Жизнь

ДЕТИ ЯНУСА книга вторая часть тринадцатая финал

Добавлено: 22 ноября 2019; Автор произведения:Андрей Мудров-Селюнин 110 просмотров



На следующий день Мауро доплачивают за украденную одежду.
— Только бы мне расписочку...- просит Любовь Андреевна, сжимая в прижатом к груди кулаке пучок долларов.
Итальянец бросает на нее косой взгляд и ставит на подсунутом ему тетрадном листке размашистую закорючку.
Повеселевший, он возвращается домой и суетится  на кухне. Телефонный звонок:
• Привет! Что делаешь?- спрашивает женский голос.
• Привет! Спагетти…- отвечает Мауро, решив, что ему звонит одна из наших шопниц.
• Ну я в гости к тебе приеду…
• Давай…
• А какой у тебя адрес?
Мауро диктует адрес. Через некоторое время звонок в дверь. Он открывает. На пороге — Лариса с остановки маршрутки. Мауро в растерянности. Два часа, поедая макароны и запивая их сухим вином, Лариса на беглом русском повествовала Мауро о своих личных проблемах. Из всего сказанного итальянец уловил, что муж у нее- мудак и гуляка — тратит деньги на какую-то бабу, ее же саму держит впроголодь(хомячила так, сказал мне Мауро, что сомневаться в правдивости ее слов не приходилось) и что подслушивающие устройства нужны Ларисе, чтобы следить за негодяем.   Попытка Мауро утешить даму традиционным способом успехом не увенчалась. Итальянский формализм запутал его в декорациях, заглушая в нем  память о фундаментальном законе природы: женщина боится не того, что ее возьмут, а того, что ее отвергнут.   Нарвавшись на буйное кокетство,  джентльмен  перепутал его с патетичным отказом  и сложил руки. Охваченный смущением, он захотел побыстрее избавиться от странной гостьи. И телефонный звонок Инны пришелся весьма кстати.
• Это моя невеста! –сказал, как мог, Мауро, прикрывая ладонью трубку.- Сейчас придет!
• Что ж ты мне не сказал, что у тебя есть невеста?!- ворчала Лариса, натягивая сапоги.- Я все дела отменила — к тебе приперлась!- Она вытащила из сумочки губную помаду и написала свое имя против соответствующей даты на висевшем в коридоре настенном календаре. И, открывая дверь, добавила: -“ Cмотри, в этот день я к тебе приходила, мармудон!”   Это окончательно смутило Мауро. Но вдруг его осенило: а что, если разгадка всего таится в  странном слове “мармудон”? И он немедленно позвонил мне, чтобы узнать его значение.
В конце недели Мауро собирается в Италию, чтобы испробовать последний шанс: посетить желающие выйти на российский рынок фирмы, где, если верить  организатору этого мероприятия — Гвидо, наличные должны отвалить сразу же после слова “здравствуйте”. Я должен присоединиться к нему через пару дней, чтобы исполнить роль представителя русских консультантов, берущих на себя все заботы по обеспечению успеха итальянцев в России.

Самолет через  два часа. Мауро упаковывает вещи.
• Попытайся уговорить хозяина, чтобы он оставил мне эту квартиру…,- просит он.
• Конечно…
Мы выходим.  Коридор тесный — и один чемодан застревает в дверном проеме. Мауро распаляется:
• Вот Ленин чего натворил! Какие квартиры понастроили — чемодан не вынесешь!
• Мауро, но когда их строили, никто никуда не ездил, все сидели дома  и чемоданы были ни к чему…
• Как сказал Христос перед смертью, блаженны они,  ибо не ведают, что творят. Понимаешь, о чем я?
• Да, ты хочешь сказать, что русские блаженны в своем невежестве. Но никогда не передергивай при мне слова Писания.
• А  в нашей “Библии” так и сказано.
• Я покажу тебе “Новый завет” на итальянском, чтоб ты в следующий раз не молол что не попадя, — упорствую  я, одновременно думая: черт возьми, говорим-то мы все-таки на разных языках...
• Где ты его купил? В Неаполе?
 Вовсю валит снег. Машины медленно проползают мимо нас. Никто не останавливается.
• Мать вашу, да мы так на самолет опоздаем! — кипятится Мауро.
Из окошка остановившейся “газели” высовывается голова:
• Куда надо?
• В Шереметьево.
• И сколько?
• Я бедьный-бедьный итальянец,- отвечает Мауро.
• Ну ладно, договоримся.
Через несколько минут нас останавливает похожий на бобра гаишнник. Документы у водителя в порядке, но он предлагает ему присесть в милицейскую машину для составления протокола:
• Вы нарушили…
• Что я нарушил?- удивляется шофер.
• Вы пересекли сплошную полосу.
• Да где она?! Вся дорога снегом заметена!
• Где?- гаишник валенком расчищает снег.- Вот она! Вы нарушили…
Приходится платить штраф.
• К Новому году денег себе рубят, суки !- негодует водитель.
• Знаешь, почему сюда Юлий Цезарь не пошел?- спрашивает Мауро, после того как я объяснил ему суть произошедшего .-Он все понял… Понял, что это далеко и что здесь делать нечего.
• Слушай, я никогда тебя не спрашивал: ты веришь в Бога ?
• Я верю в Иисуса Христа – человека, давшего людям правила жизни.
• Значит, из небесного и земного выбираешь в  Христе земное ?
• То есть ?
• Ты, похоже, воспринимаешь десять Заповедей как общечеловеческие ценности, не связанные с верой в Бога… У известного философа Людвига Витгенштейна была  любимая призказка: «Ну что он за человек Бог!»   Говорил   он  эти слова, правда, шутливо, в тех случаях, например, когда читал огорчавшие его  места из «Библии»… Ты тоже шутишь?    
Мауро бросает на меня взгляд, полный искреннего сочувствия и сожаления – так,  наверное, мог бы посмотреть истинный христианин на язычника:
— Вера – это, чтобы людям голову морочить…  Где он Бог ?  Оу! Вон в космос летают! Ты что, в Италии не был?  Кто  у нас  верит-то в эти сказки?!
“ Газель” летит к аэропорту, обгоняя ползущие машины. Шофер чудом уходит от “хвоста” рейсового автобуса и вытирает со лба испарину:
• Уф!
• Видел?- вскрикивает Мауро
• Видел … В больницу могли угодить!
• Да нет! Какая баба в автобусе была, видел?
В аэропорте я подписываю свои именные бланки — чтобы Мауро мог собрать комиссионные за наших клиентов. Заполняю за него декларацию. Дата:17.12…
• У тебя сегодня юбилей, поздравляю!
• Какой еще юбилей ?- удивляется Мауро.
• Ровно пять лет тому назад тебя задержали с контрабандой.
• А скажи я тогда, что оставлю вещи у себя дома, в Москве, могли бы отдать… Чтоб разъ.бенило всю эту Россию! — И подхватив чемоданы, Мауро торопливым шагом направляется к таможенной стойке. Стоя в очереди, он вспоминает приключения пятилетней давности, разыгрывая передо мной  сцену задержания в лицах: то жуликовато озирается, то размахивает руками, то изображает на своем лице удивление…
На таможенника жиганская активность Мауро навеяла подозрения: cначала перерывают его вещи, а затем и самого уводят для личного досмотра. Видимо, действительно для итальянцев число 17- несчастливое. Вскоре он возвращается:
• Все в порядке. Увидимся через пару дней в Италии.
• Конечно,- говорю я, хотя знаю, что никуда не поеду; просто я хочу, чтобы Мауро  вернулся к “своим”, о которых он вспоминал в те минуты, когда его захлестывала озлобленность: “Все! Хватит с меня этой России! Вы все мне отвратительны! Я должен быть среди нормальных людей!”
Да, он должен вернуться на свою землю, в ту страну,  где проще обманывать самого себя перед лицом  вечно валящегося на тебя мира,  где, как заметил публицист Чезаре Марки, согласно древней италийской традиции принято делать жизнь легче, изменяя не реальность, а названия, где, если быть более точным, реальность подменяется словами. “ Италия, — утверждают западные дипломаты,- полная противоположность России. В Москве никогда ничего  неизвестно, но все же все — ясно. В Риме же  — все публично, нет никаких секретов, все говорят, все декларировано, порой даже выказано, но все же ничего непонятно”.  Мауро должен оставаться в  Италии, стране, которая научила мир многому, а сама, по мнению представителей других народов, превратилась в призрак, фантазм реальности.  Он должен быть среди своих. Там для него – «нормально». Ибо нет еще на нашей планете места, где существование человека было бы совершенно, где одинаково хорошо было бы всем, где царила бы Истина и не было бы своей национальной правды. Космическая Истина сегодня расколота на этнические фрагменты.   Представления о едином Боге – на религии. Причем  так, что и  основные монотеистические религии планеты своим состоянием начинают напоминать об эпохе язычества, к которому пришло человечество, после такого как  утратило некогда общее  Великое Вселенское Знание – о той смутной гомеровской поре, когда  новые боги стали делить мир и  вести войну, каждый покровительствуя избранному им народу. Некогда восстановленное единобожие, утверждают порой,  вновь было извращено, что породило  противостоящие друг другу религии, одна из которых опирается на искусство, другая на философию, третья – на войну. Сколько пройдет еще времени пока разбитое зеркало вновь станет целым?  Откуда начнется его «склейка»? Старый свет издревле был посвящен подземному миру, утверждает этрусколог Синьорелли. Пропитанный прагматизмом, неумолимо земной, вместе с его авангардом, как иногда называют США, –он  и в самом деле   оказался по-подземному мрачным. Может быть,  сейчас  действительно наступает черед его «небесного антипода» — устремленной Андами в  светлую высь Латинской Америки?  Сторонники теории смены первенства материков, с которой созвучно   и мнение Синьорелли, считают что это так.   До цельности зеркала  еще далеко, говорят они: прежде должна померкнуть слава   Северной Америки, пресловутое единство которой не имеет общей  духовной основы,  филологическим  отражением чего, как считают некоторые исследователи, можно было бы представить  тот факт, что в ее  языке — так же как и в языке наследницы Римской империи — Италии, – понятия «страна» и «селение» обозначаются одним и тем же словом;  затем на первый план должен выйти континент латиноамериканский, который  будет исповедовать и насаждать на планете религию тех мест, откуда были выходцами  предки его населения, религию  Азии. Какой будет она? Одной из традиционных, не заявлявших о себе миру так громко, как иудаизм, христианство и ислам? Или же совершенно новой –  технической, основанной на  характерном для тех мест безудержном прогрессе в электронике, религией, образованными жрецами которой станут потомки тех, кто сегодня умирает от голода в бедных кварталах Рио-де-Жанейро и Буэнос-Айреса? «Бо», — ответил бы на эти вопросы выражающим неуверенность итальянским междометием идущий к паспортному контролю Мауро. Конечно – «бо». И все-таки хочется верить, что – пусть и после бесчисленных планетарных перипетий – «Великий Пан» когда-нибудь действительно умрет, место человеко-зверя займет Богочеловек — и  зеркало  срастется.  «Завтрашний день наступит,- говорит Донья Музыка в «Атласном башмачке»  французского драматурга Поля Клоделя,- … ведь рука, которой Бог пишет нами в вечности, проводя линии, то короткие, то  длинные, не прекратила еще своего движения. Со всеми запятыми, с последними  неприметными черточками, книга эта обретет смысл, лишь когда будет полностью окончена… Все разрозненные движения, я знаю, сольются тогда в согласный аккорд – их и теперь уже набралось достаточно, чтобы звучать диссонансом!»   
Я провожаю Мауро взглядом. Он идет к самолету. Идет с верой в  сказку, придуманную фантазером Гвидо — сказку о дельцах, дающих деньги под честное слово первому встречному.  Он верит в нее лишь от отчаяния, вера эта для него своего рода психологическая защита,  потому что, хотя он  наверняка и не читал в детстве маститого итальянского сказочника  Карло Коллоди, чей знаменитый герой Пиноккьо, в России известный  более, как  Буратино,  тезисно формулирует один из унылых принципов бытия: “бесплатных пирожных не бывает”, — будучи итальянцем, принцип этот он прекрасно знает.   
Мне захочется рассказать об этом Мауро, когда, через пару дней, он позвонит  из Италии и начнет орать: “Черт бы вас всех русских побрал! Почему ты,  мать твою, не едешь?!” Но уже сейчас я знаю, что  не смогу этого сделать, потому что он быстро успокоиться и сразу же скажет: “ Знаешь, я уже соскучился по Москве…” 
   
Дня через три он звонит из Италии:
• Сидим в ресторане, деньги делим…
• Ну и как делится?
• На четверых…
• То есть?
• Я, ты, Даниеле и Антонио…
• Кто это такой?
• Он у Даниеле на подхвате…
• Ну и по сколько на нос?
• За вычетом расходов, по 550 тысяч лир
• А то что мы должны Владимиру по 150 долларов за каждого клиента, учли?
• Нет!
• А деньги за оформление груза, которые надо вернуть девкам?
• Нет!
• И по 550 тысяч, говоришь, получилось?
• Угу…
• Хорошо! Примерно столько стоил твой билет на самолет…
• Ну а что делать? Это все — ладно… Ты-то почему, чтоб тебя, не едешь?
• Не складывается.
• Гвидо рвет и мечет! Говорит, фирмы -наготове, ждут… Да и у Даниеле желающие тут есть… Денег могут сразу дать…
• Ты сам-то что собираешься делать?
• Как — что? Вернусь в Москву, у меня обратный билет…Без тебя мне здесь нечего делать. Что я расскажу на фирмах?!
• Может, тебе в Италии пока побыть?
• Ты что! Дома у братьев — как в тюрьме. Скоро Рождество — а мне никакой радости. Наверно, поеду куда-нибудь с Лисенком… Ну ты, в общем, встречай меня. Перед вылетом позвоню.

Хозяин квартиры просит “очистить помещение”.
— Ну давайте подождем, пока он приедет,- прошу я.- Там вещей на целый грузовик!
— Ладно… Как хотите.- И в трубке прерывистые гудки.

Брат довозит Мауро до станции Динаццано:
• Счастливого пути.
Отсюда 20 километров до Реджо Эмилии. Затем через Болонью поездом  в Римини. А там на самолет — и в Москву. Обычно до Реджо ходят составы из четырех вагонов. Но сегодня воскресенье, и вагон — один. Мауро стоит в конце перрона. У его ног сумки и чемоданы. Подходит поезд.
— Черт возьми! Чего выдумали!- возмущается Мауро, призывая в свидетели весь свет.- Один вагон! — И орет машинисту:
• Эй, подай-ка поезд чутка назад! Не видишь, что ли, сколько у меня вещей?!
Машинист крутит пальцем около виска.
• Чтоб разъ.бенило весь ваш юг вместе с тем, кто его придумал!- цедит сквозь зубы Мауро и начинает перетаскивать свой скарб к вагону.

На вокзале в Болонье, как всегда, многолюдно. Мауро толкая телегжу, нагруженную вещами,  продирается через толпу. Бросает взгляд на памятник погибшим здесь в 1980 году от взрыва бомбы, подложенной террористами. Устраивает перепалку с кассиром из-за  того, что билеты  стали дороже. На аргумент: ”Дорогой мой, жизнь такая!”, отвечает:” Чтоб вас всех!”. И, наконец, отдуваясь, прибывает на свой перрон. С соседнего пути отправляется поезд. Его последний вагон уже достиг середины платформы, как вдруг из подземного перехода выскакивает женщина и устремляется за ним вдогонку. Она уже схватилась за поручень. Нога поянулась к подножке. Еще мгновение и … Но неожиданно состав тряхануло. Рука отпускает поручень. Нога соскальзывает с подножки. И женщина летит под колеса. Хруст ломающихся костей. Истошный вопль. Скрежет тормозов. На рельсах отполосованные ноги. На шпалах — фонтанирующее кровью и орущее туловище. Прибывшие карабинеры растеряны и тупо наблюдают, как окровавленное человеческое мясо бойко щиплет и жрет стая проворных голубей. Мауро закрывает лицо рукой:
• Где ты, моя Италия?
Поезд удаляется от места страшной сцены и уходит в сторону Римини. За окнами реки, деревни и города Италии. Италии, которой, как  впрочем и всему западному миру, в качестве последней духовной опоры, последнего нравственного  прибежища осталась лишь до неестественности гипертрофированная любовь к животным… Странный, действительно, этот мир, где с  позволения  священника собакам позволяют входить в церковь, где человека сажают  на электрический стул и в то же время могут потребовать вызвать в суд в качестве свидетеля дельфина...  “Хотелось бы,- пишет итальянский публицист Чезаре Марки,- чтобы наряду с любовью к братьям нашим меньшим, в нас развивалась любовь к себе подобным, к людям. Ведь мы дожили до того, что сразу же упекаем на полгода в тюрьму за убийство голубя, как это случилось, например, в Липари с рабочим Бартоломео Пеллегрино, и оставляем на свободе явившихся с повинной бытовых убийц… Таков наш процессуальный кодекс ”.

В самолете рядом с ним сидит девушка.
• Мауро.
• Ирина.
Ирина работает в турагенстве.
• У нас тоже турагенство есть, — сообщает Мауро, и они обмениваются телефонами:
• Мало ли что!
Я жду его в Шереметьево. Рейс задерживается.
Уже вышли почти все пассажиры, прилетевшие  из Римини. Его все нет. Вдруг становится шумно, и за стеклом возникает его фигура.
• Быстрей… А, да — привет… Объясни ты этим мудакам…
• Да в чем дело?
• Привез немного продуктов, а они говорят плати пошлину… И так в Римини уже ободрали! Хватит!
• Тоска по родине, как говорил Че Гевара, начинается с желудка…
Таможенник показывает на  грузовую телегу, заваленную чемоданами и сумками:
• У него пятьдесят килограммов перевес. Надо заплатить около двухсот долларов.
• Но это же продукты. Он наши не может есть. Там всего-то по супермаркетовским ценам долларов на двести.
• А вес-то какой! Мы ему и так  уступили.
• Ну что же это такое,- растягивает Мауро,- там плати, здесь- плати… Сколько ж это в финале будет стоить? У нас, в Италии, на 600 тысяч лир семья из четырех человек целый месяц питается…
• Но в любом случае  будет дешевле, чем в московских магазинах,- говорю я и спрашиваю у таможенника:- А может…
• Попробуйте поговорить со старшим смены….
Пока я ищу старшего Мауро пытается распределить лишний вес по своим соотечественникам:
• У вас сколько килограммов? А мое не пронесете?
Но итальянцы отстраненно вежливы:
• К сожалению…
Старший вначале категоричен:
• Закон есть закон.
Но потом сочувственно интересуется:
• Он что, больной? Еды-то сколько приволок!
• Да больной…  И очень!
• Я бедный-бедный итальянец,- невпопад канючит Мауро.
• Бедный — не хера сюда ездить! Это самый дорогой город в мире.
• Я рабочий,- не унимается Мауро и продолжает напрягать память,- строитель. Дом строить…
• Дом?-переспрашивает таможенник.
• Да,- подтверждает Мауро и, кивая на меня, сообщает на чукчанский манер  :- А мой друг — журналиста…
• Из какой вы газеты?- спрашивает старший.
• Да я из журнала “Скотоводство”. А он у нас на подшефной ферме коровники строит.
• Угу!- поддакивает Мауро, хотя ему совершенно непонятно, о чем мы говорим.- Ну пусть хоть половину возьмут!- И он застывает на месте, широко раскинув опущенные руки и склонив голову на плечо.
• Ладно!- говорит таможенник.- Клади, строитель, сотку в паспорт….
На выходе нас окружают мужики с висящими на груди самодельными карточками “ТАКСИ”:
• Куда ехать?
• На “Водный”…
• Триста штук…
• Охерели с горя!
• Давай на маршрутку,- предлагает Мауро и показывает на свою поклажу.- Как-нибудь дотащим!
• Уже ночь. Маршрутки не ходят.
Уламываем какого-то самодеятельного таксиста довезти нас за двести тысяч.
• Но у меня — “Фольксваген”! Дайте хотя бы двести пятьдесят.
• А-а, черт с ним!- Мауро по-русски взмахивает рукой — мол, была не была.- Поехали!
Мы едем по Ленинградскому шоссе. Машина разносит колесами лужи, образовавшиеся от растаявшего снега. На улице сыро и зябко. Но у Мауро настроение — солнечное:
• Хоть здесь обдирают и дурят, здесь здорово! Москва… Теперь уже она — моя судьба!- Он хлопает шофера по плечу .-  Молодец! Работы не будет, таксистом в аэропорте буду…
• Ага,- говорит шофер.- К тебе сразу же подойдут:”Так… Кто демона крышует?”  И колесикам — пиндыр!
Дверь в квартиру не открывается.
Старый гад поменял замок! -  резюмириет Мауро и, уже распалившись, орет на весь подъезд:- Ну что это такое! Нет, у нас, в Италии, так не поступают! — Затем, остыв, задает ставший ему родным извечный русский вопрос: — Что делать ?
Звоню хозяину квартиры.
•   Ну я же предупреждал,- говорит он,- нужно было слушать.
•   И куда ему сейчас? Ночь на дворе...
Не знаю. Встретимся завтра в десять утра на “Белорусской”, в метро, у первого вагона к центру ...
Предлагаю Мауро заночевать у меня.
— Нет,- отвечает он.- Я буду ночевать у себя дома.- И ударом плеча выносит  дверь.- На сегодня ночлег обеспечен...
Мы затаскиваем в квартиру вещи и  на скорую руку “латаем” повреждение.
На следующее утро, стоя на метрополитеновском  перроне, долго пытаемся уговорить хозяина, чтобы он не изгонял Мауро до Нового года.
— Потом он уедет,- убеждаю я.- Что-нибудь подыщем — и уедет...
— Нет,- упорствует дядька.- Пусть съезжает немедленно. — Я уже и с друзьями-охотниками договорился, что Новый год мы будем встречать в этой квартире. Три дня до праздника осталось… Что ж, нам теперь на снегу собираться?
— Но вы же охотники! — пытаюсь я разрядить атмосферу.
— Не сезон.
— Ну скажи, что я ему за десять дней как за месяц заплачу,- продолжает изыскивать убойные аргументы Мауро.
— Дело не в этом,- отвечает хозяин.- Ему верить-то нельзя. Ну что это за жилец: вовремя никогда не платит, договариваемся о встрече — не приходит… Сколько раз я его впустую ждал! Нет.
— У него трудности были,- адвокатствую я.- Но сейчас все наладилось...
— Нет! Не могу.
Становится жарко и мы поднимаемся на улицу.
— Давай дави его!- наускивает меня Мауро.- Придумай что-нибудь!
Я теряюсь: чем можно сбить  охотника с тропы, ведущей к пьянке? Но Мауро идет на прорыв:
— А вы кто по гороскопу?
— Козерог,- с опаской в голосе отвечает квартировладелец.
— У меня жена — Козерог,- продолжает атаку итальянец, все ближе придвигаясь к нему; затем он буквально припирает его к быку белорусского моста и слегка треплет  за щеку.- Симпатичный! А мы с другом Близнецы, нас вообще — четверо. Ну ладно тебе! Давай! А?
Под таким отчаянным цыганским  натиском хозяин не устоял. Смятенный, он  ошалело поглядывает на нас и  “дает добро”. Но быстро приходит в себя:
— Только вот что: пусть заплатит, как пообещал, и в залог — паспорт и триста долларов. Чтоб не назвонил мне там...
Условия моментально выполняются, и нам вручаются ключи  от нового замка. Мауро ликует и весело напевает сочиненный на ходу куплетик о случившемся, который можно перевести  как: “ Козерог уперся рогом, трахнули и Козерога”.
Новый год Мауро собирается встречать с Инной. Готовиться к празднику начинает  спозаранку.
— Мне нужна кастрюля! — заявляет он, появившись у меня дома в восемь  утра.
— Зачем?
-  Цампоне варить буду!
Из предъявленных ему кастрюль ни одна для приготовления  цампоне не подходит: малы.
Мауро заглядывает в ванную, и вдруг квартира оглашается его радостным криком:
— Нашел !
В руках у него эмалированное ведро литров на двадцать.
• Вот в это, пожалуй, влезет...,- прикидывает на глаз итальянец и, постукивая пальцами по днищу емкости, отправляется к себе домой готовить моденский деликатес цампоне, или, говоря проще, фаршированную свиную ногу.
Вечером, пообщавшись по телефону с хозяином турагенства, позвонившим, чтобы поздравить с Новым годом, а заоодно и пригласить  меня и Мауро прийти к нему в офис   для разговора  в первых числах января, составляю итальянцу компанию и  еду  вместе  с ним за Инной, которая в свою очередь напекла к празднику пирогов и наготовила традиционных салатов, так что вывозить ее из дома нужно на машине.
На «кольце» небольшая пробка. Мигает маяк «скорой помощи». В среднем ряду приподняты на домкрате   «жигули». Рядом стонет  мужик  с переломанными ногами. Российская бедность, «хищная звериха», калечит по-разному. Его она  заставила, чтобы не попортить резину, сдвигая машину к обочине,  менять спустишееся колесо посреди дороги – и оказаться под колесами другой машины…
• Вот здесь находится ваша казна,- шутливо говорит Мауро, когда, на обратном пути мы проезжаем  мимо указателя «Рублевское шоссе».
Через несколько километров он кивает на стрелку, указывающую съезд на « Мякининское шоссе», и заявляет:
• А это дорога в ваш Тенерифе ?
•? -  уловить в слове «рублевское» тот же корень, что и в слове «рубль», пожалуй, не  сложно, но увидеть, что  «мякининское»  восходит к слову «мягкое» и – походя, в шутку -  обыграть это, связав с тем, что в названии курорта  Тенерифе присутствует латинский корень с тем же значением, — нет это не под силу не только  Мауро,  которого знаю я, тому, что за несколько лет пребывания в стране так и не научился толком говорить по-русски, но и любому, кто не имеет определенных филологических знаний. Я с удивлением смотрю на довольно улыбающегося  итальянца и, вспомнив, как оценил его стойкость средь российских напастей мой знакомый итальянист, чуть было не купивший у него машину, думаю: черт возьми, может быть действительно шпион…
Праздник  Мауро отмечает необычно.
— Все ночь учил Инну писать стихи на итальянском,- сообщает он мне первого января и зачитывает длинный рифмованный “опус” о холодной русской зиме.
— Все прелести русской  зимы ты сможешь ощутить на собственной шкуре, если мы за пару дней не найдем тебе квартиру...
— Инна уже нашла: ее подружка сдает.На проспекте Мира. Осталось раздобыть триста долларов, чтобы заплатить за месяц… Организуешь?         

Переезд рано утром. Вытаскиваем на лестничную клетку пожитки Мауро. Из целлофановых пакетов торчат телефон, напоминающий самодельной антенной рацию для охоты на лис, щеточка для чистки унитазов, простыни.Тут же  коробки с чеченской одеждой, имеющие польскую надпись “Радость и забава”.  Под ногами катается штангообразная гантеля.
• Что это еще?
• О-о, — тянет Мауро,- это загадочный предмет…
• Загадочный потому, что ты сам не знаешь, зачем он тебе.
• Ну при переездах можно под дверь подкладывать!
Таская вещи, мы разряжаем веселыми репликами  атмосферу  типичного российского утра,   точно описанную русской поговоркой: хорошее утро, в такое и умереть хорошо. Хлопают двери квартир. Народ потянулся на труды праведные и неправедные. То и дело  звучит брошенное из-под носа «здрастьте»,  которое более, чем пожелание здоровья, воспринимается как: живи-живи, на фоне твоих бед и мне не так грустно будет. Лифт у нас постоянно угоняют.
— Эй, поспите-ка еще!- орет Мауро вслед отъезжающей кабине.- Куда в такую рань повскакивали!
Пожитков не мало и мы вспотели. Видя наши мытарства, шофер предлагает себя, за дополнительную плату, в качестве грузчика. Мы свозим вещи вниз, а он загружает их в свой грузовичок.
Около лифта- коробки, пакеты, чемоданы, сетка от плейбойской кровати, матрас, неработающая стиральтная машина, немой телевизор и т.д.
 Мауро недоволен тем, как шофер размещает вещи в кузове:
• Да так не поместится! Мать вашу, всему вас, русских, надо учить!- Он залезает в кузов и начинает по-своему раскладывать барахло. Пыхтит. Чертыхается. — Я вот этими ручонками в карьере щебень перебирал!- Он потрясает руками.- Камушек к камушку! А ты мне тут что накидал?!
Хлопает дверь подъезда- Мауро как охотничий сеттер вскидывает голову:
• Оу! Люди!- Что звучит как: ”Эй, смотри, сейчас что-нибудь сопрут!”
Погрузка окончена.
— Так,- предупреждает шофер,- если остановят, ты -мой друг. Я помогаю тебе переезжать. А этот,- он кивает на Мауро,- пусть молчит, чтоб ни слова, а то меня обдерут как липку.
Набитая до отказа “газель”устремляется к новому пристанищу итальянца.
— А там лифт есть?- спрашивает водитель.
Мауро бросает на него недоуменный взгляд и неожиданно выдает:
• А я ште тебе — орель?
• Да конечно есть!- говорю я.-Четырнадцатый этаж…
• А работает?- допытывается шофер.
• Ну а как же!
• Да нет! Я это к чему… Тут недавно рояль возили… На десятый этаж. А он в лифт не влезает… Ну грузчики- на себе…За каждый этаж с хозяина по семьдесят тысяч на харю… Это за рояль…  За пианино поменьше будет. А иначе бы бросили — и все.
• У нас, в Италии,- говорит Мауро,- специальными машинами все через окно затаскивают. Безо всяких лифтов.
• Это у вас, в Италии! А у нас тут один мужик как-то шкаф вез… Здо-ро-вый  та-кой! Из дуба. Приезжаем — бац, а он в лифт не входит: двери мешают. А этаж — двадцатый. Так мужик, чтоб лишнего не платить, лифт разобрал!
• Вот они денег намывают! — говорит Мауро.- Ни лицензии, ни налогов- ничего! Все — в карман! А сколько такая машина стоит?
• Шесть тысяч долларов.
• Шесть ты-сяч?!- переспрашивает Мауро.- Да это же ерунда!
• Да. Но она, как свое отъездит, можно выбрасывать: машина-то — совдеповская. И держать ее надо обязательно на стоянке: ведь у нее коробка передач за пятнадцать минут снимается… Просто так… И никакая яма не нужна. А стоит,  как полмашины. Это они специально сделали: мотор-то — хер снимешь!
• Вы бешеный народ!
Вот и новое пристанище: обшарапанная 70-годов башня, рядом с которой  идет строительство   «элитного» дома.   Неподалеку церковь. 
Квартирка — однокомнатная. Мебелишка — в стиле “ гей, славяне”. Мама молодой — похожей на сестру Буратино — хозяйки извиняется:
• Мы ее только что купили. Прям со всем, что было. Но со временем  постараемся все здесь поменять. А как же!  Итальянец все-таки! Ир,-обращается она к дочери,- папа, когда, сказал, кран подкрутит? Завтра?
• Угу.
• А то подтекает в ванной… Ну ладно… Мне уже пора…- Чувствуется, что она с нетерпением ждет момента расплаты.
Мауро платит за месяц — и она отбывает:
• Если что, звоните…
“Сестра Буратино” остается с нами. Применение ей найдено в мгновенье ока:  она заступает на караул  около сваленных в кучу  вещей.
• Так, ребята,- говорит шофер,-надо уложиться за тридцать минут, а то пойдет доплата…
Работает всего один лифт.
• К счастью, грузовой,- радуется Мауро.
Я загружаю кабину под завязку и в этот момент в подъезде появляется поддатый старикашка с рыжей таксой.
• Какой барбосик!- Мауро гладит собаку.- Я тоже — таксист…
Хозяин пса определенно  живет не на первой этаже:
• Мать вашу! Ну и как я поеду?
Он минуту стоит в нерешительности, затем протискивается в загроможденный лифт и нажимает кнопку своего этажа.
• Оу-оу!-орет Мауро и вламывается в кабину, раздвигая уже закрывающиеся двери.- А то стащит что-нибудь!
Лифт трогается и вдруг я слышу душераздирающий вопль своего друга:
• Андрей! Мы застряли! Сделай что-нибудь! Я задыхаюсь!
Я бросаюсь к лифту и разжимаю двери. Кабина медленно спускается вниз.К счастью, она  засела в метре от первого этажа. Мауро  вываливается на лестничную площадку, сжимая рукой горло.
• Эй, что с тобой?- Я трясу его за рукав.
• У меня клаустрофобия,- почти шепотом выговаривает он.
Лифт на кнопочные призывы не реагирует.
• Теперь, ****ь, на себе потрете!- злорадствует хозяин таксы и, обращаясь к собаке:- Ну а мы с тобой, Масик, пешочком. Хер с ним!
Мауро сидит на корточках и никак не может отдышаться.
• Может, ему врача?- спрашивает” сестра Буратино”.
• Нет,- хрипит Мауро,- все в порядке.
• Тебе, правда, лучше?
• Да. Этот старый урод прям в лицо мне перегаром… Глазищи безумные.Того и гляди — накинется. Я уж подумал: если рыпнется, сначала собаке вкачу, а потом и его за кадык, гада. Больше никогда ни с кем в лифте не поеду.- Он распрямляется и, пошатываясь, направляется к выходу.- Пойду, подышу.
• Ну что, приехал?- сочувственно говорит шофер, прерывая беседу с выпивающими около его машины мужиками.- Теперь это часа на два…
• Да?- удивляется Мауро.
• А хуль ты думал?! Ты — в Москве!
От стройки отъезжает легковой автомобиль, на котором под стеклянным колпаком установлен макет возводящегося « элитного» дома и рядом с ним -  два рупора .    «Компания «Пересветинвест» предлагает квартиры индивидуальной планировки…» – доносится из динамиков.
— По-моему,- закидывая в рот кофету, говорит один из «остаканивающихся» мужиков,- Пересвет ни во что не инвестировал. Он просто татарина копьем е.нул и сам замертво упал.
Возвращаюсь в подъезд и нажимаю на кнопку вызова диспетчера. Через несколько минут  скозь треск  раздается:
• Чего надо?
Объясняю, в чем дело. В ответ — тишина.
• Я лучше схожу.- И сестра Буратино уходит искать каморку   неразговорчивого  начальника лифтов .
В подъезде снует народ:
• Что  сломался?
• Ага, и с нашими вещами.
• Да они у нас через день ломаются!
Мауро-  бледный, с посиневшими губами- стоит, облокотившись на стену.
• Что это с ним?- cпрашивает добродушного вида женщина.
• Он в лифте застрял. И от страха чуть не умер… Итальянец…
• Ничего-ничего! Все нормально! Пусть привыкает, если к нам приехал…
В подъезд входят два мужика в телогрейках. В руках у них разводные ключи.
• Монтеры! Монтеры!- радуется Мауро.    
Мужики уверенно шагают к лифтам и… :
• Мать твою!
• Что, не почините?- спрашиваю я.
• Да мы — сантехники!
Я пробую рукой лежащую на полу сетку кровати:
• Выдержит?
• Да садись, садись!- говорит Мауро.- Не сломается! Проверено. На днях на ней Наташа, подружка бывшего жильца, как коза прыгала…
• Как это
• Да позвонила опять:” Кино итальянское хочу посмотреть…” Я ей:” Ну приходи…” Пришла, залезла на кровать — и как начала на ней стоя подпрыгивать. Ну ты же не ребенок! Это дети прыгают! В тебе-то, кобыле, килограммов 75! Соображать же надо! Нет, вас ничему не учили!
  Мауро сидит на чемодане, уткнувшись лицом в ладони. Дверь на лестницу с шумом отворяется, и перед нами появляется крохотная тщедушная  старушонка.
• Уезжаете или въезжаете?- весело спрашивает она, светясь улыбкой.
• Въезжаем…
• Неделя великая сейчас! Рождество Господа нашего Иисуса Христа! Ради него и живу я на свете. Вот в церковь  иду. С праздником вас! С праздником!
Мауро бросает на старушку хмурый взгляд, но она невозмутимо заявляет:
• Я вам сейчас спою! — И  дискантом затягивает  рождественский псалом, слова которого говорят: “Будьте как дети! Радуйтесь! Радуйтесь!”
Через час сестра Буратино приводит монтера. Тот залезает на крышу лифта и по-капитански командует:
• Так, как скажу, нажимай свой этаж! Так… Поехали!
Лифт поднимается вверх.
• Я вылезаю.  Нажимай на “cтоп”! — поступает с крыши приказ.
Кабина останавливается. Над моей головой раздается металлический скрежет.
• Ну что, можно ехать?
• Валяй!
Лифт проползает метр и замирает. Двери открываются- передо мной стоит монтер.
• Все! Приехал! Четырнадцатый!
Я начинаю затаскивать вещи в квартиру.
• Может, поможешь? На бутылку дам…
• На пару!- категорично заявляет мастер.
• Ладно.
• А что это за хмырь там, внизу? Чудной какой-то!
• Итальянец…
• Тогда парой бутылок не отделаешься!- Он оглядывает груду вещей, берет за край целлофановый мешок с одеялом и лениво волочет его в квартиру.
• Вот так!- Монтер закидывает мешок в комнату, и вытерев со лба тыльной стороной ладони похмельную испарину, исчезает.
Он появляется вновь, когда все уже перенесено в квартиру:
• Рассчитаться бы надо, хозяин! Тысяч сто…
• Кто это?- спрашивает Мауро.
• Монтер.
• А чего ему надо?
• Cто тысяч.
• За то что он лифт починил?
• Да,- говорю я во избежание долгих объяснений.
• Ну это много! Пятьдесят!
• Не, хозяин,- сто…,- канючит укротитель лифтов.- Ты ж — итальянец!
Но хозяин непримирим .C обиженным видом монтер засовывает в карман замусоленной телогрейки полтинник.
Мауро закрывает дверь и с видом победителя произносит:
• Ишь ты губы раскатал! Сто тысяч за лифт!
Он проходит в  заваленную вещами  комнату и  окидывает ее безрадостным взглядом:
• Здесь возни дня на два.
• Ну вот будет чем заняться.
• А это что?- Мауро показывает на висящий у двери  допотопный репродуктор.- Радио?- Он поворачивает ручку — и из динамика на фоне грустной мелодии заунывный голос молодой кретинки сообщает:” Организация выплачивает пожилым людям пожизненную пенсию за право наследования их квартиры. В случае необходимости мы обеспечим пенсионерам уход. После оформления документов в подарок вы получите холодильник…”
Деньги и жажда наживы, заметил в XIX веке один из  священников,  превращают христиан в явных язычников. Поворачиваю ручку в обратную сторону, «затыкая»  дикторшу, которая  своим омерзительным блеянием в эфире лишний раз и, как всегда это у нас бывает, словно приварив обухом,  до тошноты откровенно дает понять, что под напором нахлынувшего чужого   жалость из русских, та национальная  жалость, что в своем избытке, вылившись в извращенное нравственное  чувство, богопреступно бросила около деревни Обираловка под паровоз Анну Каренину, выжата  почти что за отметку  ее должной для человека меры. Вспоминается появившийся недавно  анекдот о маме, которая приехала из деревни погостить  к сыну в город и которую сын застает  ночью на кухне, когда она справляет нужду, сидя  верхом на кастрюле.
• Мама, вы что! – восклицает он.
На что старуха обиженно отвечает:
• Уйду я от вас, злые вы люди…
Да, великая религия, православие случайно досталось народу, который не понял, что он обрел, и в массе своей перепутал любовь к Богу с жалостью людей к самим себе, а затем потерял и ее. Ибо не думается, что  озарен внутренним светом  тот мужик,  который, охваченный страхом перед чем-то непонятным,  талдычит перед иконой «свят, свят, свят»; или тот, что, перекрестившись, хлобыщет стакан самогона, берет оглоблю и с криком «убью»  идет калечить своего недруга, а затем, жалеючи,  как баба плачет и голосит «ой, что же я наделал-то»; вряд ли светом этим преисполнены богомольные старухи, которые ни разу в своей жизни не открыли «Библию», но зато, как бы противопоставляя католической искусственности славянскую оголтелость, как оглашенные отбивают поклоны в темных церквах; или дедки, подобные тому, что с лукавой улыбкой лихо закручивает ус на рекламе журнала «Оптовик»; или вереницы паломников, тянущиеся к монастырями в первую очередь, ведомые желанием чуда; и уж наверняка свет этот не коснулся тех, кто целует крест и отправляется на     заранее продуманное убийство, равно как и тех, кто совершает ныне модные вояжи по  святым местам, а затем делится своими впечатлениями о них  с друзьями в сауне; или тех, увековеченных тоскливым телевизионным роликом « Сообща построим храм», кто, словно покупая индульгенцию, несет в церковь часть заграбастанных где-то денег…  Да и сама наша церковь с ее главной святыней Сергиево-Посадской лаврой, где сегодня лавок с сувенирами и ювелирными изделиями несравненно больше, чем в Ватикане, все вяще напоминает  о том  историческом эпизоде, когда папа Иннокентий IV, пересчитывая лежащие перед ним деньги, заметил святому Фоме Аквинскому: « Видишь, Фома, Церковь не может больше  сказать, как говорила  прежде: «Серебра и золота нет у меня»», на что Фома Аквинский ответил: « А также: «Встань и ходи».
« Сколько миров – один или два,- писал Мережковский, — это надо решить,

чтобы увидеть, что сделал Данте в своей книге. Если кроме этого мира

есть и другой, то, за две тысячи лет христианства, никто,  кроме великих

святых, не сделал больше чем Данте, потому, что никто с большей силою

не утверждал того взаимодействия этих двух миров, которое есть

единственно возможный для человечества путь к Царству Божию. А если

мир один, то Данте ничего не сделал, — по крайней мере для той цели,

которую он сам себе поставил: « Вывести людей из несчастного

состояния» – Ада и « привести к состоянию блаженному» – раю…»

«Будущая свободная Россия», в которой Мережковский 70 лет тому назад

видел примирительницу Вселенной, место, откуда начнется

осуществление цели Данте, надежд его не оправдывает. Из чужого всегда 

«мы перенимали только обманчивую внешность и бесполезную роскошь»

— и обращенная ко всему миру « Божественная комедия» Данте,

высвечивающая своими последними строфами суть истинной веры и

показывающая  бесполезность каких бы то ни было при ней  эпитетов, и

должные быть настольной книгой всякого мудрого правителя «Размышления»

Марка Аврелия — те  две книги, которые -«завернутые в пергамент и похожие

на молитвенники» — накануне революции привез тайком из Италии  в Россию

писатель  Осоргин,   русских, впрочем так же, как и итальянцев,  не

просветили…  И  сегодня о России можно сказать словами того же

Мережковского: «… а  если кто-нибудь еще и верит, то, судя по нынешнему

состоянию мира,- так  бездейственно, что вера эта никому не

мешает, оставаясь во временном аду, ждать вечного» .

Не замечающая в своих в радиопередачах, ратующих за улучшение жизни стариков,  явные — почти издевательские-  намеки на смерть,  допускающая в программах государственного телевидения  выражение «неестественно доброе и  душевное отношение к человеку», сегодня Россия, как и прежде, представляется страной, символ которой – «калач, подобный ярму на шее раба». Хотели как лучше, вышло как всегда — со свободой опять не связалось.  Так что  себе самой Россия может  лишь повторить: « Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!». А обернувшись, что к Востоку, что к Западу, с полным правом сказать: « Чао!».
Мауро, действительно, прав, говоря, что мы похожи на неаполитанцев: пограничный город, Неаполь, впитывает худшее с севера и юга, пограничная страна – Россия – наполняется самым мерзким с востока и запада. Да и сегодня к России, где без особых раздумий, с необычайной легкостью люди готовы улучшить собственное состояние ценой жизни другого,  вполне можно применить слова, которые сказал в свое время  гуманист Джованни  Понтано о Неаполе: « Здесь ничто не покупается так дешево, как человеческая жизнь». Впрочем, Россия смахиваем не только на Неаполь, но и на Италию в целом. Если в католической Италии  отсутствие веры объясняется тем, что на ее земле в древности  не было единого и одинаково значимого  для всех божества, что было предопределено и усугублялось нескончаемой раздробленностью и индивидуализмом ее обитателей, в сплоченной  рабством  России вера в данного, принесенного Бога, Христа, всегда зижделась на земном эгоизме и была не более чем желанием каждого освободиться в метафизическом  от реальных земных пут. Ни в первом, ни во втором случае искренняя  мысль о благе всех в должной полноте не проявляется… В России же те легкость и беззаботность, с которыми при первой же возможности  оставили неосязаемую надежду на Христово спасение и устремились  к  личной свободе по проторенному, конкретному  пути жестокости, лишь показали, сколь иллюзорны — на самом  деле -  пресловутая духовность и религиозность этой страны...   

Обустроив новое жилище, Мауро вновь заскучал. Круг общения   сузился: Инна уехала  в Казахстан вслед за своим Винченцо, куда того послали   строить какой-то завод. Мауро  слоняется из угла в угол по квартире. Строящийся  за его окном элитный дом с каждым днем все больше закрывает церковь, и в конце концов уже не видно даже и неба. Единственная забава — все тот же немой телевизор.
— И хорошо, что нет звука! — говорит итальянец.-   Мне и самому стыдно произносить некоторые русские слова потому, что они настолько мерзко звучат, что оскорбляют предметы и мое видение мира... 
 Черно-белый экран горит круглосуточно. Выкуривая сигарету за сигаретой, Мауро силится постичь суть меняющихся сюжетов. Некоторые из них вполне доступны по смыслу и приводят его в бешенство. Тогда он спешит поделиться по телефону своим негодованием со мной:
• Рекламу здесь показывали: мужик голый башку себе лаком покрывает… У нас, в Италии, за такое режиссера  трахнули бы, а пленку  — сожгли бы. Нет, я как посмотрю, в вашей стране Беневелли мог бы быть президентом!

Мауро не достает женского общества  и он начинает обзванивать своих подружек. Арина приглашает его в гости и знакомит со своим приятелем, который через десять минут после начала разговора предлагает ему  угонять в Италии машины и передавать их ему где-нибудь на территории Югославии.
• Там я разберусь,- резюмирует он.- А как продам, деньги поделим…
Посиделка затягивается — выпивка кончается. Компания выходит за горючим. Мауро, чтобы не вносить своей лепты в расходы на пиршество, в магазин не заходит и топчется на улице.
• Ты чего здесь делаешь?- спрашивает Арина.
• Да вот курю…
Арина, ежась от холода, опускает руки в карманы его куртки.
• И когда я приехал домой,- сообщает он мне по телефону,- то обнаружил в одном из них 50 тысяч рублей.
• Ты позвонил ей?
• Да. Она сказала, что, судя по всему, деньги мне могут пригодиться. Добрая женщина! Все поняла! И действительно пригодились. Пошел сейчас — взял минералки, сигарет… Здесь, на проспекте Мира, российская нищета больше заметна: попрошайки на каждом шагу. И в то же время на дороге-  новые“БМВ”, “Мерседесы”. Смотрю я на них и думаю: а я что — хуже?! Знаешь, русские делятся на три категории: одни  едят только картошку и ничего не видят; другие видят жизнь из окна; третьи — это те, кому удается увидеть ее с крыши.
• Философ, тебе до крыши ерунда осталась: ты уже на четырнадцатом этаже. Не отчаивайся! Все будет хорошо !
Ирина, с которой он познакомился в самолете, приглашает его на
художественную выставку.
• Во что бы то ни стало пойду!- заявляет Мауро.- Я не могу ее упустить, мало ли что может связаться! Да и дома безвылазно сидеть просто невмоготу! Это же тюрьма!  Нет, обязательно пойду. Денег нет — кого-нибудь ограблю. Старушку какую-нибудь…
• Сто старушек — сто рублей…
• Посмотрим…
Его номер не отвечает. Может, действительно что-нибудь отчебучил?
Обзваниваю всех общих знакомых: ни слуху, ни духу. Ночью объявляется сам:
• Встречался. Очень умная женщина: рассказывала мне о финно-угорских языках… На французском.
• А деньги где ты взял, галл-бой?
• Позвонил ей, сказал, что такая вот у меня ситуация. А она мне: “Не волнуйся — плачу я”. И, когда встретились, первым делом выдала мне жетон на обратную дорогу. На выставку, правда, мы не пошли. Гуляли по Красной площади. Холодрыга! Зашли в бар, она взяла мне стакан вина… Стыдновато, конечно… Но ничего…
• Что, все время так  по улице и шатались?
• Да. И знаешь, она мне много интересного понарассказывала. Раньше она работала референтом у одного нового русского. Потом ушла от него, устроилась в турагенство и в свободное время давала уроки французского. Одним из учеников был ребенок из состоятельной семьи. Когда за ней первый раз прислали машину, за рулем сидел ее бывший шеф. И как ни в чем не бывало:”Привет! Как дела?” Вот она ваша русская гордость! Да, Россия такая большая, что может показаться нормальной. У нас, в Италии, если бизнесмен прогорает, ему в глаза людям стыдно посмотреть, он жизнь самоубийством кончает!
• В России, Мауро, дурак – национальный герой, а у вас больше всего боятся дураком  показаться …
Наконец  Мауро решает “ поставить точки над I”в турагенстве.
Встречаемся возле метро. Час пик. Толчея. Опирающиеся на образцы своего товара торговцы надгробными плитами.  Бывшие скупщики краденого – ныне коммерсанты  — с плакатами «Куплю золото». Невзрачные, серые тетки и дядьки с картонками «Дипломы и аттестаты». Трубачи. Скрипачи. Ставшие  уже более изобретательными попрошайки, пока, правда, еще не научившиеся в своем ремесле внешне сохранять  человеческое достоинство. Рядом с ними протягивающие руки и нагло, по-бандитски, смотрящие вам в глаза старухи. Около кассы – очередь.
• Я у вас только что жетоны для телефона купила, — раздраженно кричит кассирше  средних лет дама,- а автоматы у вас здесь кругом – только «карточные»! Что же вы меня не предупредили ?!
• А зачем? – доносится  в ответ из амбразуры кассы.
• Дворцов под землей понастроили, а поссать негде! — ворчит итальянец. — Если сейчас туалет не найду, в урну отолью !
• Ну это будет вполне по-русски: пусть лучше лопнет моя совесть, чем мой мочевой пузырь.
• Да? Тогда потерплю…
Навстречу нам, сопя, идет дородная баба. Ведет за руку ребенка лет пяти. Мальчишка пытается вырваться — и женщина, успокаивая его, слегка задевает Мауро плечом.
• Кто ж тебя такую трахнул?! –  орет ей вслед Мауро.
• Да такой же дурак, как ты! — обернувшись, отвечает толстуха также по-итальянски.
• ?
Хозяин турагенства встречает нас прохладно:
• Ну что же, давайте разберемся.
• Можно «пи-пи» ?  -  робко спрашивает Мауро и, не дождавшись ответа, семенит в туалет. 
Владимир убирает со стола газету, пробегая взглядом по последним строчкам материала, в котором  я успеваю  прочесть, что на  одном из столичных кладбищ созданы аллеи боевиков  бандитских группировок, где места бронируются заранее, в то время как в  некоторых городах России, не имея денег на похороны, родственники не забирают  покойников из моргов — и тех сваливают «партиями» в вырытые экскаваторами ямы…; и затем, взглянув на меня, почти нараспев произносит:
• Проблемы у нас есть.   
• Да  что тут разбираться! Какие проблемы? – услышав знакомое слово, удивленно восклицает вернувшийся в этот момент  Мауро.- Расходов больше, чем навара! — Но все же выводит на бумаге какие-то цифры, подтверждаемые исключительно его словами:
— Вот!
• У меня тоже были расходы,- говорит Владимир.- И мне хотелось бы хотя бы выйти в ноль. Поэтому с тебя, Мауро, шестьсот долларов.
• А он вообще- то знает, сколько мы с тобой в это дело вбухали !- возмущается итальянец.
• Сейчас не об этом речь. Что ему сказать?
• Ну хотя бы пятьсот.- Лицо Мауро вытягивается, как намокшая под дождем морда пуделя.
• Ладно,- соглашается Владимир.- Но сейчас.
Итальянец встает, подходит к Владимиру и выворачивает свои карманы:
• Нету денег! Нету! Даже на жетон метро нету!
Владимир еще не понимает, что сейчас денег ему не видать. Он принимает слова Мауро за шутку и, подыгрывая ему, достает из бумажника две тысячи рублей:
• Вот тебе на метро!
• Не надо! Не надо! — отнекивается Мауро и почти застенчиво отстраняет его руку.
Владимир убирает деньги и вопросительно смотрит на меня.
• А вы что, не поняли, что он заплатит позже?
• Ну, ребят…
• Потом! Потом! — сворачивает разговор итальянец и, обращаясь ко мне:- Давай- ка лучше поговорим с ним о деле.
Минут десять он яркими штрихами набрасывает Владимиру перспективы работы с клиентами Гвидо и Даниеле и предлагает ему поучаствовать в деле на равных.
• У меня есть одно место,- говорит Владимир.- Можно попробовать открыть там шоу-рум… Выставить образцы товаров…
• Чудесно!- говорит Мауро.-  Все будет хорошо!
Дабы не возникало никаких сомнений, он  открытой ладонью по очереди  указывает на всех присутствующих и с вкрадчивой почтительностью подчеркивает:
• Тридцать три! Тридцать три! Тридцать три!
• Ты что хочешь поделиться с ним деньгами, которые тебе, может быть, дадут на раскрутку?!- спрашиваю я.
— Одурел?! Доходами!
Через несколько дней Мауро звонит мне поздно вечером. В голосе его опасливо-настороженные интонации:
— Мне только что звонил Владимир. По-моему, пьяный. Говорил что-то о деньгах. Я не понял… Выясни.
Владимир действительно пьян.
— Ну долго еще этот Мауро  будет мне голову морочить? Когда рассчитается?
— С шоу-румом наладим дело — и  разберемся,- говорю я.
— Ох, уж эти макаронники! Видел я, как их в Мелитополе били. То же кому-то  там не заплатили. Мутузили, мутузили… Мутузили, мутузили… Я уж потом за них заступился… “Хорош ,- говорю,- ребят, а то убьете”. Нет, правильно у нас итальяшек не любят...
“… москвитяне же само имя латин ненавидят хуже чумы и смерти,- писал в XVI веке папский посол Антонио Поссевино,-  и считают лучшим употреблением его, когда желают кому бед, ибо говорят тогда: “ видеть бы тебя в латинстве”, полагая, что таким  образом выражают пожелание величайшего зла. Они питают отвращение к самим  иконам латинских святых. А князь, вслед за выходом послов, присланных от латин, как и от князей магометанского и иного нехристианского обряда, умывает, по Пилатову примеру, руки в золотом тазу, для очищения. Откуда видна сила  их ненависти  и предвзятого мнения о латинах”.
Но вскоре и Гвидо и Даниеле становятся в телефонных повествованиях о своих клиентах  не столь живописующими, и Мауро наконец вынужден смириться со справедливостью слов сказочника Коллоди: да, бесплатных пирожных не бывает.
• В России,- заключает итальянец,- работать могут только крупные фирмы  и матерые авантюристы. 
Хотя это и не свойственно итальянцам,  он кажется переполненным отчаянной жалостью к самому себе:
• У меня в мире ничего больше нет. Если придут ко мне с пистолетом, мне терять нечего, стреляйте, пожалуйста!
Я выплачиваю хозяину турагенства его комиссионные, а Мауро продолжает «выдавать» мне по телефону «куражистые» заявления:
• У вас тех, кого в Италии считают добрыми, сажают в клетку. Как в Африке, знаешь, запихивают в котел да еще танцуют вокруг… Нет, в стране, где нет правил, с людьми нужно общаться с ножом в зубах, как это делали индейцы. Теперь, как только русский скажет мне “давай бизнес сделаем”, я ему сразу же :1000 долларов.
Безденежье делает его фразы  все более едкими:
• В местах, где хлеба нет, я бывал, но там, где  он есть, но я не мог бы его купить, — никогда..
• У тебя же холодильник продуктами забит!
• А хлеб!
• Ты прям, как римский легионер: одним хлебом питаешься.

Рано утром вдоль рядов старушек, торгующих около станции метро “Проспект мира”,  идет человек в пестром пуховике, поверх которого спускаются концы серого шарфа, завязанного на шее толстым узлом ( так в суровые зимние дни некоторые мамаши упаковывают своих детей, спасая их от холода ). Держа в зубах незажженную сигару, человек косится на выставленные старушками  сигареты. Человек этот Мауро. Незажженную сигару (последнюю из тех трех, что он случайно нашел у себя дома) он посасывает, чтобы пополнить организм никотином. Денег на сигареты у него нет. Кажется, он хочет улучить момент и отнять у одной из бабушек пачку.
• И спер бы! Не знаю, что удержало. Я же на встречу шел к хозяину старой квартиры. Он мне должен был паспорт отдать и деньги, которые остались после оплаты телефонных переговоров.
• Значит, теперь куришь.
• Не угадал. Этот хмырь мне не вернул ни копейки. Знаешь, что придумал?! Диван, говорит, когда вы на балкон вытаскивали, вы сломали.  Ну ты помнишь эту рухлядь, которую я убрал, чтобы свою кровать поставить… Так вот змей оценил ее повреждение в триста долларов… Козерог чертов!
Мы договариваемся, что позже созвонимся, и я привезу ему деньги. Но его телефон не отвечает. Начинаю обзванивать общих знакомых и узнаю, что он заезжал в турагенство.
• Да,- говорит Владимир,- посидел у нас часа два. Потом договорился о встрече с какой-то Ириной. Моя жена дала ему жетон на метро и он уехал.
Булочная уже закрывалась. Последний батон сиротливо лежал на прилавке. Рука женщины потянулась к нему, но в этот момент раздался истошный вопль:
• Мой клеп! Не дам!
Посетители увидели, как человек в пестром пуховике схватил батон с прилавка и, триумфально потрясая  им,  поспешил к кассе.
• Русские женщины меня любят,- говорит Мауро.- Все помогают. Вот Ирина сейчас  сто тысяч дала. Хлебушка смог купить. Сигарет…  Да и всему,  что я по-русски знаю, я от русских баб научился. Только вот сколько же они болтают! Особенно те, кто постарше. В Италии бабы начинают трахаться в  20 лет, но в то же время они и общаются, разговаривают. Здесь же в 20 лет только трахаются, а в тридцать им лишь бы поговорить. Нет, надо уезжать. Позвоню жене: пусть денег на билет пришлет. А если голубь какой-нибудь прилетит, я и на нем готов:“трак” — и полетели. Дочерью клянусь, берусь за первую же работу, которая подвернется. Говорил же мне банкир, умнейший человек, банкиры, знаешь, умные: “Вы, синьор Курти, после того, что наделали, должны об стенку головой биться”.  В этот момент надо было остановить всю жизнь в Москве, чтобы горожане  услышали эти слова. До чего меня этот город довел!  Да, казалось, у нас есть самолеты, а на самом деле нет даже денег на метро…
• Ну не отчаивайся. У тебя же всегда есть в запасе твой коронный взмах крылом — вытянешь …  Все еще наладится…
• Нет. Я вышел из моды, как  та одежда, что у меня в шкафу.

P.S. Мауро уехал в Италию. Но через десять дней вернулся в Москву. И исчез. Я пытался найти его, но поиски были тщетны.  Спустя пару месяцев он сам позвонил мне, как выразился, издалека и сообщил, что сейчас  увлечен “сибирским” проектом: вместе с бывшим работником итальянского посольства в Москве, на деньги наших соотечественников, он собирается открыть бар и ресторан на одной из таежных трасс. В этом деле ему отводится роль мороженщика: он должен будет готовить пломбиры, в связи с чем на днях улетает в Италию для обучения на специальных курсах.

Знайте,  если в лютую стужу на каком-нибудь сибирском большаке, коряво говорящий по- русски веселый жизнерадостный человек ,  со стаканом желтого брандохлыста в руке, сам ежась от холода, предложит вам отведать «настоящего итальянского мороженого», — это не очумевший чукча, а вне всякого сомнения, — мой друг Курти Мауро Эрнесто, и вы можете смело сказать ему: « Оу! Охренел, Чебурашка?!» Ведь он так и не понял, что все мы, увы, дети Януса, что эстетическое преобразование Сибири пока невозможно, да и   уж наверняка он не знает, как ее крестил Ермак…

1997 — 2019


© Copyright: Андрей Мудров-Селюнин, 22 ноября 2019

Регистрационный номер № 000280237

Поделиться с друзьями:

Предыдущее произведение в разделе:
 
Рейтинг: 0 Голосов: 0
Комментарии (0)
Добавить комментарий

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий