Эссе и статьи

Избавь меня от темноты Глава 3

Добавлено: 10 августа 2014; Автор произведения:Юлия Пуляк 399 просмотров


Кензи открыла глаза, перемещая взгляд по комнате. Лучи солнца, уже пробрались внутрь, пуская полоски света. Шторы едва колыхались от ветра. Странно, мне казалось, я не оставляла окно открытым. Может, кто-то из родителей? Или… эта мысль ужаснула ее. А, что, если тот маньяк нашел где я живу и был здесь, пока я спала? Что он мог здесь делать? Посмотреть на результат своей работы? Сплю ли я спокойно или схожу с ума?
Поднявшись с кровати, Кензи поморщилась. В груди повисла тяжесть, будто к ней прижали монолитную плиту. Ах, совесть снова вынуждает меня рассказать всю правду. А я ведь, когда-нибудь расскажу ее. Не выдержит душа поэта. Приняв наскоро душ и переодевшись, Кензи спустилась в кухню. Отец, как всегда читал газету, пока остывал завтрак. Мама, заканчивала с третьей порцией яичницы.
— Доброе утро, дорогая. – Отец отложил газету и улыбнулся. – Как себя чувствуешь? Голова не болит?
— Нет. – Кензи плюхнулась на стул. Запах яичницы забрался в горло, собравшись комом. Единственно спасение от тошноты – горячий шоколад, который поставила перед ней Хелена. – Все нормально. – Глоток и вот оно счастье. Совсем другой человек. – А где Рэйчел?
— Она ушла в мастерскую. – Ответила Хелена, усаживаясь напротив Кензи. – Ты, правда, хорошо себя чувствуешь? Ты немного бледная.
— А какой ей еще быть, Хелена? – Встрял отец. – Она столько перенесла. Хорошо, хоть не позеленела. – Хмыкнул он, подмигнув Кензи.
Да, уж. Спасибо за поддержку папа.
— У тебя на сегодня есть какие-то планы? Сходишь с девочками по магазинам или останешься дома?
Кензи посмотрела на отца. Такой заботливый и такой недоверчивый. Он ведь не поверил ни одному моему слову. Отец понимал, что я лгу… покрываю убийцу.
— Что-то случилось? – Она смотрела то на отца, то на мать. Хелена отвела взгляд, отец поджал губы. Они что-то скрывают. Что?
— Может, не будем говорить об этом за столом? – Хелена положила ладонь на руку отца.
— Она должна знать.
— Знать – что? – Страх побежал по ее позвоночнику.
— Рэнди… его нашли мертвым. – Ответил отец. – В двух милях от города.
Удивили. Так, но раз уж они думают, что я не знаю этого, то я должна как-то на это отреагировать? Вскрикнуть? Упасть в обморок? Черт, из меня дерьмовая актриса. Ладно, хотя бы округлить глаза и выдохнуть что-то вроде… о, боже…
— Дочка, с тобой все хорошо? – Отец положил свою руку ей на плечо. – Хелена, кажется, она сейчас в предобморочном состоянии. Принеси нашатырь.
Ну, похоже, получилось. Побледнела, как следует и покрылась липким потом. Может, потому что сыграла вчерашняя пытка, видеть, как маньяк убивает Рэнди?
Кензи ухватилась за бортик стола, справляясь с подходящей тошнотой. И на этот раз не от яичницы… и даже не от слов отца… здесь было что-то другое. Непонятное. Давящее. Словно, из меня что-то желает вырваться, а не может, но бьется, как загнанное животное, пытаясь высвободиться из клетки.
— Кензи? – Ее встряхнули и поднесли к носу отвратительный нашатырь. Острая вонь ударила в нос, напрочь вздернув ее мозг. Она захлопала глазами, отмахиваясь от подступающих слез. Слезоточивый спаситель, как никогда – завладел ее сознанием. – Выпей воды. – Отец поднес к губам Кензи стакан с водой. Она делала маленькие глотки, не чувствуя вкуса. А какой вкус должен быть у воды? Водяной? Соленый? Сладкий? Черт, она чувствовала только металлическое послевкусие, как будто запихнула себе в рот, ложку, вместо леденца. Гадость. Тошнит еще больше. И эта вонь.
Кензи вскочила с места, рванув по лестнице. Забежав в свою комнату, она бросилась в ванную, к унитазу. Сухие спазмы сотрясали ее желудок. Но облегчения не наступило. Только усилилась боль в груди, отдавая тупыми ударами. Боль, как яд, расползался по телу.
Что с ней, черт возьми, происходит?
— Милая? – Позвал отец. – Милая, как ты? – Он вошел в ванную, не обращая внимания на протестующий стон Кензи. – Что с тобой?
Вот и мне бы хотелось понять, что со мной.
— Ты, — отец помог ей подняться на ноги. Он подвел ее к раковине и открыл кран. – Ты, хм… беременна?
— Что? – Кензи чуть не подавилась проточной водой, которую хлебнула. – Я не беременна. Что за глупости?
— Просто ты так… отреагировала.
— А как я должна была отреагировать? – Умывшись, она приложила полотенце к лицу. – Рассмеяться такой новости?
— Нет. Но… это…
— … это нормально. – Пробубнила Кензи и отшвырнула полотенце в сторону. – Рэнди мертв, а я жива. И как я должна была отреагировать на это? Как ты думаешь, что я чувствую, зная, что он мертв? Что теперь будет с миссис Уэзп?
— Она сама разберется со своими чувствами. Главное, ты не должна так зацикливаться на этом. Ты молода и у тебя вся жизнь впереди.
Да, папа у меня оптимист до мозга костей. Неудивительно, что он адвокат. Только адвокаты не знают, что такое сочувствие к горю других.
— Тебе стоит развеется с подружками. Сходите в кино или по магазинам. Только прошу, не впадай в истерику.
Кензи вздохнула.
— Да, папа. Я так и сделаю.
Восемь утра. А подружки, как минимум, очухаются после обеда. Еще пару часов, у них уйдет на макияж, прическу и подборку одежды, чтобы выйти на люди. Но оставшиеся часы, мне нужно чем-нибудь себя занять. Чем? Не имею малейшего представления. Если бы мы еще учились в школе, я бы штудировала учебники. А так… господи, просто торчать в своей комнате, читать книгу и думать, что ничего не произошло? Ах, ты черт, а я так надеялась, что проснувшись, новый день меня порадует. Стало все только хуже. И будет еще хуже. С каждым новым днем, хуже и хуже, и хуже. Получается, я умышленно затаскиваю себя в кабалу совести. Пора начинать грызть локти и раскачиваться вперед-назад, смотреть в потолок, и видеть галлюцинации.
Кензи открыла окно настежь, выбравшись на уступ крыши. Временами, она любила здесь сидеть по ночам и смотреть на звездное небо, слушать голоса Дримворда, разбавленного тихим гулом машин или звуками доносящиеся из клубов. Их здесь было не так много и все они напоминали друг друга. Единственная разница – это названия и люди за барной стойкой.
Сейчас Дримворд потихоньку просыпался, насыщаясь жизнью жителей городка. Утреннее солнце, опаляло кроны деревьев и устилало зеленые газоны. Местные выбирались из своих домов – кто на работу, кто на учебу, а кто просто, посидеть на веранде. А она, перебирала в голове кошмар, что произошел с ней почти двенадцать часов назад. С одной стороны, у нее был порыв, все разузнать у того незнакомца, почему он так поступил. С другой, Кензи боялась встречи с ним. Кто знает, что твориться в этой больной голове?
Прижав колени к груди, Кензи опустила взгляд вниз, следя за отцом. Он направлялся к гаражу, в своем деловом и сшитом на заказ, костюме. «Адвокат дьявола» собственной персоны. Привлекательный мужчина, чуть больше за сорок, с эффектной проседью на висках. Он занимался тем, что защищал людей. Но не простых незаслуженно обвиненных, а настоящих преступников. В Дримворде не так много подобных личностей, но это нисколько не уменьшает его клиентуры. Со всех точек Земли, сюда съезжаются «жертвы», чтобы с помощью моего отца, остаться безнаказанными. Я против такого, как и моя сестра – активистка, которая борется за мир во всем мире. Но, отца не переспоришь. Он всегда четко и ясно дает понять, что любой гражданин заслуживает свободы и правды. Только та правда, которую он узнает от клиентов, остается при нем. Тем самым, присяжные, вместо того чтобы обвинять, сочувствуют убийцам. Хм, а что бы сказал отец, приведи я к нему того мужчину? Стал бы он его защищать?
Машина мистера Дрэксона отъехала, просигналив тойоте Питера Джерома – бойфренда Рэйчел. Уже десятого по счету. И почему я не удивлена, что за моей сестренкой бегают парни, как голодные собаки, за съедобной косточкой? А вот за мной никто не бегает. И никогда уже не будут бегать. Мне кажется, что после случившегося, и после того, как новость облетела Дримворд, у всех парней будет страх знакомится со мной. Это невидимое клише, я точно чувствую, будет преследовать меня – не подходите к ней, она несет опасность. Из-за нее, умирают.
Кензи с завистью смотрела на то, как Питер целует Рэйчел в губы.
Черт, а я вот лишилась своего первого поцелуя. Наверное, теперь я никогда не узнаю, что это такое. А так все хорошо начиналось. Легкая музыка, прикосновения. Все как в романтической фантазии… только вместо поцелуя, я оказалась наедине с убийцей, который не испытывая угрызений совести, шлепнул моего потенциального парня.
Рэйчел помахала Питеру и двинулась к дому, но ее окликнула соседка напротив – миссис Визпун.
Кензи четко слышала их разговор, хотя расстояние было примерно в сорок футов[1]от дома.
Соседка щебетала о том, какое несчастье посетило наш городок. Как сходит с ума миссис Уэзп. То, что она отказывается от воды и пищи. Лежит в кровати и плачет. Полиция встала на уши, но никаких следов преступника так и не нашла. Спрашивала о Кензи – как она перенесла новость о смерти Рэнди и о том, может ли она помочь следствию. Дьявол, эта миссис Визпун – затычка в трухлявой бочке. Везде сунет свой нос. Рэйчел прочирикала, что с ней все хорошо. Она приходит в себя. Но пока полностью не отойдет от случившегося, вряд ли пойдет в полицию. И вообще, миссис Визпун, почему бы вам не вернутся к своим сорнякам?
Ага. Моя сестренка, тот еще противотанковый огнемет. Защищает меня, от всяких гадин, да их длинных языков.
Раздалась телефонная трель, за ней послышался голос матери.
— Возьми трубку, дорогая, я убегаю в мастерскую! – Моя мама художник. Она пишет картины и автопортреты. Денег, правда, это не приносит так много, как хотелось бы нашему отцу, но главное, моей маме это приносит удовольствие для души.  
— Да, мама! – Кензи влезла обратно в комнату и сняла трубку.
Это Фэнни. Моя лучшая подруга. Только, она так не считает, потому что до лучшей подруги для нее, я не дотягиваю, минусом нескольких дюймов в талии и лишнего блеска на губах, которым я пользуюсь очень редко. А теперь, видимо не буду вообще пользоваться. Единственный парень, который на меня посмотрел – умер.
Ее, я бы сказала, истерически-веселый голосок, трещал в трубку о том, ну, что за жизнь такая? Только на тебя клюнул красавчик-спортсмен, как он тут же отбросил коньки! Что за несправедливость! А между прочим, я бы уважала тебя еще больше, и плевать на твою излишнюю полноту и отсутствие какого-либо макияжа.
Излишнюю полноту?
Кензи вздохнула, забравшись на кровать и кивала в трубку, решив, что – перебивать Фэнни бессмысленно.
— Надеюсь, ты не будешь сохнуть по нему, как старушки-чахлые цветочки, ЛитКен? – По большей части, она называла меня ЛитКен, что означало Литл Кензи – маленькая Кензи. Но я не обижалась, и не обращала внимания. Фэнни всем давала прозвища. – Рэнди не первый и не последний будет у тебя. Да, он был красавчиком и сексуальным парнем. Мечта любой девушки, как ты. – О, кстати, говоря, она была предпоследней, с кем встречался Рэнди. И перед тем, как расстаться с ним, она бросила ему вдогонку – раз ты такой придурок, тогда встречайся с ЛитКен. Я хотя бы посмеюсь над тем, сколько ты вытерпишь ее, раз не можешь вытерпеть меня. Нет, Фэнни хорошая девчонка. Она готова за подругу и в огонь и в воду. Но как и во всех людях, в ней есть и плюсы и минусы. Сумасшедший подросток, что скажешь.
— Нет, не буду.
— Чем сегодня займешься?
Кензи промычала, накручивая на палец провод от телефона.
— Может, поброжу по городу.
— Бродят духи. – Ах, да. Фэнни к тому же увлекалась эзотерикой и все, что связано с переселением душ и прочей глупостью. – А ты будешь ступать на Землю, как ступил первый Луноход на Луну.
— Хорошо. Я буду ступать по Дримворду. Составишь компанию?  
— Издеваешься? – Воскликнула Фэнни. Я уверенна, что она сморщила носик. Чтобы выйти со мной, ей потребуется все свое имевшееся обаяние, чтобы затмить меня. – Конечно, пойду. Ты же моя, ЛитКен!
Кто бы сомневался.
— Во сколько? – Фэнни захрустела в трубку чипсами.
— После обеда?
— После твоего или моего? – М-да. Обед Фэнни мог начаться и в полдень и после него и вечером и даже ночью. Не то, чтобы она была обжорой. Просто, ее расписанный по минутам график, мог и не иметь свободного окна для пищи. Подросток, который пулей носится по всяческим модельным агентствам, и бутикам только с одеждой от дизайнеров, вряд ли бывает свободен. Как она говорила – моя красота заслуживает внимания не только на обложках журналов. Я заслуживаю целую вывеску.
— Давай, встретимся в час.
— Окей. Я заеду за тобой.
В комнату вбежала Рэйчел. Она оглядывалась по сторонам, постукивая пальцем по губам.
— Привет, Кенз.
— Ты что-то ищешь?
— Да. Ты не видела шелковый шарфик? Ну, такой, вишневый?
— Посмотри в комоде. А тебе зачем?
— Да, не мне. Маме. У них там намечается портрет с обнаженной натурой. – Рэйчел выдвинула все ящики, небрежно перебирая вещи. – Как дела?
— Нормально. – Кензи пожала плечами. – Думаю, сегодня пройтись с Фэнни.
— Отлично. Эта миссис Визпун, до чего же она любопытная. Расспрашивает о тебе, как будто ты виновата в этом. – Сестренка обернулась, видимо решив, что ляпнула лишнее. – Ты не виновата, ясно?
— Знаю. – Виновата еще как. Теперь, каждый кто посмотрит на меня, будет так считать. Что поделать, я сама себя считаю виноватой в смерти Рэнди. Нет. Мне все же необходимо встретится с тем типом и все узнать, прояснить ситуацию. Может, после, моя грудь перестанет ныть от тяжести.
— Нашла. – Рэйчел закинула шарфик к себе в сумочку и быстро чмокнув Кензи в щеку, выбежала из комнаты.
Итак. Я осталась в доме одна. Жутковатое ощущение. Вроде и утро, а чувство, будто нахожусь недалеко от клетки с кровожадным зверем. Так, это все бред. Это посттравматический стресс. Надо успокоится.
Кензи навела порядок в комоде после рысканий Рэйчел и сходила в ванную, умыться. Полегчало. Немного. Только вот, тень под глазами все еще проглядывается.
Спустившись в кухню, она сделала себе новую порцию горячего шоколада. Выпила в полной тишине, равнодушно пролистав отцовскую газету.
Лучше бы я пошла с сестрой в мастерскую, чем торчать дома. Чем занять себя, оставшимися тремя часами? Перебрать гардероб? Нет. Джинсы, футболка и кеды – вот, что для счастья надо. Макияж? Упаси меня от страданий! Не люблю и никогда не любила. Предпочитаю быть натуральной. Конечно, Фэнни будет разочарованна и рада, когда увидит меня. Разочарована, потому что ей придется терпеть такое безобразие рядом с собой. Рада, потому что на фоне меня, она будет королевой.
Плевать.
 
 
Ангел остановил машину у заправки. Выбравшись из кадиллака, он двинулся к каморке, которая едва держалась на подпорках. Хлипкий гараж с двумя окнами. Рамы выкрашены в яркий оранжевый цвет. А само строение, ржавое, как гвоздь, который пролежал в воде несколько дней. За окошком, на четвереньках ползал мужичок, в грязном комбинезоне. Его кепка была повернута козырьком назад, а на передке, отливала наклейка с надписью – я все вижу.
— Эй! Бензин есть?
Мужичок нехотя поднялся с колен, с задумчивым видом разглядывая то, что он так упорно искал на полу – это оказалась позолоченная крохотна булавка.
— Есть. – Не глядя, ответил он. А потом, все же поднял глаза, несколько минут изучая лицо Ангела. – Парень, ты здоров?
Как же осточертели подобные вопросы. Бледность моего лица, не заказанный подарок на день рождения. Я стал таким благодаря Поглотителям, коим в половину сам являюсь. И да, я здоров, как медведь, только попробуй разъяснить это все местным.
— А ты бензин продаешь только здоровым?
— У тебя лицо, как задница моего брата. Бледная, как поганка. – Ничуть не стесняясь, ответил мужичок. Ангел на столе у кассы дробовик. Оу, ну теперь понятно, почему он не боится так прямо выражаться.
— Я мало выхожу на солнце.
— Понятно. Первая колонка. Сливай сколько надо.
Ангел передал мужичку несколько долларов и шагнул к такому же дрянному и ржавому с треснувшим стеклом на шкале, агрегату.
Пока бак наполнялся, он повернул камень против часовой стрелки. Тихий щелчок, и воздух задрожал. Никто не заметит изменений, потому как здесь стоит адская жара.
— Преподобный? – Спросил он, на всякий случай глянув на каморку. Владелец автозаправки занимался тем, что начищал дробовик.
— Ангел. Хорошо, что ты связался со мной. Вчера ночью я почувствовал изменения.
Как ни странно, но он тоже. Пока он ехал из Дримворда, ему пришлось резко остановить машину, так как его грудь сдавило спазмом. Острая боль, прострелила все тело, словно в него угодило несколько тысяч жал. Дыхание застряло в горле, не давая вдохнуть. Почти те же ощущения, когда он потерял свою душу, только не так остро, и все же ощутимо.
— Что ты почувствовал, Преподобный?
— Одна из душ покинула Клетку. – Клеткой Преподобный называл то место, где держали забранные души. А именно, Клеткой был сам Мацарел.
— Ты уверен?
— Да.
— Я, — Ангел вытащил шланг из бака и закрыл крышку. – Я, тоже почувствовал кое-что. Не знаю… может, потому что я из Поглотителей?
— Ты не Поглотитель, Ангел. – Недовольство в тоне, пробрало воздух, что тот подпрыгнул. – Ты один из нас. Ты служитель Ордена Праведников.
— Да, Преподобный. Я знаю это. И все же… чья это была душа, ты не знаешь?
— Нет. Но она где-то недалеко. Когда ты почувствовал это? Где ты сейчас?
Ангел обернулся, увидев дорожный знак – «Мосхен. 5 миль до Дримворда».
— Я в Мосхен у местной автозаправки. А почувствовал… когда еще был в Дримворде.
— Возвращайся в Дримворд. Тебе нужно найти эту душу. Она может спасти кого-то.
— А как же…
— … служители займутся Поглотителями. Не беспокойся.  
— Хорошо. Но как я найду ее?
— Ты почувствуешь ее, как чувствуют ее Поглотители.
 

[1] Почти 13 м. (Прим. автора)


© Copyright: Юлия Пуляк, 10 августа 2014

Регистрационный номер № 000097053

Поделиться с друзьями:

149-я истребительная авиационная дивизия.
Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий