Эссе и статьи

А.Посохов "ЛЕНИН... ПУТИН... МЫ" (книга) 2

Добавлено: 3 сентября 2019; Автор произведения:Александр Посохов 318 просмотров


 
ТЕЛЕВИДЕНИЕ И МЫ
 
 
   На днях актёр Леонид Ярмольник назвал телевидение лёгким жанром, часто недостойным. Главным провалом современного телевидения, сказал он, является отсутствие морали и культуры. «Меня учили другие педагоги, тогда была другая мораль, другие приличия были – вернее, тогда приличия были, сегодня их нет...». Ценз того, что можно на телевидении, а что нельзя, по его оценке, упал ниже плинтуса.
 
«Место встречи» назначил мне Норкин.
Я и явилась, разинув рот.
А в результате – смешки, поговорки,
И на прощание – анекдот.
 
   Сегодняшнее наше телевидение Ярмольник сравнил с «отхожим местом», куда приходят только для пиара и выливания грязи. О низком профессиональном уровне и вопиющей коммерциализации российского телевидения последних лет говорили и говорят многие известные люди. А какое ещё иное отношение к нашему телевидению может сформироваться при просмотре телефильмов, например!
 
Что за фильмы нынче в моде,
Удивляется народ.
Будто все их производит
Мыловаренный завод.
 
   А уж разных однообразных общественно-политических программ на главных каналах стало так много, что, по-моему, их уже больше, чем вообще всех нас, потенциальных зрителей.
 
Первый канал – что витрина
СМИ за общественный счёт.
Кто же там Екатерина,
«Время покажет» ещё.
 
   Претензии у таких шоуформатных программ, судя по их названиям, серьёзные, интригующие и многообещающие, а на деле почти всегда всё выливается у одних – в тары-бары, у других – в бары-тары, а у третьих – в растабары.  
 
«Право голоса» есть у каждого,
Утверждает Роман Бабаян.
Но сей лозунг нам, опытным гражданам,
Представляется шуткой армян.
 
   При этом самим ведущим и постоянным участникам таких шоу явно кажется, что они – долгожданные и абсолютно уникальные толкователи истин и ярко светящие «телезвёзды».
 
В «60 минут»
Никогда не лгут.
Там супруг с супругой
Пленяют друг друга.
 
   И, наконец, о высшей степени неуважения к нам – о рекламе на ТВ вообще и её количестве в частности. Похоже, наших  теледеятелей совсем не интересует, кто там перед экраном. Ибо по логике объёма, содержания и размещения обрушиваемой на нас рекламы руководствуются они в своей работе одним гнуснейшим принципом – «А куда вы денетесь!». Руководствуются им и злорадно издеваются над нами. А почему? Да потому, что уверены – как во время разных войн, спасаясь от голодной смерти, за буханку хлеба люди готовы бывают отдать всё на свете, так и мы с вами будем сидеть в своих квартирах после работы, в плохую погоду, и всё равно глазеть на их продукцию, лишь бы занять себя чем-то в камерных условиях, не умереть от скуки и не остаться без важных новостей. Они знают, что привычка и необходимость смотреть телек заставит нас смиренно терпеть их безмерные и во всех смыслах халтурные изыски, выкрутасы и выпендрёж перед заказчиками и рекламодателями. Короче, наши телевизионщики и их властные хозяева и покровители собственной материальной выгодой озабочены, а не обязательными в таком виде деятельности атрибутами – мерой, моралью и культурой. Только при чём здесь мы? Вот этот, отнюдь не риторический, вопрос мы все очень даже вправе задать нашим высшим чиновникам. Ибо телевидение – это давно уже не жанр, это жизнь. А за жизнь своих граждан отвечает государство.
   Закончил писать эту статью при включённом телевизоре. Только что ведущий программы «Время покажет», объявляя перерыв на рекламу, назвал её на Первом канале «святой вещью». Всё, приплыли! 
 
   2018 г.
 
* * *
 
 
 
ДЕТИ И МЫ
 
 
Для кого-то как Мессия
От запора – клизма.
Призрак бродит по России,
Призрак дебилизма.


   По сообщениям в СМИ министр культуры Владимир Мединский заявил недавно, что в России за 20 лет выросло поколение людей с искаженными знаниями об истории государства. Об этом он сказал во время презентации своей книги «Война — Мифы об СССР 1939-1945 годов» на международной книжной ярмарке в Белграде, передает РИА Новости. «Я работал в комиссии правительства по истории Второй мировой [войны] и много ездил по стране, общался с молодежью, со студентами. (...) Они либо ничего не знают, или у них голова забита всякой чушью». По словам главы Минкульта, молодые люди получают знания из голливудских фильмов, статей в интернете и компьютерных игр. Мединский подчеркнул, что история определяет шаги людей сейчас, «за это идет информационная война во всем мире».
   Я эту коротенькую статейку в виде заметок назвал «Дети и мы» исключительно под влиянием очень, на мой взгляд, пагубной, невесть откуда взявшейся, привычки у нас сейчас относится к взрослым людям, как к детям. Послушаешь, почитаешь разную информацию, так выходит, что нынешние наши 20-летние всё ещё, оказывается, «девочки» и «мальчики», а 30-летние – «юноши» и «девушки». Вот и получается, что те, кого я имею в виду в данной статье, то есть 18-летние – просто «дети». По этой градации во времена даже позднего СССР, совсем недавно, на заводы и на стройки (после ПТУ, например) шли работать вообще «младенцы».  
 
Мыслишкой я одной загружен,
И душу мне она совсем не греет.
Детишки раньше жили хуже,
Но были они лучше и добрее.
 
   Вот ещё тезисы из СМИ о том же: молодежь стала проявлять меньший интерес к получению знаний; учителя и  преподаватели ВУЗов жалуются, что с каждым годом учить становится всё сложнее, а общий кругозор у молодежи становится всё уже; раньше молодые люди думали, что знания – сила, а сейчас считают, что знания не нужны. Ничего крамольного в дополнение к этому не скажу, если отмечу от себя, что многие молодые люди полагают сейчас, что устраиваться в жизни надо (или приходится) в расчёте не на голову, а на другие части тела.
 
Что за мода или мания
В бизнес – кастингах, так сказать:
Чтобы стать лицом компании,
Надо задницу показать.
 
   Голова забита чушью – а кто в этом виноват? Глупее ведь, в принципе, дети не стали. Время другое, такова новая жизнь – вот именно!
 
«Мы – не рабы, рабы – не мы!» –
Провозглашали предки.
Боюсь, что так же о себе
Не скажут наши детки.
 
   Что сами мы, взрослые, натворили за последние годы своими сумасшедшими реформами, то и получили.
 
Девушка с веслом, скульптура –
Вдаль ушедшая натура.
А пришедшая натура –
Девка с банкой пива, дура.
 
   С сигаретой ещё… Абсолютно привычная картинка для многих российских городов. И для Москвы, в том числе, к сожалению.
 
Умную искать девицу
Выдвигаться зря в столицу:
По другим там есть приметам,
А по этой – все с приветом.
 
   Ну и, наконец, мат – это нечто совсем удручающее. Беда даже не в том, что звучит он из уст детей открыто, в полный голос, без стыда (как бы не сквернословят уже, а так разговаривают). Беда в том, что одним грязным словом в момент его применения заменяется десяток-другой иных нормальных красивых русских слов, выражающих и отображающих мыслительный процесс и состояние души. И постепенно, неотвратимо происходит обратная зависимость – одно примитивное грязное слово убивает мысль и обедняет душу. Вот и вынуждены родители сокрушаться потом – что же произошло к 18-ти годам с их весёлым, светлым, чистым, умным и талантливым чадом? Мат – это главный враг наших детей, как и тот из нас, кто сам матерится и преступно допускает нецензурную лексику в публичном пространстве!
 
   2018 г.
 
* * *
 
 
 
БАБУШКА И МЫ
 
 
   1971 год. У нас с братом умерла бабушка, было ей почти 80. На Урале она оказалась во время войны, эвакуированная. Жила она когда-то в Питере и, если верить ей, то она даже с Лениным встречалась, в Смольном. Вспоминала его и плакала при этом почему-то. Помню, особо отмечала, что вождь был невысокого роста, чуть выше неё – метра полтора с кепкой, как говорят. И всё причитала, качая головой: «Хороший человек был».
   Но не о том речь.  Мне было 21, а брату 18. Я работал в учреждении культуры простым инструктором, а брат на крупном оборонном заводе электриком. По нынешним временам – ну кто мы такие? Никто – самые обычные люди, пацаны ещё, можно сказать, ни связей, ни положения, только жизнь самостоятельную начинали. Свердловск – город большой, а мы в нём – одни из сотен тысяч.
   Однако… Я лишь заикнулся на работе, что у меня умерла бабушка, похороны в такой-то день, и мне сразу, без лишней волокиты, выделили автобус. А брату сказали, что выделят бригаду с машиной. Бабушка у нас тоже была самой обычной старушкой-пенсионеркой. Выдающихся заслуг перед государством у неё не было, и никто из посторонних о ней ничего не знал. Но никаких подтверждающих документов о том, что она наша и что она действительно умерла, мы своим начальникам не предоставляли.
   И вот похороны. Декабрь. На улице минус 40! «Мой» автобус с утра у дома, а «машина брата» задерживается. Полдень уже. Ну, думаем, обманули. Вдруг, чувствуем и слышим, дорога задрожала. Видим, к дому подъезжает громадный военного образца грузовик с колёсами, почти такими же, как у трактора «Беларус». И шесть мужиков в кузове стоят за кабиной. Поздоровались с братом и спрашивают: «Ну, где бабуля?». Оказывается, они до прибытия по указанному адресу могилу на кладбище копали…
   Похоронили мы нашу бабушку достойно. Родственников и других, ещё живых бабушек, после поминок развезли на автобусе по домам. Мужики-помощники, что с завода, славно выпили и закусили, даже песни попели. Короче, всё получилось как-то ладно, по-человечески. Несмотря на лютый мороз и мелкие материальные затраты. Никаких официально отгулов на день похорон никто нам с братом не оформлял, и ни копейки из своих зарплат мы за невыход на работу не компенсировали…
   Давно это было, очень давно. Но помнится с каким-то щемящим умилением и светлой грустью до сих пор. Попутно и время минувшее вспоминается. Но так, что не хочется сравнивать при этом некий социализм с неким капитализмом и рассуждать, а были ли они или есть в российской истории и что из них лучше. Но жизни-то реальные в разные времена, сейчас и тогда, сравнить можно. Без политических россказней. Бабушка-то наша реально умерла, и «культурный» автобус, и рабочие на грузовике с известного на всю страну завода реально были. И мы с братом реально чувствовали себя тогда вполне уже взрослыми и вроде как уважаемыми людьми. За спиной у каждого из нас вроде как реальный коллектив был, и реальные товарищи были, если позволите. И многие из наших товарищей тоже могли тогда без разорительных хлопот, с честью и приличием, похоронить своих бабушек. Жаль только, что через 20 лет мы всем народом свою страну так же достойно похоронить не сумели…
 
На кладбище государств
Одна эпитафия:
«Государство уходит –
Приходит мафия».
 
   2018 г.
 
* * *
 
 
 
КИНО И МЫ
 
 
Что за фильмы нынче в моде,
Удивляется народ.
Будто всех их производит
Мыловаренный завод.
 
   Верили до нас, остаётся и нам верить, что Ленин действительно сказал Луначарскому в 1922 году следующее: «Вы у нас слывёте покровителем искусства, так вы должны твёрдо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино». Ещё в той беседе Ленин вроде как говорил об «определённой пропорции между увлекательными кинокартинами и научными», особо указал на роль хроники, с которой надо начинать «производство новых фильмов, проникнутых коммунистическими идеями и отражающими советскую действительность», подчеркнул необходимость цензуры («ленты контрреволюционные и безнравственные не должны иметь места»). В последующие годы, вплоть до Горбачёва, понятие «контрреволюционные» означало уже «антигосударственные» и имело соответствующее применение. Сейчас же ни то ни другое понятие ничего не значат, как и понятие «безнравственные» – мы ведь умнее и свободнее. Правда, особо «умные и свободные» и тогда шутили: «Из всех искусств важнейшими для нас являются кино, вино и домино». А я бы сейчас в этой фразе слово «кино» убрал, а «домино» заменил бы на «казино».
 
Посещаю казино,
Хаус, маркет и бутик.
Ибо я уже давно –
Не товарищ совьетик.
 
   А почему убрал бы? Да потому, что нет у нас сейчас никакого «кина»! На старом советском кино поколения выросли, во всех формирующе-воспитательных смыслах. Не знаю даже, что и важнее было тогда в СССР – танк новый сконструировать или фильм хороший снять. Государство обеспечивало, контролировало, принимало и само же прокатывало фильмы. При организации показов на местах учитывалось всё – официальная сопроводительная категория, ведомственные рекомендации, рекламная информация, выходные и праздничные дни. И вся колоссальная денежная выручка от такой работы шла в бюджет. Честное слово, иногда думаешь, а не вернуться ли нам снова к такой же системе в сфере кино. 
 
Прогресс – движение вперёд,
За что учёные и ратуют.
А в жизни всё наоборот –
И лучше б в сторону обратную.
 
   Ибо что творится сейчас у нас в этой, по-прежнему не менее важной, сфере – вообще непонятно. Критика-то в популярном формате где? Киноведы-то почему молчат, если они есть ещё? Кто им сейчас-то мешает разносить в пух и прах всякую экранную чушь? Помню, задолго до «перестройки» ещё, абитуриентам по соответствующей специальности во ВГИКе показали только что отснятый художественный фильм про партизан. Представленное для оценки «произведение» было настолько беспомощным, что отзыв о нём ни в одной части не мог быть положительным по определению. Но допустили к дальнейшим экзаменам лишь того, кто эту халтуру похвалил. Кстати, прокатная судьба у этого фильма была потом весьма плачевной. Несмотря на то, что в нём снялся будущий «Народный артист СССР» со своим сыном.
   Но так тогда было принято отзываться в СМИ о фильмах: 95% – художественные достоинства, 5% – досадные просчёты. Нынче, если всем миром смело и честно обрушится на то, что нам втюхивают под видом кино, то приведённое соотношение получилось бы ровным счётом наоборот. Что-то кто-то, как-то, когда-то, более-менее удачно сделал – и всё. Но это не российское кино, как передовое искусство и государственная политика. Обидно, чёрт возьми, с таким-то багажом, с такой-то школой, с такими-то традициями и такими-то деньгами!   
 
Всю Россию обглодал
Ненасытный Бог наживы.
Если б знал, что все так лживы,
Я б за правду не страдал.
 
   Уверен, что именно так могли бы сейчас выразиться многие корифеи нашего великого кино (в том числе анимации, хроники). За правду боролись неистово, теряли звания, шли наперекор идеологическим установкам,
 
В лохмотья всяких там различий
Их человечьи неприличия.
А сами с глупостью своею –
Под золочёную ливрею.
 
попадали в немилость к власти, терпели, отстаивали, учили – а невежественное и беспринципное стремление к деньгам всё равно победило. 
   Вот что у нас из нашего современного есть сейчас на экранах для широкой среднестатистической публики, если кратко и в кучу? Акции, лимузины, особняки, домработницы (как будто нас всех это касается), беременные провинциалки в исполнении неких участниц съёмок (сказать, актрис, совесть не позволяет), физиономии одних и тех же, в той же одежде и с той же слащавостью или козлиной небритостью персонажей (актёров, тоже не скажешь), убийства кровь, оружие, деньги, секс, предательство, офисы, разборки, крутые ворюги, продажные полицейские и т.д. и т.п. И всё это отснято, как правило, по бабьим сценарным россказням. Вроде много чего на экране – и ничего! Ни уму, ни сердцу! Отходы какие-то, как на мусорном полигоне. Не то, что смотреть, подходить противно и опасно.
 
Как же я живу давно
И длинны мои лета,
Если помню я в кино
Образ честного мента.
 
   Для детей, кстати, вообще ничего нет, будто и детей у нас нет вовсе. Ни комедий, ни музыкальных лент, ни экранизаций, ни авторского кино, на худой конец. Мало того, и мастерство куда-то исчезло. Куда монтаж-то с композиционной выразительностью подевался, где студийное озвучивание, дикция, свет, музыка и прочие профессиональные составляющие нормального фильма? Для контраста и с ходу приведу лишь старенький чёрно-белый фильм «Дети капитана Гранта» аж 1936 года выпуска. Фильм, в общем, рядовой и без пафосных претензий для советского кино, но всё в нём сделано добротно, с должным уважением к своему делу и к нам, зрителям. Возьмите хотя бы гениальную музыку к этой картине Исаака Дунаевского. А уж незабвенную «Песенку о Капитане» до сих пор исполняют. Сейчас же вместо запоминающейся оригинальной мелодии (как, например, в фильмах «Родная кровь» или «Мой ласковый и нежный зверь») надоедливое и однообразное стучание по клавишам…
   Прочёл вот сам с первой строчки то, что написал, и вижу – одно недовольное ворчание. Однако, другого отношения, на мой взгляд, пока наше кино не заслуживает. А, может, оно и не кино уже? Либо мы уже не зрители? Либо так у нас всё уже изменилось, что вообще ничего ни про чего не понять?!
 
Согласно сказочным законам
Поймал жар-птицу как-то я.
И зря:
Жар-птица оказалась просто дроном.
 
   2018 г.
 
* * *
 
 
 
ГИПНОЗ И МЫ
 
 
   Хотите – верьте, хотите – нет. Было это очень давно. Я, начитавшись разных книг и статей о гипнозе, решил сам кого-нибудь загипнотизировать. А кого? Приятелей по двору – бесполезно. Надо, чтобы испытуемый совсем не знал меня, не видел раньше в своём кругу и безусловно верил, что я обладаю гипнотическими способностями. Типа: написано «Правда» – значит, правда; указано на афише «Народный артист» – значит народный артист; сказано, гипнотизёр – значит, он самый.
   Для эксперимента выбрали одного обычного парня из соседнего цеха (работал я тогда электриком на заводе, и было мне 18 лет – почти мужик уже взрослый по тем временам). И наш и тот другой цех были огромными, под тысячу работников каждый. Кто-то из нашей бригады просто случайно знал того парня и несколько раз по моей специальной подсказке рассказывал ему обо мне, как об уникальном субъекте. Тот заинтересовался и согласился прийти в обеденный перерыв и попробовать моё воздействие на себе.
   Вот он пришёл. Мы (я, он и человек десять любопытных и исподтишка хихикающих рабочих) спустились в подвальное помещение цеха, в раздевалку. Я попросил всех молчать, поставил его лицом близко к стенке между шкафами, сам расположился чуть сзади, а за мной – сильно сомневающаяся во всей этой затее разновозрастная публика.
   Сеанс начался. Я монотонно, прерывая счёт усыпляющими фразами, досчитал до десяти, приказал парню слушать только меня и спать. И он, правда, заснул, слегка наклонившись вперёд и прижавшись с закрытыми глазами лбом к стенке. Я сам растерялся, опешил даже, но не подал виду и стал приказами поднимать ему поочерёдно руки, то до плеча, то выше. Движения его были неестественно послушными, роботоподобными какими-то. Просто усилиями извне опустить ему руки было невозможно, они опять, как на пружинах, поднимались в то положение, которое я обозначил словами.
   Неискушенная в таких делах публика была поражена. Все видели, что никакого подвоха тут нет. Парень действительно погрузился в гипнотический сон с непосредственным восприятием внушений с моей стороны. Конечно, нашлись сразу шутники, которые начали советовать мне снять с него штаны, поставить на колени, заставить ползать и проделать с ним прочие смехотворные манипуляции. Но мне было совсем не до смешков. Я никого толком не слышал, а думал лишь о том, как вывести испытуемого из этого самого сна.
   До сих пор рад тому, что всё завершилось благополучно. Я досчитал до десяти, прерывая счёт картинками пробуждения. Но этого оказалось мало. Пришлось считать дальше, украшая процесс новыми ощущениями выхода в реальность. Хорошо, что я ни разу не сбился и не заикнулся. На счёте двадцать парень проснулся, очумело взглянул на всех и направился к выходу. Я только успел спросить его, помнит ли он что-нибудь. Он отрицательно покачал головой и признался, что вообще не заметил, как уснул. На том всё и закончилось. Больше я никогда ничего подобного не проделывал. Хотя мог, наверно, совершенствуя такие навыки.
   Однако, я не о самом этом случае. А о том, почему же всё-таки нормальный с виду парень попал в подневольное гипнотическое подчинение. Полагаю, что на моём месте и на его месте мог быть кто угодно. Как персонально, так и коллективно. Как в капле воды океан целый отображается, так и в одном человеке всё людское сообщество отображается. Что в одном человеке происходит, то и во всём человеческом обществе. И наоборот. Я – это все мы, и все мы – это каждый из нас.
   Вот и делимся мы в разнообразных формах и проявлениях на тех, кто внушает, гипнотизирует и на тех, кто спит или полудремлет с несамостоятельным восприятием происходящего. Чтобы жить в реальном мире и не подчиняться чужим командам, нельзя никого и ничего принимать просто на веру. А мы все, в большинстве своём, принимаем. Вот и ползаем зачастую без штанов и на карачках. Сами при этом смеёмся и других потешаем. Да ладно, просто смеёмся, а то ещё и в драку лезем под влиянием веры в кого-то или во что-то. 
   И без веры жить нельзя. Но верить правильно, по-умному, по-человечески – значит, верить преимущественно только самому себе. Веришь в любовь – верь и люби. Веришь в добро – верь и делай добро. Веришь в справедливость – верь и поступай справедливо. И. т.д. и т.п. Но мы ведь не так себя ведём. Нам, к примеру, со ссылками на историю говорят, что мы какая-то избранная нация – и мы верим. Страна великая, да. А каждый из нас (сосед, чиновник, врач, учитель, продавец, шофёр…) какой? При этом всё равно, так и хочется воскликнуть:
 
Мой дух, высокий и нетленный,
Всемирным злом не убиенный,
Придёт и нам с тобой пора
Кричать победное «Ура!»
 
   Вот в это «Ура» я верю. И СМИ тут ни при чём. Сам так ощущаю, сам внушаю себе это, сам этого хочу – и верю. Однако:            
 
Пора признаться, наконец,
Что тот же самый наш Творец   
Склоняет нас, пока мы живы,
Душить прекрасные порывы.
 
   Придушишь тут, если:
 
Жизнь – она сейчас, как нож,
Режет, укрощает.
Ибо всё почти – враньё ж,
Что нам власть вещает.
 
   Да хоть кто и хоть что пусть вещает. Главное – не верить и не спать. Понимая, что во все времена вожделенная цель для любой власти  – это покорный, управляемый и контролируемый народ. Но раньше в силу ограниченности и несовершенства информационных ресурсов массовый социальный гипноз был нереален. А сейчас, пожалуйста – есть все возможности убаюкивающими словечками закрыть большинству из нас глаза и поставить как истуканов лбами к стенке. Манипулирование сознанием граждан давно уже стало чуть ли не главным делом телевещания, например. Парень тот мой, незабвенный из прошлого, не поверил бы россказням обо мне, воспринял бы всё соответственно обстановке – и не случилось бы с ним тогда никакого гипноза.
   Так верить или нет? Обязательно верить! Но вера каждого из нас и всех нас вместе должна формироваться нами самими, без вмешательства со стороны или сверху. Что до меня, то, например:  
 
Безо всякой там улыбки
Верю я, наступит век –
Не раскопки, а засыпки
Будет делать человек.
 
   2018 г.
 
* * *
 
 
 
ПОРЯДОК И МЫ
 
 
В СМИ сейчас политсуждений,
Репортажей и статей,
Комментариев и мнений
Стало больше, чем людей.
 
   То есть больше, чем нас – слушателей и зрителей. Говорят и показывают действительно очень много. Но, как правило, впустую. Потому, что почти все журналисты и так называемые политологи старательно избегают простых и внятных ответов на простые народные вопросы. Один из таких вопросов – когда закончится бардак в стране? Производство, торговля, здравоохранение, школа, транспорт и так далее – везде бардак! Это общее мнение. И самый простой ответ – тогда, когда наступит порядок. Естественный вопрос следом – а какого порядка мы все хотим? Правда, почти все. Ибо кому-то у нас очень даже выгоден именно беспорядок, причём, перманентный, с иллюзией неизбежности.
   Так о каком же порядке идёт речь? Для иллюстрации простоты ответа попробую нарисовать следующую картинку. Гуляет некто с собачкой в парке. Видно, что каждый поворот и кустик на пути собачка знает, чувствует себя комфортно, бежит уверенно. Но вдруг хозяин останавливает её на развилке и тащит в сторону, в какую они с ним никогда не сворачивали. Собачка в смятении, опасливо упирается, хвостик поджала, следовать по новому и незнакомому ей маршруту явно не желает. Теперь уже видно, что для неё такая внезапная перемена – чуть ли не катастрофа. Так вот, речь в данной статье, дополняющей сборник аналогичных моих статей под общим названием «Они и мы», идёт о порядке, как о вечно желаемом народом необходимом, понятном, привычном и стабильном взаимоотношении между гражданами и государством.
 
Вот главный признак, уж простите,
Всей нашей новой демократии:
Когда вас посылают «на» и «к матери»,
Вы можете идти, куда хотите.
 
   А куда идти-то? До 91-го года какой-то определённый порядок у нас был (я не об уровне жизни). Человек утром просыпался и знал всё про себя, про свою страну, про работу, про начальство, про деньги, про цены, про культуру, про детей и про всё остальное. Наверно, также было в России и до 17-го года прошлого столетия. Однако отличие в том, что после Октябрьской революции человеку сказали, что теперь будет только так и не иначе. А после 91-го года нам всем сказали, что больше не будет так, как было. А как должно быть и как будет, ничего вразумительного не сказали. Даже преступно скрыли от нас многое и просто обманули. 
 
По долинам и по взгорьям
Шла дивизия вперёд.
Ох, и грязная история –
Девяносто первый год!
 
   Так вот и живём: ни социализма, ни капитализма, если уж давать хоть какое-то определение общественному строю. Одним словом – бардак! Или иначе – никакого порядка!
 
По реке плывёт дощечка
От Кремлёвского крылечка.
А куда, зачем плывёт –
Не поймёт никак народ.
 
   В результате наш человек просыпается сейчас и ничего не знает ни про себя, ни про свою страну, ни про свою работу, ни про своё начальство, ни про культуру, ни про цены, ни про деньги. Выходит каждое утро из дома, встаёт как та собачка на развилке дорог и озирается тревожно по сторонам. Нутром чует, что тянут его куда-то не туда. Но почему и зачем? Да ладно бы знать ещё, кто хозяин, можно ли ему доверять, куда он тащит, что будет дальше, чего ждать, чего бояться?
   Ну, вот хотя бы про оружие. Скажите вы, наконец, людям что-то типа «забудьте об оружии, ни у кого его быть не может, только у полицейских» (у охотников, как вариант, лишь после разовой выдачи в УВД на каждый случай охоты). И всё – такой, стало быть, порядок! Или категорически предупредите, что оружие может быть у каждого в любое время дня и ночи. Бойтесь и защищайте себя сами!
 
Тили-тили,
Трали-вали.
Этих мы вчера убили.
Тех давно поубивали.
 
   Теперь про деньги, и тоже в качестве частного примера. Скажите вы, наконец, что-то типа «забудьте о долларе, только рубль» (я не об экономике, правильно это или нет). И всё – стало быть, тоже такой порядок! А то биржа, валюта, курс, ставка, волатильность, инфляция и прочие заморочки под общим соусом рыночной свободы и развития.
 
Свободы развитие – прежде всего,
К этому надо стремиться.
Но, кто так вещает, молчит, до чего
Можно вообще доразвиться.
 
   Будет порядок – будет и развитие. Кстати, само представление о порядке давно уже, к сожалению, дискредитировано у нас явно предвзятыми и крайне неуместными ссылками на сталинские времена. Как кормили нас не фактами, а мифами, так и продолжают кормить. А ведь стабильный общественный порядок – это безусловная практическая основа успешного существования любого государства. И Сталин тут ни при чём.
 
На асфальте вдруг женьшеня
Вырос тонкий стебелёк.
– Не пойдёт без разрешения! –
Дворник с ломиком изрёк.
 
   Не о таком порядке, конечно, речь – это эксцесс  исполнителя и самодурство. А вот порядок, предполагающий квалифицированное разбирательство – женьшень это, допустим, чертополох или мак опийный, тоже должен быть в подобных случаях. Как и во всех иных, по большому счёту. Задумал издать книжку, поставить фильм, выйти на сцену, организовать медицинский центр или детский садик – марш под разрешительную систему, но не формальную, а подлинную, с последующим неотвратимым и суровым наказанием за несоблюдение соответствующих критериев и условий. Задумал печь пирожки на продажу – попробуй только умышленно отрави кого-нибудь, вся твоя последующая жизнь будет социально «отравлена».
   Пока же примеров беспорядка множество, во всём, во всех сферах. Куда ни кинь, всюду мазня какая-то мутная. А должен быть – клин (не как в пословице – надел земли, а реально – клин, которым расщепляют большие чурбаки). То есть ко всякой житейской проблеме со стороны государства должно прилагаться законное средство её решения. Почему дерутся во дворах за парковочное место? Или почему вдруг потребовалось столько частных охранников? Да потому, что почти во всём у нас то ли «полуможно», то ли «полунельзя», то ли вообще неизвестно что. Люди, ситуации, обстоятельства разные, но порядок всё равно, должен быть и, по возможности, должен быть один!
   Повторяю, не о конкретном и частном порядке речь. А вообще. Любая, в том числе схоластическая, заумь тут неуместна и даже вредна. Почаще бы наши журналисты, политологи и разного уровня депутаты внушали нам о том, что единого мирового порядка нет и в ближайшее время не будет. И почаще бы обращали свои пристальные и лучезарные взоры на внутренние проблемы, на то, что у нас самих в стране творится. Ибо у каждого народа свой дом. И у нас свой – большой, многоквартирный, с огромным приусадебным участком. Все мы вместе – хозяева этого дома. Но без определённого порядка нам всем этот дом не сохранить, как и себя самих и наших детей.
   Уверен, что многие из нас готовы обратиться сейчас к власти с такими словами. Рынок, говорите, свобода предпринимательства, частная собственность. Да ради Бога, никто вроде уже не против – отпугались и смирились.
 
Не стихай стихия рынка,
Не стихай!
Подсыхай моя простынка,
Подсыхай!
 
   Только рынок-то должен быть не спекулятивно-стихийным базаром, а жёстко управляемым процессом. Причём с обязательным соблюдением исторических и национальных особенностей, да ещё с учётом положения страны в мире.
 
Невежеством накрыло
Дороги все кругом.
И рыночное рыло
Подрыло русский дом.
 
   Конечно, проще простого – провозгласить в стране рынок, назначить смотрящих, собирать с них дань и спокойно наблюдать, как простые граждане на этом самом рынке дерутся между собой за доходные места и элементарное выживание. Иногда кому-то в этом смысле удаётся даже целое государство превратить в частную лавочку. Но это не рынок, это режим.
   События последних десятилетий наглядно продемонстрировали, что в России общественную революционно-реформистскую кашу заварить можно, но сварить её для россиян съедобной из разных антиобщественных заморско-иезуитских ингредиентов нельзя. Мы не гурманы, наша пища проста и благодатна – это честно жить и спокойно спать.
 
В Чёрном море волны плещутся,
Реют чайки, гикая.
А России не мерещится,
Что она Великая.
 
   А коли так, то у нас всё должно быть великим, в том числе и порядок. На зависть всем другим странам. Не беда – что было. И, что будет – не беда. Хуже всего, когда – ни туда и ни сюда.
   Не совершение великой революции, а наведение великого порядка – вот она простая и понятная национальная идея.
   Сумбурно получилось, извините. Но, правда, так хочется уже нормального человеческого порядка. Поколений на десять чтобы хватило…
 
   2018 г.
 
* * *
 
 
 
ВЛАСТЬ И МЫ
 
 
Я по правде тобою горжусь,
Слыша звуки Российского Гимна.
Я любил и люблю тебя, Русь!
И уверен, что это взаимно.
 
   Сложная и противоречивая тема. Но всё равно постараемся разобраться. Хотя бы частично, по-простому, беззлобно, с риторическими недоумениями и самокритикой. Оставим при этом политику – политологам, а теорию государства и права – учёным. И представим себе некую живописную картину. С одной стороны изображение ангела с крылышками, а с другой – чёрта с рогами. Вот о последнем несимпатичном персонаже и порассуждаем. Потому как с выставочной стороной всё понятно – там власть саму себя хвалит. Не ангельского вида она, конечно, но и то правда, что определённых добрых слов она явно заслуживает. Все социально важные объекты на месте, общий порядок налицо и зря придираться не стоит. Жёсткая вертикаль власти пока оправдывает себя на сто процентов.
 
Судьба текущего момента
В двух строчках видится всего:
Чем больше прав у президента,
Тем больше пользы от него.
 
   Однако государство – это всё-таки мы с вами. До сих пор никто этого конституционного положения не отменил ещё. Именно мы с вами, народ, являемся носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации. Отсюда первое и главное недоумение – почему же тогда наше государство в действительности как бы само по себе, а мы сами по себе?!  
   В принципе власть у нас обязана выполнять все наши поручения. Для того мы и объединились в государство с республиканской формой правления. Мы вправе и хотим, например, покупать в магазинах качественные продукты питания. Поэтому как бы от нашего имени и созданы у нас соответствующие надзорные органы. А они не работают, как нам надо. Гражданин купил в разрешенной государством торговой точке вместо колбасы дерьмо какое-то, а ему говорят, сам виноват, бди, изучай рынок, читай внимательно этикетки, принюхивайся.
   Не работают у нас, как должны по своему статусу, почти все контролирующие ведомства. Да ладно бы ничего не делали, а то ещё и торгуют своими властными полномочиями. Разнузданный рынок даже судебную систему почти уже опустил до уровня ломбарда или платной парковки. Полно случаев, когда судье мало негласно установленных и реально действующих ставок подношений за нужное взяточнику решение по гражданскому делу, например, так он ещё этого подлого заявителя заставляет самого и предрешенный заранее судебный акт составить и принести в готовом виде. Но это я так, попутно. Так с какой стати тогда учреждённые нами же финансовые органы платят этим всевозможным роскомпродстройнадзорам и жилтрудтехздравинспекциям деньги! Тратить наши денежные средства попусту, даром и ни за что – такого мы им не доверяли.
  
Как не задёргивают шторы
Верхи, однако видно всё кругом:
Часть денег их идёт в офшоры,
Другая часть – на европейский дом.
 
   А наши личные денежки куда идут? Понятно, когда лавочник какой видит, что соседи по деревне продолжают без материальной заминки покупать у него хлеб с валенками, он и увеличивает регулярно цену на них до предела покупательной способности односельчан. Отсюда следующее недоумение – а наше родимое государство почему постоянно заглядывает к нам в карманы и изымает оттуда всякими неблаговидными способами лишнюю копеечку?! Оно, в конце концов, является нашим общим достоянием или чьей-то частной лавочкой?
   При этом власть неустанно твердит нам о каком-то процветании и развитии. Да плевать нам всем давно на такие банальные лозунги! Без великого морального стимула мы плохие работники, в хорошем смысле. Никакой американской мечтой нас не растормошить, она нас ничуть не вдохновляет. Баня с парной – не стартовая площадка для того, чтобы стать миллионером, но она во всяком случае лучше и здоровее угольной шахты или прядильного цеха.
 
Как-то получается –
Всё всегда кончается.
Денег, водки, бабы нет,
Нет сюжета – во, сюжет!
 
   Власть же нам всё один сюжет предлагает – работа до седьмого пота, типа учительской на несколько ставок с умопомрачением у классной доски или над тетрадками. Какая работа, зачем, за что, на кого? На новых эксплуататоров? Мы это, в 21 веке, отлично понимаем и на соседа-лавочника всё равно долго работать не будем. А власть этого не учитывает и заявляет на каждом шагу, что мы едины и все вместе в стране. Вроде как вместе с банкиром, министром и воровским авторитетом – все в одной лодке. Неправда это. Про первых двух и говорить нечего – они отдельно, на яхтах и катерах своих. А вот про последнего стоит сказать кое-что, опять же в контексте наших поручений власти. Он-то, если не вместе, то рядом с нами. Все мы хотим жить в безопасных условиях, и наше государство обязано беречь нас и пожитки наши. Но оно и в этой сфере по факту само по себе и для себя. Раньше, особенно в 50-60-х годах прошлого столетия, при коммунистах, настоящие авторитеты преступного мира, рецидивисты, считались чуть ли не врагами народа. А что теперь? Поскольку власть отстранилась от народа, то о задаче по искоренению преступности, хотя бы в качестве идеальной и мобилизующей цели, никто на государственном уровне даже не заикается. Получается так, будто враги у нас и власти внутри страны разные.
   Да что там уголовная преступность, когда на том же уровне старательно замалчивается куда более разрушительное для государства явление – олигархат. Нам даже внушают последнее время, что и олигархов у нас нет.  Будто неграмотные мы и не ведаем, что по общепринятому в мире определению олигархия – это «…политический режим, при котором власть сосредоточена в руках сравнительно малочисленной группы граждан (например, представителей крупного монополизированного капитала) и скорее обслуживает их личные и групповые интересы, а не интересы всех граждан. Олигархи – члены олигархии, могут либо сами быть членами правительства, либо оказывать решающее влияние на его формирование и принятие решений в своих личных и групповых интересах». Очень похоже на нашу действительность. И, если это так, то отсюда следующее очередное недоумение – а кто из нас поручал нашей власти создавать в стране этот самый олигархат?!
 
Мы не ту траву скосили
И не те сварили щи.
Снова бывшие в России,
Господа-товарищи.
 
   Но тут мы и сами отчасти виноваты. Я имею в виду неразвитость гражданских институтов. За 25 последних лет мы так и не научились цивилизованно, в рамках закона, отстаивать свои права и влиять на власть.
 
Из Совета «Тары-бары»
К нам примчались санитары
И звонят в свою ПАСЕ:
«Сумасшедшие здесь все!»
 
   Не сумасшедшие мы, а ленивые. Даже в таком полезном деле мы опять пронадеялись и продолжаем надеяться на власть. Дескать, она о нас позаботится и поддержит разные там общества защиты прав потребителей и иные объединения граждан. Ничего подобного, чудес не бывает. Наивно рассчитывать, что проблемы тех же пенсионеров, например, действительно близки и понятны нашей власти. И это при том, что старики у нас в подавляющем большинстве – истинные патриоты своей страны. Так уж сложилось ментально и исторически.
 
Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:
Для власти, что не представляет весь народ,
И прочего безнравственного руководства
Все старики всегда – отходы производства.
 
   Наша неорганизованность в сфере создания и функционирования гражданских институтов выгодна государству. Никакую активность людей с гражданскими требованиями оно добровольно поддерживать не станет. У власти другая забота, иногда прямо  противоположная.
 
Власть давно желает права
Даже тем повелевать –
Кто налево, кто направо
Должен всяк из нас плевать.
 
   Потому и нет у нас громких судебных процессов со взысканием многомиллионных штрафов и компенсаций за нарушение гражданских прав. И наоборот. Сами-то мы зачастую не лучше чертей с рогами и ядовитыми пирогами. Это ж мы на обратной стороне воображаемой картины, так и норовим при любом удобном случае обмануть наше родное государство, сотворить для него какую-нибудь дьявольскую пакость. То ли спонтанно, то ли от зависти, то ли в отместку. Злоупотребляем на полную катушку чересчур мягкими законами. Да тем же добреньким уголовным кодексом хотя бы и повсеместной безответственностью. Ворчим, брюзжим, ругаем и злоупотребляем.
 
Скажем прямо, без намёка:
Кто есть трус и лежебока,
Тот во всём винит страну,
Власть, погоду и жену.
  
   Единственное, в чём вряд ли мы переусердствуем, ругая власть, так это в следующем. Если власть срочно не встрепенётся и не выстроит соответствующую жёсткую вертикаль, то рынок, как таковой всегда ориентированный на максимальное количество потребителей, окончательно уничтожит нашу великую культуру. Тот же снисходительно позволяемый властью мат в общении и открыто на публику – это не часть нашей культуры, а вопиющий показатель нашего бескультурья, сужения и унижения русского языка и в вообще человеческой речи.
   А в целом, коли не господствует уже у нас коммунистическая идея, то заменить её в качестве национальной могла бы, наверно, какая-нибудь идея о реальном отождествлении государства и нас, всех граждан, сознательно принимающих на себя ответственность за судьбу России.
 
Где крапива – там малина,
Где малина – там медведь,
Где нет водки – там чужбина,
Где нет Родины – там смерть.
 
   2019 г.
 
* * *
 
 
 
СВОБОДА И МЫ
 
 
Всё думаю, но не могу понять,
Свободный я поэт, иль узник?
И что мне на Парнас с собою взять,
Кляп персональный иль подгузник?
 
 
   Свобода. Красивое слово. Хоть на русском, хоть на ином языке. Точно пение птички. И всё. А в приложении к жизни на Земле – примитивный лозунг. Особенно это касается воззвания к свободе слова. Что предполагает как бы освобождение от чего-то. Но не может быть освобождения от того, без чего не может быть самой жизни. Нет жизни без определённого порядка любого свойства и в любой сфере. В использовании человеческого слова тоже существует свой порядок. Хотя бы потому, что слово – это в том числе страшное интеллектуальное оружие. Поэтому требования свободы слова означают призывы к беспорядку в общении между людьми: один сказал, что попало, другой ответил, как попало, затем кухонный нож, пистолет и прочие орудия; из домашней обстановки – на площади, в СМИ; дальше на межгосударственный уровень…
   Посредством слова решается почти всё в нашей жизни. Но оно никак бы не решалось, и самой нашей жизни бы не было, если бы не существовал определённый порядок в употреблении слова, гласный или негласный. Тот, кто требует свободы слова вообще, в принципе, тот требует по сути приравнять слова к отходам жизнедеятельности человека. Но ведь туалеты на придомовом участке всегда ставили и ставят в самом дальнем углу, в стороне. И очистные сооружения тоже располагают не в центре города.
   Я почему о свободе слова? Да всё опять же потому, что по телеку и по радио в оправдание какой-то очередной злобной тирады, изречённой известным артистом или другим субъектом, что на слуху, снова талдычат нам о свободе слова. Он говорит, что мы уроды, хамы, пьяницы, что живём в грязи, что думаем не так, что правители у нас не те… – и всё это, оказывается, не канализация, а свобода слова. Или популярный радиоведущий, всего-то 25-ти лет от роду, категорически заявляет на многомиллионную аудиторию, что при социализме в СССР не было справедливости (не было и всё тут!), а в тридцатых годах всех расстреливали (именно всех!). И это, оказывается, тоже не канализация, а свобода слова. И мат в эфире, и безграмотная речь…      
  
Дух свободы нас тревожит,
Но закон, увы, таков:
Быть её никак не может
В царстве лжи и дураков.
 
   Вот именно. Неужели борцы за свободу вообще и свободу слова, в частности, искренне надеются на то, что человечество когда-нибудь способно будет жить исключительно по правде и по уму. 
 
Свободы развитие – прежде всего,
К этому надо стремиться.
Но, кто так вещает, молчит, до чего
Можно вообще доразвиться.
 
   Бесспорно, свобода от всего и от всех возможна только в одном случае. В связи с чем я вспоминаю и впервые сейчас вот записываю
один стишок (если таковым его назвать можно), который сочинил когда-то, очень давно, лет в 16, по дороге домой. Шёл я после тяжёлой и вредной работы, с завода, зимой, в лютый мороз, ночью, со второй смены. Наверное, поэтому он таким и получился. Много чего тогда приходило мне в голову, но ничего подобного я не помню. А вот эти мрачноватые строчки почему-то врезались в память навсегда. 
 
Тошнит, раздирает, душит.
Подальше б от этой вони.
Зарыться бы в землю поглубже,
Уткнувшись лицом в ладони.
 
Лежал бы во мраке один
Ничьи бы не видел рожи.
Я сам себе господин,
Никто бы не потревожил.
 
И я обуздал бы душу,
Став пищей могильных червей.
Возню бы я их не нарушил,
Сожрали бы только скорей.
 
Когда бы остался я в крохах
И синью поплыл над гробами,
Я б в вечность последним вздохом
Шепнул бы гнилыми губами:
«Сво-бо-да…»
 
   А далее хочу предложить некое соответствующее теме статьи извлечение из своей повести «Всемогущий из СССР», написанной уже не экспромтом и в зрелом возрасте. Действие повести происходит во второй половине двадцатого века. Главный герой, Александр Панкратов, сын «вора в законе», по личным качествам и по превратности судьбы действительно является незаурядным человеком. Столкнувшись с бездушием и лицемерием власти, он твёрдо решает посвятить свою жизнь борьбе против тоталитарного режима, за торжество разума и свободы. Однако, борясь за свободу для всех, он теряет свободу для себя. 
 
   «…Квартира Маевских. На диване сидит Маевский, перед ним с угрюмым и озабоченным видом расхаживает Панкратов.
   – Вот сегодня мне красивый вымпел ЦК вручили, – взволнованно говорит Панкратов. – А я не рад, Веня. Всё не то и не так. Все эти знамёна и грамоты совершенно оторваны от истинных проблем молодёжи. Вместо дела одни бумаги и показуха. Всё-таки дураки у власти пострашнее стихийного бедствия будут, от него хоть укрыться можно. А от них никуда не денешься. Я вот даже стишок такой по этому поводу сочинил, послушай. – И Панкратов читает:

   Не бойтесь клопов и назойливых мух.
   Не бойтесь худых и облезлых котят.
   Пиявок не бойтесь и драных старух,
   Которым по виду за сто пятьдесят.
   Не бойтесь морозов, метелей и бурь.
   Крапивы не бойтесь и даже волков.
   Нигде ничего нет страшнее, чем дурь
   У власти поставленных дураков.

   Прочитав это, Панкратов тут же добавляет, – А можно и так ещё в конце:

   Не бойтесь в помойку руками залезть.
   Крапивы не бойтесь и даже волков.
   Нигде ничего нет страшнее, чем спесь
   Высокопоставленных дураков.


   – Мой отец тоже как бы у власти и тоже не низко поставлен, – выслушав Панкратова, замечает Маевский. – Но ты ведь его не считаешь дураком спесивым.
   – То-то и оно, что нет, – соглашается Панкратов. – И многие другие партийные чиновники очень даже не дураки, и сами по себе в отдельности вполне приличные люди. А все вместе бюрократы и демагоги. И я с ними. Вот в чём феномен! – всё более возбуждаясь, продолжает Панкратов. – Девки пашут в три смены, а я, здоровый мужик, какой-то ахинеей и словоблудием занимаюсь. Умом понимаю, что так заведено, такая идеология, такая политика, короче, так надо, в том числе для себя, для карьеры, а душа протестует. Последнее время сам себя постоянно спрашиваю, в кого же ты превращаешься, Панкрат? Ещё пару лет такой деятельности и всё, тебя нет, ты очередной законченный бюрократ, чинуша безликая. А я не хочу этого, Веня! Я настоящим, живым делом хочу заниматься, чтобы общество наше вперёд и вверх продвигалось. Я пользу хочу народу своему приносить, служить ему верой и правдой. Другие не могут, а я могу, потому что ум и силу имею. Но на Москву в этом смысле надежды нет, она сгнила окончательно, я же всё вижу. Для перемен к лучшему в Москве нет почвы, опереться не на кого. На Урал возвращаться надо, там узел и средоточие всех проблем. Там ещё остались нормальные люди, которых можно поднять на борьбу против существующего режима, за свободу и торжество разума. Так жить, как живёт сейчас наш народ, нельзя, Веня!
   – Опять ты о свободе, Саша, а что она для тебя? – спрашивает Маевский. – Ты ведь мне так ни разу и не объяснил это, хотя часто ссылаешься на её отсутствие.
   – Свобода, – уверенно отвечает Панкратов, – это возможность наказывать тех, кто ведёт себя не по уставу, вплоть до полной изоляции от общества. По какому такому уставу, спросишь. Объясняю. По уставу, принятому умными и честными людьми, которые понимают, что ум должен быть свободным от любой идеологии, а поведение должно быть зависимым от ума, совести и справедливости. Руководящей и направляющей силой общества должна быть не коммунистическая или какая-нибудь другая идеологическая партия, а партия свободы, ума и морали. Ты спросишь, а кто будет определять, умный ты или честный. Отвечу. А никто персонально. Просто один раз волевым решением надо выстроить государственную систему так, чтобы наверх, к власти и деньгам, поднимались исключительно люди умные и честные. И заковать такую систему в незыблемую железобетонную глыбу на века, чтобы поколений десять в ней воспиталось. Вот в этом смысле и в таком контексте закостенелость я признаю. И чтобы, главное, навсегда извести бездельников. Иначе капут человечеству. Моё самое глубокое убеждение заключается в том, что в конце концов человечество погубят те его представители, которые сами ничего не делают и живут за счёт других. Безработицы у нас нет, а ты посмотри, сколько у нас разного рода тунеядцев, толку от которых обществу никакого. И страшно то, что их в настоящее время становиться всё больше и больше. Жрут, пьют, крышу над головой имеют, советское государство их защищает, а они взамен ничего ему не дают. Это не люди, а крысы какие-то в людском обличии, жадно и безудержно захватывающие наши города и сёла. Какой-то хмырь и шалопай, ничего не делает и не хочет делать, эгоист и лентяй, тупой и необразованный обормот с преступными наклонностями, а меня призывают уважать его и воспитывать в нём нового человека. Да с какой это стати! Палкой хорошей ему дать по хребту и, как миленький, заработает. Хочешь жить в нормальном государстве, спокойно ходить по красивым улицам, покупать всё в магазинах, растить здоровых детей и так далее, тогда иди и работай, участвуй в улучшении жизни вокруг. Не нравиться вкалывать на заводе, учись, становись, кем хочешь. Только работай, живи достойно. Каждый трудоспособный член общества обязан кормить сам себя на им самим же добросовестно заработанные деньги. По природе тот, кто может, но не желает честно работать, а всё хитрит, обманывает, злоупотребляет справедливыми социалистическими законами и радуется тому, как он ловко устроился, оставляя свою страну и других людей в дураках, тот подлежит жесточайшему изгнанию из общества. Всё должно быть так, чтобы бездельники были обречены на вымирание. И чтобы никто и никогда не смог бы жить за счёт другого человека. Это закон жизни. Надо каждого проверять, на что он живёт, откуда он берёт средства к существованию. Молодой, здоровый, сильный и ничего полезного для общества не делает, значит, к ногтю его. Давить таких надо. В противном случае либо все всегда будут жить средненько, так себе, как мы все здесь сейчас живём, терпеливо довольствуясь лишь самым необходимым, либо одна малая часть населения будет жить хорошо за счёт другой части, как там, на Западе. Чтобы такого не было, надо срочно начать исправлять ситуацию. Неправильно, когда политика государства продолжает формально находиться под диктатом идеи о всеобщей свободе, а всеобщий контроль за исполнением гражданских обязанностей практически исчез. В идеологическом смысле свобода нужна нам, как воздух. Но на гербе, на знамени и ещё, где угодно, надо записать: свобода во всём, кроме обязанности работать на благо общества. Если большинство не будет работать или будет работать плохо, или одни будут просто отбирать хлеб у других, воровать, грабить, то жизнь станет невыносимой и государство развалится. Сознательное меньшинство страну не удержит, дураки и бездельники её погубят. Мне что противно, Веня. То, что у нас на деле сейчас ни реальной свободы, ни результативной работы. Конституция есть, а свободы нет. Пятилетки объявляются, планы как всегда грандиозные, а, например, половина москвичей ничего не делают. Чаи гоняют в конторах разных и дефицитом приторговывают. Вот я и говорю, пора уже всем нам выкарабкаться из грязных революционных пелёнок полувековой давности и освободиться, наконец, от порочной практики управления страной, когда умными, способными и приличными людьми правит невежественное, неблагодарное и ленивое большинство. Ну, сколько можно не очень-то сейчас уже и стройными рядами шествовать к какой-то фантастической цели, полностью игнорируя по пути обычное житейское благоразумие. С безликим и серым арифметическим большинством коммунизм не построишь. И хватит морочить людям головы. А, если уж и отнимать у них свободу, то только в том, что не вписывается в исторически справедливое устройство общественно-политической жизни. Свободу в человеческом обществе обеспечивает не диктатура господствующего класса, а диктатура ума, совести, справедливости и ответственности. Такой свободы у нас нет. А я только за такую свободу. Нельзя допускать больше, чтобы свою диктатуру устанавливали то богатые подлецы, то злые бедняки. Вот, как хочешь, так и понимай это, Веня.
   – Ох, дружище, – вздыхает Маевский. – Ты оратор, конечно, спору нет. И говоришь убедительно. Но сдаётся мне, что тебе не за свободу, непонятно какую, бороться надо и не о народе, непонятно каком, думать. А надо, например, в девчонку хорошую влюбиться, благо на твоей фабрике есть из кого выбирать, жениться на ней, детей нарожать и жить, как все живут, приспосабливаясь к обстановке. В плане обычной человеческой жизни ты как индивидуум и так свободен. Живи и люби, вот и вся премудрость, Саша. Чего ты заковал-то себя в эти вечные рассуждения о справедливом общественном устройстве. Тебе от самого себя, такого вот беспокойного мыслителя о свободе, освободиться надо. Пока ты только внутренне конфликтуешь с существующим строем. Но, если ты не изменишь в принципе своего отношения к происходящему вокруг тебя, то рано или поздно неизбежно вступишь в противостояние с властью. А чем это у нас заканчивается, все хорошо знают. Угодить в психушку – это ещё не самая страшная перспектива. Жизнь у человека одна. Потрать ты свою избыточную энергию на себя, на близких, на творчество, на увлечения, на путешествия, в конце концов. Больше позитива, друг мой!
   Панкратов прекращает ходить по комнате и садится на диван рядом с Маевским.
   – Может, ты и прав, Веня, – говорит он. – Я очень благодарен и тебе и твоему отцу. Но постарайся понять, не могу я постоянно приспосабливаться и лицемерить. Душа не приемлет почти всё, что вижу вокруг. Весь день как в маске хожу или роль какую играю, говорю не то, делаю не то. Слушаю серьёзно, когда ржать охота над элементарной тупостью и безграмотностью. Улыбаюсь, когда не смешно, руку жму, когда в морду дать охота. Сижу на разных собраниях и не понимаю, кому нужны эти скучные сборища. Нет, Веня, не как физический индивидуум, а как ответственный гражданин, я несвободен в таком государстве. И все несвободны. А, значит, практически всё равно кому-то что-то делать надо, чтобы изменить жизнь к лучшему. И я буду это делать. Позитивы с негативами тут ни при чём. Ты думаешь, я не могу жить так, как ты советуешь. Могу, Веня, я всё могу.
   – Да я давно уже понял, что ты всемогущий, – добродушно улыбаясь, говорит Маевский.
   – А ты зря хихикаешь, Веня, – продолжает Панкратов. – Мне ещё в детстве хорошо разъяснили, какую и чью фамилию я ношу. И имя у меня с определённой общественной обязанностью. Но это так, между прочим. А что касается женитьбы, на что, кстати, и мать моя давно намекает, то до этого мне ещё с одной особой разобраться надо, которая когда-то отвернулась от меня из-за того только, что я не по своей воле рабочим стал. Одним словом, предала она меня. А мы дружили с ней с третьего класса, и я любил её. И сейчас люблю…»
 
   2019 г.
 
* * *
 
 
 
 


© Copyright: Александр Посохов, 3 сентября 2019

Регистрационный номер № 000278298

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий