Эссе и статьи

ОБ ОБРАЗАХ ПЕСЕН В. ВЫСОЦКОГО («КОНИ ПРИВЕРЕДЛИВЫЕ» И «БОКАЛ»)

Добавлено: 18 декабря 2021; Автор произведения:Лина Яковлева 166 просмотров
article295063.jpg

      Рискну предложить статью, смысл которой – в желании поделиться своими размышлениями и отдать дань уважения  и восхищения Владимиру Высоцкому как творческой личности, как Человеку и Поэту в ряду его великих предшественников…  
     Удивительно переплелись в поэтическом творчестве Владимира Высоцкого и отразились в образном строе его стихов и песен раздумья О ЖИЗНИ И ЧЕЛОВЕКЕ с раздумьями и образами литературной традиции 2-го тысячелетия…
     Современные исполнители песни В. Высоцкого «Кони привередливые» совершенно справедливо обращали внимание слушателей на то, что смысл этой песни – очень глубокий…
     И это действительно так, тем более если воспринимать песни Владимира Высоцкого в контексте лирики ХХ века – и шире: в контексте мировой поэзии и драматургии, которую Высоцкий прекрасно знал, будучи сам поэтом и артистом, и традиции которой продолжал и развивал своим творчеством. В его стихах и песнях образ ЖИЗНИ получает самое разное и яркое воплощение: ЖИЗНЬ – театр (вспомним знаменитое шекспировское «Жизнь – театр, и все мы в ней актёры»), ЖИЗНЬ – стремительное, в краткий срок, преодоление огромных пространственно-временных измерений, причём МИР у Высоцкого вбирает в себя все земные пути человека и сам космос… Осмысление этих категорий сопряжено у поэта одновременно с восхищением возможностями человеческого разума и таланта, с верой в силу духа человека, с осознанием быстротечности человеческой жизни, с чувствами драматизма и трагизма в связи с этим.
     Когда-то Анна Ахматова в нескольких поэтических строках выразила потрясение быстротечностью человеческой жизни:
«Что войны, что чума? – конец им виден скорый,
Им приговор почти произнесен.
Но кто нас защитит от ужаса, который
Был БЕГОМ ВРЕМЕНИ когда-то наречен?».
     Песня Высоцкого – о том же.
«Вдоль обрыва по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю…»
     В этих строках звучит тема Судьбы, тема РОКА. Нагнетание образов ОБРЫВА, ПРОПАСТИ (да ещё и КРАЯ «вдоль обрыва») в сочетании с темой СТРЕМИТЕЛЬНОГО БЕГА ЖИЗНИ К ЕЁ ЗАВЕРШЕНИЮ с первых же строк создают ощущение драматизма судьбы: жизнь коротка, она вот-вот оборвётся… Ощущение это усугубляется подчёркиванием МОТИВА ГИБЕЛЬНОЙ АКТИВНОСТИ самого лирического героя, своими действиями убыстряющего бег «коней судьбы». Трагическим аккордом звучат следующие строки:
«Что-то воздуху мне мало – ветер пью, туман глотаю, –
Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю…».
     «Сгину я – меня пушинкой ураган сметет с ладони»… Трагическое предчувствие подкрепляется новым образом:
«И В САНЯХ меня ГАЛОПОМ повлекут по снегу утром»…
     В стихотворении «1 января 1924 года» Осип Мандельштам изобразил ПОЕЗДКУ ГЕРОЯ В САНЯХ ПО ХОЛОДНОЙ, ЗАСНЕЖЕННОЙ МОСКВЕ в стремлении спастись от грозящей герою гибели: попытки героя «полость застегнуть», укрыться на санях не удаются: «не поддается петелька тугая, /Всё время валится из рук». Эти попытки и не могут удастся, ибо лёт саней – это бег к смерти; Мандельштам использовал в стихотворении известное со времён Древней Руси иносказательное выражение «сидя в санях», что означало «готовясь отправиться в последний путь» (в «Поучении» Владимира Мономаха сказано: «В санях сидя, отправляясь путем всея земли…»).
     Обыгрывает деталь погребального ритуала и Высоцкий. Обратим внимание: В САНЯХ, да ещё и ГАЛОПОМ… Тот же образ «лёта саней» – «кони судьбы» увлекают в ВЕЧНОСТЬ уже закончившего земной путь героя… Вывод: «уже закончившего земной путь» – вытекает из однословного указания «повлекут». А жизнь для остального мира продолжится: строчка заканчивается образом УТРА…
     Мольбой, обращённой к судьбе, звучат следующие строки:
«Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони,
Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!».
     О том же – вариации припева:
«Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Вы тугую не слушайте плеть…»,
«Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Не указчики вам кнут и плеть…»,
«Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Умоляю вас вскачь не лететь…».
     Однако герой Высоцкого сам ощущает бесполезность мольбы об «отсрочке приговора», ведь «в гости к Богу не бывает опозданий»: «Но что-то кони мне попались привередливые»… Остаётся надежда: «Коль дожить не успел, так хотя бы допеть» – и стремление: «Хоть мгновенье ещё постою на краю».
     И как можно «напоить коней судьбы»? Пассивностью собственного существования? Но всегда ли возможна, всегда ли реальна спасительная пассивность? Если жизнь будет состоять из неё (пассивности), не потеряет ли она свою ценность, не обесцветится ли, не лишится ли красок и питающих её соков?.. Философский вопрос…
     Что касается другой песни – «Бокал», – мне кажется, только исполнение её Мариной Влади верно передавало вложенный в эту песню трагизм спокойного и мужественного противостояния Судьбе и философичность раздумий человека об отношениях с роком и со смертью.
     Образ огромного МИРА, на первый взгляд, как бы сужается и снижается в строках этого произведения. Из НЕИЗМЕРИМОГО ПРОСТРАНСТВА КОСМОСА он сжимается до границ вечернего кабачка на какой-то окраине цивилизации, приобретает замкнутость, насильственную оторванность от огромного мира прочей жизни, к которой был причастен прежде лирический герой, а главное – герой оказывается бессилен выйти из этого замкнутого мира...
Эта тема не нова в русской поэзии: вспомним цикл «Москва кабацкая» С. Есенина. Но, по большому счёту, все темы, касающиеся осмысления ЖИЗНИ и СМЕРТИ, ВЕЧНОСТИ и ЧЕЛОВЕКА не новы в литературе, это так называемые ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЕ темы и вопросы, волнующие человека на всём протяжении человеческой цивилизации. У Высоцкого размышления о Вечности и о быстротечности жизни человека соединяются с раздумьями о ПОВЕДЕНИИ ЧЕЛОВЕКА в драматической ситуации «НА КРАЮ БЕЗДНЫ»: он утверждает необходимость и возможность для человека сохранить до конца свои принципы отношения к жизни и своё мужество в плане духовного преодоления трагических обстоятельств.
     В ритмической стихотворной структуре «Бокала» явственен мотив танго. Это закономерно, логично, если осмыслить движения танцоров: отступление – шаги вперёд – отступление… Но ритм танго сочетается здесь с образностью, навеянной известным шекспировским сонетом. Владимир Семёнович Высоцкий, будучи актёром и выходя на сцену в роли Гамлета, не мог не знать сонетов Шекспира, не мог не осмыслить для себя строк сонета № 74:
«Когда меня отправят под арест
Без выкупа, залога и отсрочки
,
Не глыба камня, не могильный крест –
Мне памятником будут эти строчки.
Ты вновь и вновь найдешь в моих стихах
Все, что во мне тебе принадлежало.
Пускай земле достанется мой прах, –
Ты, потеряв меня, утратишь мало.
С ТОБОЮ БУДЕТ ЛУЧШЕЕ ВО МНЕ.
А СМЕРТЬ ВОЗЬМЕТ ОТ ЖИЗНИ БЫСТРОТЕЧНОЙ
ОСАДОК, ОСТАЮЩИЙСЯ НА ДНЕ,
То, что похитить мог бродяга встречный,
ЕЙ – ЧЕРЕПКИ РАЗБИТОГО КОВША,
ТЕБЕ – МОЕ ВИНО, МОЯ ДУША»
(Перевод С. Я. Маршака).
     БОКАЛ  С  ВИНОМ в тексте Высоцкого – тот же самый образ телесной оболочки человека, служащей приютом для души.
     Конечно, можно воспринять эту песню всего лишь как монолог певца в кабачке, – возможно, эмигранта, скитальца, подобного герою «Жёлтого ангела» А. Вертинского. Для такого восприятия есть все основания:
«Так ДЫМНО, что в зеркале нет отраженья,
Что даже напротив, не видно лица.
И ПАРЫ УСПЕЛИ УСТАТЬ ОТ КРУЖЕНЬЯ…»,
«В ОРКЕСТРЕ ИГРАЮТ устало, сбиваясь,
Смыкается круг, не порвать мне кольца!
Спокойно, мне нужно уйти улыбаясь…
Но все-таки Я ДОПОЮ до конца…».
     Но детали припева возносят это изображение к шекспировскому образу «сосуда с вином»:
«Все нужные ноты давно сыграли,
Померкло, погасло вино в бокале.
Минутный порыв говорить пропал,
Не лучше ли молча ДОПИТЬ СВОЙ БОКАЛ».
     Здесь явственен подтекст, содержащий метафорическую характеристику жизни, метафорическое изображение ситуации, в которой оказался герой: безнадёжность положения, безвыходность обстоятельств («Все НУЖНЫЕ НОТЫ ДАВНО СЫГРАЛИ», «И пары УСПЕЛИ УСТАТЬ ОТ КРУЖЕНЬЯ…», «В оркестре ИГРАЮТ УСТАЛО, СБИВАЯСЬ», "СМЫКАЕТСЯ круг, НЕ ПОРВАТЬ МНЕ КОЛЬЦА..."). Здесь все зрительные образы и само использование грамматических форм прошедшего времени свидетельствуют о том, что у героя «всё в прошлом».
     Ощущение ЗИМЫ не как времени года, а как «времени души», как ОБРАЗА ДУШЕВНОГО СОСТОЯНИЯ создаётся строками следующей строфы:
«Полгода НЕ БАЛУЕТ СОЛНЦЕМ ПОГОДА,
И ДУШИ ЗАСТЫЛИ ПОД КОРКОЮ ЛЬДА.
И, видно, НАПРАСНО Я ЖДУ ЛЕДОХОДА…».
     Нет, МИР в целом – мир кипящей людской жизни – не исчез, он просто отдалился волей непреодолимых внешних обстоятельств от того замкнутого пространства, в которое заключён герой. Это только в границах его обитания не показывается, не радует СОЛНЦЕ ЖИЗНИ и всё покрыто ЛЬДОМ – даже души. К нему, к тому радостному, солнечному миру подлинной жизни герою надо прорваться…
     Но мотив безысходности подчёркивается мотивом душевной усталости самого героя: сил к сопротивлению уже практически нет («Минутный порыв говорить пропал», «ПОМЕРКЛО, ПОГАСЛО ВИНО В БОКАЛЕ» (в том, шекспировском – «вино души»…))…
     Характерна в этом плане последняя строка:
«А, может быть, лучше РАЗБИТЬ СВОЙ БОКАЛ?».
     Прекратить сопротивление обстоятельствам, прекратить борьбу за жизнь? Самому ускорить конец своего жизненного пути? Как говорил шекспировский Гамлет — Высоцкий, выходя на сцену Театра на Таганке:
«Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье
И в смертной схватке с целым морем бед
Покончить с ними? Умереть. Забыться.
И знать, что этим обрываешь цепь
Сердечных мук и тысячи лишений,
Присущих телу. Это ли не цель
Желанная? Скончаться. Сном забыться»
(Перевод Б. Пастернака)…
     Однако и тут проскальзывает упорное желание героя не потерять лица, сохранить достоинство, не пустить «с сапогами к себе в душу», испить до конца назначенную свыше чашу:
«Спокойно, мне нужно УЙТИ УЛЫБАЯСЬ…»,
«Но все-таки Я ДОПОЮ ДО КОНЦА…».
     Не правда ли, та же надежда: «Коль дожить не успел, так хотя бы допеть» – и стремление: «Хоть мгновенье ещё постою на краю»?..
     Эта тема борьбы за жизнь, борьбы против «оледенения» как омертвления души, эти образы «корки льда» на душах и «ледяных заторов» между жизнью – полноценной, вбирающей в себя все земные пути и возможности человека, – и героем – поэтом и Человеком – проходят через всю позднюю лирику Высоцкого, отражаясь в одном из последних стихотворений:
«И снизу лёд и сверху — маюсь между, —
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно — всплыть и не терять надежду,
А там — за дело в ожиданье виз.
Лёд надо мною, надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Всё помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека — сорок с лишним, —
Я жив, тобой и Господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним».
     А нам, читателям поэзии Владимира Высоцкого и слушателем его песен, есть что черпать из его творчества, в котором выразилась и высказалась мятежная, страстная и мужественная душа поэта и сила его несгибаемого духа…

P. S. На фотографии: поэты Уильям Шекспир, Владимир Высоцкий, Сергей Есенин, Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Александр Вертинский; исполнители песен В. Высоцкого Дмитрий Певцов, Елена Камбурова, Александр Домогаров, В. Высоцкий и Марина Влади.


© Copyright: Лина Яковлева, 18 декабря 2021

Регистрационный номер № 000295063

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
Следующее произведение в разделе:
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий