получится, но она знает, что целка. Какие ко мне претензии? У меня и паспорта нет...
– Ну, что, пошли? – поднялся, наконец, Виктор, приглашая на танцы.
– Пошли, – обреченно ответил ему.
– Не дрейфь, Толян. Вечером посмеемся, – хлопнул по плечу приятель...
На площадке Виктор куда-то исчез и вскоре вернулся с двумя тетками. Одну уже видел, правда, с лоджии третьего этажа.
– Знакомьтесь. Толик, – представил он меня.
– Фаина, – протянула руку незнакомка – статная шатенка плотного телосложения.
“Она”, – уже не сомневался я. На вторую даже не обратил внимания, и парочка почти мгновенно испарилась.
– Потанцуем, или как? – улыбнулась Фаина. “Вроде не страшненькая”, – незаметно пригляделся к потенциальной партнерше.
– Или как… Танцевать не умею, а позориться не хочу, – ответил ей.
– Тогда пошли к морю, – предложила она и взяла под руку.
– Пошли, – согласился с ней.
Не заметил, как перешли на “ты”. Не удивляло, когда так обращались ко мне, но с дамой подобным образом разговаривал впервые. И едва установились неформальные отношения, меня понесло. С серьезным видом излагал ей, словно девочке-ровеснице, какую-то галиматью, а она, взрослый человек, непрерывно смеялась, как ребенок.
Не спеша, прошлись по набережной, полюбовались закатом. Что еще? “Похоже, всё”, – подумал, взглянув на часы, и, как оказалось, ошибся.
– А ты забавный мальчишка, – улыбнулась Фаина, – Девочкам такие нравятся. Неужели ни с одной не пробовал? – начала она щекотливый разговор.
– В детском садике, когда малыши показывали друг другу, – покраснев, соврал ей, как и Виктору.
Даже с ним говорить об этом было неловко, но, чтобы с теткой… Впрочем, если договариваться, то с кем же ещё… Правда, если верить приятелю, она действительно не против. Иначе, зачем бы потащилась со мной к морю и целый час слушала мои небылицы. Да и этот разговор начала первой… Интересно, что еще скажет, с трепетом ждал совсем уж немыслимого продолжения.
– Давненько… Малыши вырасти успели… Что ж, танцевать ты не захотел… А попробовать хочешь? – вдруг решительно спросила дама.
– Кто ж не хочет… С кем пробовать? – удивленно глянул на нее, от неожиданности забыв обо всем, что говорил Виктор.
– Как это, с кем?! Вон, сколько девочек на пляже!.. Только выбирай… А танцы… Одни женщины… А ты, с кем, – осуждающе улыбнулась она.
– Легко сказать… Только, кто позволит… Все такие неприступные, – безнадежно махнул рукой, вспомнив недавнее пляжное приключение.
– Так уж и неприступные, противный мальчишка, – рассмеялась Фаина и внезапно обняла, крепко припечатав к своим пышным прелестям, – Хочешь со мной?.. Дам, – шепнула на ушко и тут же любезно улыбнулась, словно предложила конфетку, а ни нечто запретное, "скрытое за семью печатями". Конечно, для нее это таинство давно не открытие, а скорей повседневная рутина, заурядное механическое действо, вроде вечернего туалета… Но, предложить ЭТО едва знакомому мальчишке, такое не укладывалось в голове.
– А можно?! – спонтанно вылетело у меня.
– Нужно! – ослабив рукотворный капкан, со смехом ответила дама, – Иди в свой номер, дверь не закрывай, подойду следом, – уверенно проинструктировала она и мигом растворилась в толпе танцующих.
“Маленький женский каприз”, – единственное разумное объяснение мало-помалу наполнило неким позитивным смыслом внезапно опустевшую голову. Но, время раздумий прошло. Пора действовать…

В номер влетел, как одержимый. Быстро создал видимость порядка и на минутку выскочил на лоджию, немного остыть от потрясения. Внизу гремела музыка и бодро гарцевали пары. Увидел и Виктора с подругой. Мысленно улыбнулся: “Сегодня вам придется в кустиках”.
Вернувшись, разобрал койку, и тут без стука вошла Фаина. От одного взгляда на доступную женщину, застучало, как в лихорадке, сердце, а хоботок предательски обратился в нескладный торчащий предмет, который не скрыть никакими брюками, тем более, спортивными. Невольно покраснел, но прятать не стал. Все равно через минуту предстанет обнаженным, да еще с твердыми намерениями.
– Мальчик готов, – заметив, одобрительно хохотнула дама и заперла дверь на ключ, – Скрипеть будем? – глянув на раскрытую постель, насмешливо улыбнулась она.
– А есть варианты? – покраснел еще гуще, живо представив страстные конвульсии сплетенных тел, сопровождаемые гипертрофированным скрипом пружин допотопных коек.
– Сними постель на пол – удобней и никаких скрипов, – предложила практичная подельница, и, пока перекладывал матрац, скинула платье.
“Толстушка”, – отметил, с интересом разглядывая женщину в обычном белье, – “Ходили бы так по пляжу, а лучше совсем голыми”, – мелькнула дурацкая мысль.
– Второй не нужен, поместимся на одном, – вдвое упростила она мою задачу.
– Так удобней, – не согласился с ней.
– Мы что, спать собрались? – уже заметно волнуясь, хохотнула Фаина.
– Скорей наоборот. Нас ждет борьба нанайских мальчиков с нанайскими девочками.
– Вот-вот, – захихикала дама, пытаясь расстегнуть неподдающийся лифчик. Хотел, было, помочь, но не успел, – Не надо. Потом так сниму, – остановила она.
А щечки покраснели! У меня-то давно полыхают… Неужели и тётеньки трепещут в преддверии запретных утех?.. Похоже, не очень-то часто изменяла мужу, а то и вообще впервые… А может, и нет у нее никакого мужа, и не было никогда… Да мало ли, зачем она в этом городе у моря… В общем, полная лажа, как и то, что она Фаина.
– А теперь выключай свет и раздевайся! – громом разорвала тишину четкая команда. Не подымая головы, мигом оголился и встал в нерешительности, кожей ощущая, куда смотрит моя дама, – Дурачок… Наоборот не догадался?.. Ладно, уж. Похвалился своими причиндалами… Выключай! – окончательно смутила она, и оттого в наступившей кромешной тьме неожиданно потерялся, – Иди ко мне, глупенький мальчишка, – услышал призывный шепот откуда-то слева-снизу.
“Уже лежишь, голая кукла… Сейчас я тебя поимею”, – заколотилось сердце, запуская механизм предстоящего таинства, – "Не подведи!” – проверил, на всякий случай, пульсирующий от напряжения “причиндал”, осторожно опустился на колени и наощупь устремился к долгожданной цели – готовой к соитию женщине.
– Стой-стой… Какой шустрый мальчик… Это тебе не с сопливыми девочками из детсада… Не торопись ты так, успеешь… Не лезь… Я сама… Не спеши… Никуда не денусь, сейчас дам, – шумно дыша, горячо шептала она, умело парируя мой напор, а я от дикого возбуждения уже ничего не соображал. Лишь почувствовал, как ее рука уверенно захватила кончик и потянула к себе. Конечно же, поддался и сразу остро ощутил сладкий миг касания к чему-то хоть и знакомому, но давным-давно недоступному, – Суй, – едва расслышал главную команду и одним движением легко скользнул вглубь желанного женского тела, до самого упора.
Негромко ахнула невидимая в темноте Фаина:
– Хватит-хватит!.. Ты что, весь решил туда влезть?.. Не надо глубоко… Теперь потолкайся взад-вперед … Ну, давай!.. Вот так… Так… Хорошо!.. Хорошо… Хорошо… И не кончай, пока ни скажу.
Вот это, называется, отдалась!.. Лежит, насаженная, как бабочка на булавку, и ещё командует, как её иметь… Уж этой нехитрой гимнастике давно обучен любознательными соплячками… Впрочем, разницы никакой – похоже, у всех там “только дырочка для хвостика”, – как определилась моя юная подружка Любочка. “Дужче-дужче”, – вдруг всплыло из бурного детства, и чуть, было, ни рассмеялся, когда услышал знакомый вариант:
– Сильней-сильней!.. Так!.. Так!.. А-а-ах!.. А-а-ах!.. А-а-ах! – в экстазе "заахала" моя взрослая кукла, четко отслеживая частоту колебательного процесса, – Всё-всё, хватит!.. Я кончила, – в самый неподходящий момент остановила она, ловко соскочив с “булавки”, грубо тыкавшей её нежный орган.
– Что кончила? – откровенно удивился, медленно приходя в себя, но так и не ощутив никакой “приятности”, как и тогда, с большой девочкой.
– Ну, испытала удовольствие… Думала, не успеешь коснуться, уже всё. А ты разве нет?
– Нет, – ничего не понимая, ответил ей.
– Ладно, полежим немножко. Отойду, можем повторить.
Разочарованный прерванным актом, улегся рядышком на голый пол и попытался, было, обнять даму – уж очень захотелось потрогать ее выпуклости. Солидные, не то, что у девчонок.
– Не надо, Толик, жарко, – возразила та. Странно… Впрочем, всё правильно. Похоже, в этой, так и не освоенной гимнастике, я до сих пор “кукла дурна“. Может, потому и не испытал ничего от первой близости. Зачем кукле какие-то чувства. “Не надо глубоко… И не кончай, пока ни скажу”, – вспомнил нехитрую инструкцию… Сказала, как отрезала!.. Уж лучше бы отрезала, а то эти окаменевшие причиндалы того гляди лопнут… Нет, с кукольными мыслями ничего не выйдет… Даже посмотреть, чем тетки отличаются от сопливых девчонок, и то не позволила. Хотя, и так понятно, видел на картинках. Но, всё равно интересно…
Минут через десять полной тишины, наконец, услышал:
– Давай, мальчишка, лезь уже… Можно, – и все повторилось, как впервые, – Всё. Кончила… Включи ночничок, – попросила партнерша.
Когда вспыхнул свет, увидел, что она стоит у стола в трусиках и лифчике. Похоже, финиш.
– Поцелуй меня, – неожиданно попросила дама.
Удалось, как ей хотелось, или нет, не знаю, но вдруг почувствовал, что напряжение стремительно перерастает в боль, как это было, когда сорвалось с Нинкой. Но даже большая, но глупая Нюрка, с которой долго лежал в изоляторе инфекционной больницы, и та по своему детдомовскому опыту знала, что в конце акта “туда надо пописать, чтоб были детки”. В юном возрасте это было физически невозможным. А что мешает сейчас, когда нереализованных запасов жизненных соков на троих Фаин, и живое вместилище рядом, правда, уже упакованное в красивые трусики.
– Может, еще попробуем? – робко предложил, решив, что не остановлюсь, пока сам ни захочу.
– Нет-нет, Толик. И так голова кругом… Не ожидала, что так заберет… Да и поздно уже. Нам пора. Спокойной ночи, – чмокнула в щечку, накинула платье и стремительно выскочила за дверь. А я стоял столбиком и не мог шевельнуться от боли. Хорошо хоть знал, что делать, и минут через десять уже спал мертвецким сном…
– Ну, как? – спросил утром Виктор.
– Нормально, – ответил ему.
– Сегодня моя очередь, – тут же определился он.
Вечером на танцах Фаину не обнаружил. А утром следующего дня узнал, что она уехала.
– Как уехала? – растерянно спросил Виктора.
– Как все – путевка кончилась. Кстати, ты ей очень понравился. Теперь моя Олька возжелала с тобой попробовать, – сообщил он.
– Да пошла она! – вполне конкретно ответил ему.
Больше на танцы не ходил, решив, что с меня хватит и одного эксперимента...

А однажды в порт пришел греческий корабль. Мы так и не узнали, с какой целью, но вечером на танцах вдруг появились греческие моряки. И на несколько дней танцы стали главным развлечением отдыхающих.
“Вот теперь я действительно в Греции”, – размышлял, пытаясь уловить смысл восторженных фраз на незнакомом языке, – “Они вернулись в свой Мариуполь, хоть ненадолго, и теперь рады без памяти. Вон как воркуют. Знать бы еще, о чем?” А в порту стоял ярко освещенный “грек” – их огромный плавучий дом.
Но как-то утром корабль исчез, будто и не было его никогда. Порт надолго опустел, так больше ничем и не порадовав.
Ну, а в пляжной зоне, кроме спасательных катеров, тоже ничего не заметил, даже гребных лодок. Что уж говорить о парусниках. “Их нет у меня”, – как в какой-то цыганской песне.
Через день после ухода “грека” проснулся от необычного шума за окном. Оказалось, на город обрушился ливень с сильным ветром и градом. Глянув на море, увидел, что оно в белых “барашках”. Неужели шторм?
Сразу после завтрака отправились с Виктором посмотреть. И вправду шторм. Похолодало. Порывистого ветра уже не было, да и дождь прекратился, а огромные волны накатывали и накатывали на пляжный песок, разбиваясь о двухметровую каменную стену набережной. Это было нечто! В туче соленых брызг светилась радуга. А побелевшее от пены море рокотало, сокрушая сушу. Жаль, не разрешали купаться. Специальные патрули и спасатели были начеку и быстро отлавливали потенциальных нарушителей. А сколько всякой дряни выбросило тогда море. Похоже, не только дряни – энтузиасты, жаждущие сокровищ, долго еще ковыряли палками береговой мусор...
Дня через три погода наладилась, и время вновь полетело. К Стаскевичам так и не попал. Дважды подходил к их дому, но поговорить удалось только с волкодавом Серёжей. Узнал он меня, или нет, но не лаял, а внимательно слушал мои речи из-за калитки. Похоже, хозяева были на работе...

Незаметно подошел последний день у моря. Завтра утром поезд. Еще вчера попрощался с Виктором – его самолет летает на Сахалин раз в неделю.
Прямо с утра, еще до завтрака, в последний раз пообщался с необщительным Серёжей, а потом попытался отыскать дорожку, по которой шли тогда с Василием Георгиевичем.
И – о, чудо! – неожиданно вышел на памятный холм. И снова был очарован волшебной картиной морских просторов. Кажется, совсем недавно мы стояли здесь с отцом Толика Беленького, открывшим мне этот мир, и как, вроде бы, давно это было. А теперь только и остается широко развести руки, как он, и попрощаться:

Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Это уже наверняка Пушкин, кто же еще! Вряд ли наши великие поэты были в Мариуполе, но Лермонтов, возможно, навещал Тамань и видел это море, только с другого берега. Во всяком случае, его герои бродили по тем местам. И море тогда было точно таким, каким вижу его я.
Жаль, не пишу стихов, а лишь под настроение вспоминаю через пень-колоду чужие. Но я еще школьник и только учусь. Да и море это увидел впервые. Нет, оно меня не разочаровало. Я люблю его, как и прежде, но не фантастическое, созданное воображением, а реальное, земное.
Что ж, до свидания, море! Я запомню тебя таким...

Вечером, слушая “прощальный концерт” пианиста, невольно впал в состояние меланхолии. Когда еще вернусь сюда, в Мариуполь, и вернусь ли когда-нибудь.
На минутку вышел на танцплощадку и вдруг прямо перед собой увидел Ольгу, сидевшую в гордом одиночестве. Наши взгляды встретились. Я кивнул, а она вдруг призывно махнула рукой. Подошел:
– Здравствуйте, Оля.
– Здравствуй, Толя… А почему на “вы”? Мы же друзья.
– Согласен… Почему одна?
– Не одна – с тобой.
– Да я не по этой части.
– А мы можем и не по этой, – улыбнувшись, вдруг косвенно подтвердила она слова Виктора.
– Ты это серьезно?.. А как же Виктор?
– А что Виктор. Бросил нас обоих. Что нам остается? Не будем же мы терять последний вечер. Согласен?
– С чем? – сделал вид, что не понял вопроса. А сердце уже забилось, разгоняя молодую кровь.
– А Фаинка говорила, понятливый… Не забыл Фаинку?
– Как забудешь… Первая женщина.
– А ведь первой могла быть я, Толик.
– Как это?
– Просто, Фаинка выиграла… Но я согласна и второй.
– Да ладно тебе.
– А что, Толик… У меня такая же… Хочешь проверить?
– Хочу, – не стал спорить с теткой. Будь, что будет. Если шутит, пусть шутит. А нет – еще одно приключение на закуску.
– Тогда не закрывайся. Перед отбоем приду, – пообещала дама...
Вот это сюрприз! Хоть и сомневался, что придет, но к визиту подготовился, да и дверь оставил открытой, на всякий случай.
Минут за пятнадцать до отбоя она скрипнула, и на пороге возникла Ольга, в голубеньком халатике и домашних тапочках. Но, какая!.. Если бы не знал, что она минимум вдвое старше, воспринял, как ровесницу – так молодо выглядела моя дама в своем домашнем наряде. Невысокого росточка, стройная подвижная брюнетка с живыми карими глазками и ямочками на щечках, тронутых легким румянцем, заметным даже в полумраке номера.
Нет, эта тетка мне откровенно нравилась. Но куклой для нее не стану. Не выпущу, пока сам этого ни захочу. Я – мужчина.
– Это что, у нас сегодня половая жизнь? – рассмеялась Ольга, глянув на приготовленное на полу ложе.
– Так прохладней, – покраснев от слишком уж откровенного словосочетания "половая жизнь", кивнул в сторону вентилятора.
– А ты изобретатель, – похвалила подруга.
– Да уж. Шампанского бы, да денег нет. Все ушли на амуницию для подводного плавания, – благородно соврал ей.
– Кто ж знал, что это случится в последний вечер, – согласилась моя дама, – Ну, раз нет шампанского, приступим к сладкому, – сбросила она халатик.
Боже мой! Какая она красивая! Я смотрел, и не мог оторваться от картины "Ольга в неглиже".
– Не смущай меня, Толик, – еще больше покраснела подруга, а я-то думал, тетки не краснеют.
– Олечка, не боишься, а вдруг дети? – задал ей глупейший в такой ситуации вопрос.
– Да я рада буду!.. Назову его Толиком… А то уже тридцатник, а я ни разу не рожала… Ладно, Толик, хватит о грустном. Лучше не теряй время, выключай иллюминацию, – кивнула она на ночничок.
Вот еще! Даже девочек рассматривал на солнечных полянках, а эти тетки, оказывается, любят темноту.
“В темноте зачинаются дети”, –  вспомнил где-то прочитанную глупость. Похоже, не зря снились младенцы из акушерской книги студентов-медиков – наверняка родит нашего сына. Тогда пусть будет темно, решил я, и номер погрузился в непроницаемый мрак. Возвращаясь к партнерше, едва ни наступил на нее – та уже заняла свое место на любовном татами.
– Ого! – услышал знакомый возглас девочек, впервые трогающих мое достоинство. Но, чтобы тетка… Неужели, у Виктора меньше? Или это “ого” простая женская уловка, чтобы стимулировать партнера? Вот, чего не надо, того не надо – я был готов еще на танцплощадке, когда только намекнула.
Что ж, держись, Олечка! Я и здесь постараюсь тебя удивить.
Пресловутое “ого” оказалось не шуткой – углубиться в сопротивляющееся женское лоно удалось не сразу. А говорила, такая же, как у Фаинки. Никакого сравнения. Несколько толчков, и оказался в Раю. А вот и знакомые признаки извергающейся лавы. Всё...
Но партнерша молчит, и, преодолевая естественное желание остановиться, продолжаю “штовхать и штовхать”, пытаясь утонуть, как можно глубже. Еще минута-две, и почувствовал второе за сеанс приближение к Раю. И тишина...
– Ну, Толик! – раздался, наконец, мой приговор, – Права Фаинка… Я уже три раза кончила, а с твоим Виктором, да и с моим дураком-мужем, ни разу… Боже мой! Ну, почему так неудачно выпал жребий. Все ночи были бы нашими, Толик. Как же мне не везет, ни с мужьями, ни с любовниками, – возбужденно запричитала она, и даже, мне показалось, всхлипнула.
– Ладно, Олечка, у нас вся ночь впереди, – обнял ее, чтобы успокоить.
– Всего одна, Толик, – доверчиво прижалась она своими тверденькими, как у девочек, пышностями.
– Одна, но какая! – попробовал вдохновить нежданную подружку, скрасившую мою последнюю ночь в городе Жданове.
– Толик, а ты мог бы меня полюбить? – вместе с убийственным вопросом обрушила она целый водопад искренних слез.
– Конечно, Олечка. Я и так тебя люблю. Хочешь, еще разик докажу?
– Хочу! – сквозь слезы рассмеялась пылкая любовница...
Мы очнулись, когда в номере стало светло, даже при закрытых шторах.
– Ну, мне пора, любимый, – растолкала меня уже одетая Олечка, – Прощай, Толик, я не забуду тебя никогда.
– Я тебя тоже, Олечка, – ответил ей, как когда-то Верочке, ясно осознавая, что повторения не будет. Неумолимое время уже давно развело нас навсегда. Когда я родился, она была старше, чем я теперь.
Когда Олечка ушла, мне приснилось море, каким увидел его с холма в первый день нашей с ним встречи...

А часа через три – ураганный штурм общего вагона, где едва ни расстался со своим чемоданчиком, выбирая, он или безнадежно прижатая к чему-то твердому рука. К счастью, спасти удалось и то, и другое...
– Мариамполь-Мариамполь! Не забуду я море твое, – весь день стонал под гитару молодой человек, развлекая двух симпатичных попутчиц, а заодно и полвагона пассажиров.
– Почему Мариамполь? – спросил, когда тот на время затих.
– Это древнегреческое название Жданова, – пояснил он.
– А я думал, Мариуполь, – высказал ему свое мнение.
– Индюк тоже думал, – с ехидцей сострил “знаток”, поглядывая на подружек.
– И придумал Мариамполь, – добавил я под дружный смех всего купе.
А потом пошли анекдоты, и о городе, подарившем мне море, больше никто не вспоминал.


© Copyright: Анатолий Зарецкий, 18 апреля 2017

Регистрационный номер № 000232576

Поделиться с друзьями:

Фотомастер. повесть. глава девятнадцатая 18+
Предыдущее произведение в разделе:
Дневничок. Часть 2
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий