Стена пользователя
Андрей Бендер, 1 ноября 2017:
Осень - время самоубийц.
Когда корабли облаков везут в трюмах дожди,
Каждый пятый, глядя на это, делает себе эвтаназию.
Новостные каналы пестрят миллионами лиц
Очередных дураков, что уходят с земли
Самовольно и по согласию.
Для таких нужно выдумать вечное лето
Или ссылать в регионы, где меньше дождей!
Остальных, неугодных в качестве самовендетты
Выгнать с насиженных пляжей южных морей
И отправить под пули капели,
Снарядив на по следок крючком и ремнём,
Чтобы их угомонённых запечатлели
Сосулькой, висящих на шее с жгутом.

© Copyright: Андрей Бендер, 2016
#benderpoetry
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Андрей Бендер, 28 октября 2017:
Пустая скамья, одинокий фонарь,
Дома, тротуар (цвета нуар).
В воздухе осень, холод и гарь.
В кармане пустой портсигар.
Ручку достал и обрывок листа,
Флягу, хранившую тёплый вискарь.
Выпил... Взял ручку в перста, написал:
"Пустая скамья, одинокий фонарь..."

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Андрей Бендер, 28 октября 2017:
Я свободен мама!
Я смертельно болен...
Добиваю себя анальгином
И алкоголем.
На больничном листе моём
Эльфийские руны,
Извещают о том, что остались минуты.
Ты прости мама!
Я был глупый, упрямый.
Я жалею мама
Что я вечно не пьяный .
Опьянение лучшая
От мыслей вакцина!
Мам я свободен...
Не оплакивай сына...


© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Андрей Бендер, 28 октября 2017:
Кофе... Огонь... Сигарета...
Всё медленно движется рядом.
За окном блики первого снега
Цвета белого, чистого яда.

Вновь глоток и затяжка,
Затяжка и снова глоток...
Тяжко... Тяжко... Тяжко...
Я проснуться сегодня не смог...

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Андрей Бендер, 28 октября 2017:
Эй, эскулапы, собирайте консилиум!
Полушария мозга оставили думы.
Даже последняя сдалась извилина.
Закрылись фантазии тесные трюмы.
Шума остатки в мозгу обертоном.
Бьёт колоннадой печальный набат.
Спасаюсь вином, второсортным притоном,
Там у блядей я всегда на рас хват.
Лишь там с интересом слушают вирши
И с каждым поднятием рюмки в руке
Отбивают ладони бармены, кассирши,
Но только пока есть лавэ в кошельке.
Но сейчас пуст притон и кошель опустел.
Голова, будто ночь по ней гнали кобЫлину.
Мозг устал... как бумага истлел...
Эскулапы, собирайте консилиум!

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Андрей Бендер, 28 октября 2017:
Может быть через несколько вёсен и лет,
Мёрзлых зим и пестрящих красками осен,
Через тысячи радостей и минимум бед
Я повзрослею и стану серьёзен!
А пока стиснув зубы терпите мой нрав,
Закрывайте глаза на безумные действа.
В моём сердце из меди и смеха бьёт сплав,
А чуть ниже спины до сих пор всё играет детство.

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
""
Изображение уменьшено. Щелкните, чтобы увидеть оригинал.
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
СКОК. Мистический триллер
Андрей Бендер
Глава 1.
По пустынной улице в центре огромного гранитного города шёл спешно мужчина средних лет, погрузившись в свои мысли. Он был одет в громоздкий серый свитер с вытянутыми рукавами, поверх свитера красовался красный вязаный шарф, который он время от времени поправлял и закидывал непослушный конец за плечо. На ногах протёртые синие джинсы и кеды. Был он немного седоват. Неуёмная, сползающая на сглаза чёлка была забрана на затылке в хвост. Двухнедельная с сединой щетина прибавляла ему плюс десять лет к возрасту. Всем своим видом он давал понять, что живёт в своём, только ему известном мире, мире великих идей, незаурядных нравов и космических мыслей. Внешне он был больше похож на хипуещего дедушку, чем на тридцатилетнего мужчину. Виной всему безрассудная, богемная и праздная жизнь. Алкоголь и частое курение сделали своё злое дело и превратили его в пожилого. Но он не особо расстраивался по поводу обманчивости своего возраста и по большому счёту ему нравился его нынешний образ. Хипстер, как модно сейчас называть таких, как он. Это был вольный Питерский художник Севастьян Скок. В тесных кругах он считался особо модным и продвинутым, хотя сам он этого не признавал. Да и писание картин для него было просто системой халявного зарабатывания денег, а в деньгах художник нуждался, так как почти все гонорары уходили на дорогой алкоголь и девочек. Именно этот образ жизни ввёл его в финансовый тупик , он регулярно занимал у друзей и знакомых деньги, то на краски, то на кисти, то на (как он выражался) вдохновение. После чего он, взяв ассигнации, пропадал из поля видимости кредитора и не выходил на связь, именно поэтому наравне с его поклонниками росло число его ненавидящих и желающих прищучить его людей.
Пару дней назад Севастьян закончил работу над произведением, которое он называл "Губернатор мира". На холсте среднего размера был изображен красный куб с длинными как верёвки руками. Куб витал в пространстве более похожем на отхожее место, полном туалетной бумаги, экскрементов и грязных клозетов. Дилетантов это произведение, скорее всего, повергло бы в ужас и вызвало рвотный рефлекс, но так называемые ценители творчества Севы трактовали смысл его картины, как ответ власти с длинными руками и идея творения в том, чтобы показать коррупционерам их законное место в мире. Сам же автор никак не комментировал "шедевр". Вот именно с этим писанием аккуратно уложенном в тубус, он мчался в художественную галерею.
Этот день был особенный для Скока, и не только потому, что он был уверен что его шедевр окажется на самой популярной выставке Санкт Петербурга , но и потому, что его охватывала радость что он наконец то расплатится по счетам со всеми кредиторами. С этой неуёмной радостью и предвкушением чего то светлого, он шёл по Литейному резво перебирая ногами, обходя лужи и прикрываясь от промёрзлого балтийского ветра.
- Закурить есть? - Послышался голос за спиной, напоминавший героя хулиганского сериала.
- Нет... - немного задумавшись, ответил Скок, хотя понимал, что у него в кармане лежит неоткрытая пачка сигарет. Не то чтобы он не хотел давать потенциальному хулигану сигарет, а просто забыл, что он курит, погрузившись в свои думы. А курил Скок действительно много, каждая свободная минута, была наполнена дымом от крепких затяжек сигарет Мальборо.
- Да пошёл ты старый хрен! - отозвалось эхом в ушах художника. И не обращая внимания, Скок продолжил свой путь в сторону галереи.
В руках он сжимал тубус, словно держал стальной кейс с плотно набитыми купюрами внутри. Он был уверен в том, что именно это произведение работы его руки, эквивалентно именно той сумме денег набитой в вымышленном в кейсе. С этими мыслями он незаметно подошёл к двери художественной академии, не решаясь войти он долго тёр дверную ручку стараясь более аккуратно открыть дверь, тем самым он тянул время, которое как ему казалось дано ему для того, чтобы лишний раз осмыслить правильность его действий, но как бы он не задерживал время, войти ему всё же пришлось. Отворившаяся парадная дверь, олицетворяла собой ту грань, между неизвестностью и приговором. Глубоко вдохнув, Скок переступил эту грань.
В большом колонном зале, напичканным всевозможными картинами и всяческими скульптурами, царила смертельная тишина. "И чо, где все? Я блин к кому пришёл?" - подумал художник, но произнёс, немного напевно:
-А-у-у-у! Есть кто?
-Вам кого дедушка?- Раздался томный голос, где то из-за арки.
"Дедушка? Мне блять 32 года, какой я на хрен дедушка" - Подумал Скок, но произнёс продуманную фразу:
- Я к Имануилу Тартакину. Скок моя фамилия. Севастьян Скок, художник!
- Не было никаких распоряжений! - вещал голос из-за арки.
- Любезный... - наигранно обратился Скок. - Вы может чего напутали? Господин Тартакин назначил мне встречу сегодня в это время, может вы, как-то свяжитесь с ним! А? Любезный!
- А что вы так обращаетесь - "Любезный"!? Будто к графу, какому то, возможно с вами разговаривает струя воды, или одна из оживших картин на этой стене, или я просто плод вашего воображения. А? Художник!
Скок, нахмурившись и уловив долю юмора, решил подыграть оппоненту:
- А если я тоже ваше воображение, не задумывались над этим? Возможно, мы находимся в одном пространстве или в общем воображении, так зачем же играть в прятки? Давайте уже откроем карты! Я разговариваю со своей совестью, паранойей или шизофренией? Если с совестью, то ответь, куда ты блять пропала 10 лет назад? Где я тебя мог потерять? Если с паранойей, то отзовись хотя бы человеческим голосом, а если с шизофренией, то давай просто поговорим, давно не виделись.
Раздались быстрые шаги и резкий хохот.
- Ты в своём репертуаре Сева! - Послышался до боли знакомый голос. Из недр галереи вышел сутулый седовласый мужчина. Севастьян сразу узнал в нём своего давнего друга и соратника по профессии, а ныне руководителя художественной галереи Имануила Тартакина. Он частенько, пусть и нехотя брал работы Севы на выставки, чтобы хоть как то ему финансово помочь.
- Мать твою, Таракан! Ты что пьян, что ли. Хватит испытывать мои нервы! Я к тебе через весь Питер пешком, а ты тут в тень отца Гамлета играешь. Ты лучше сюда посмотри, что я тебе принёс!
Тартакин выйдя из образа "тени", прищурился и начал приглядываться к тубусу Скока. А тот уже спешно откручивал его крышку.
-Ты смотри сюда! - крикнул Севастьян - Это моё последнее творение! Тьфу ты! Крайнее! Тебе обязательно понравится! Выпавший из тубуса свёрток упал прямо ему в руки. Он не сдерживая напряжения, стал разворачивать.
- Это моя Сикстинская капелла! Это моя пятая симфония Рахманинова! - вопил Скок.
Взору Имануила открылось нечто... нечто похожее на "Чёрный квадрат" Малевича, но с ногами и... ртом... Впечатлившись увиденным, глубоко вздохнул и посмотрел на друга:
-Сева это что?
- Как что, Има! Это и есть моё творение!
- Сева, ты изобрёл новую технику рисования? - с сарказмом продолжил Тартакин.
- Что ты имеешь ввиду? - с долей настороженности спросил Скок.
- Севастьян, я понимаю что ты старался и более того я понимаю что ты по истине настоящий творец, но я не узнаю тебя! Что ты изобразил? Это говорящий телевизор или это оживший "Чёрный квадрат"? Нет Сева! При всём уважении я это не приму! Севачка, дорогой мой, ты пойди домой, проспись и с чистым разумом встань к мольбЭрту! - проговорил Има слово мольберт ч ярко выраженным звуком "Э". - Ты же начинаешь писать постеры для дешёвых Американских пабов! Где твой стиль, друг? Где твоя изобразительная жилка?
- Что ты хочешь сказать? Тебе не нравиться? - начал расстраиваться Сева.
- Нет! - коротко ответил Тартакин.
- Послушай! Я убил уйму времени на написание этой картины! Потратил последние деньги на краски! Ты слышишь? Последние мать твою деньги на грёбаные краски! И что ты мне заявляешь?... Постер?? Да у тебя в галерее все стены в постерах!! А я тебе даю поистине космическую вещь!!!! А ты заявляешь мне, что это дерьмо!!
- Я так не сказал...
- Я знаю, как ты сказал, но послышалось именно это и запахло точно так же! Ты знаешь, это мой последний шанс расплатиться по долгам. Если ты её не примешь... я боюсь даже представить своё будущее... Поверь, я душу вложил в эту картину, чтобы она стала шедевром...
- Сева извини, не могу, вот если бы ты сделал действительно что-нибудь стоящее, то я бы с радость поставил бы твоё творение во главе всей выставки, но это...
- Ничего ни хочу слышать! - начинал закипать художник. - Знаешь что, ценитель и знаток!
- Что? - с вызовом спросил Тартакин.
-Пошёл ты на хер со своим искусством грёбанный фигляр!!! - гневно и с неким облегчением выпалил Скок.
Быстро найдя дверную ручку он с яростью дёрнул её на себя и не вслушиваясь в исходящую из-за спины полемику Тартакина швырнул тубус в его сторону и вышел на улицу.
Промёрзлый северный ветер только усиливал ощущение неизбежности. Он пронизывал холодом не только Скока, но и его мысли. Нащупав в кармане ту самую не открытую пачку Мальборо, он достал её... небрежно открыл, вырвал сигарету, прикурил, и жадно вдохнув крепкий дым, подумал: " И что дальше? Опять к себе? Пытаться изобразить, что-то до селе не виданное людскому глазу? А потом что бы как тряпку половую на улицу выкинул, какой то дилетант! Нет! Хорошо хоть кое какие гроши есть... Яну отдам, а то достал уже со своими стёбами... Да и что я отдам... Это лишь малая часть, капля в море того что я действительно должен...". Его красноречивые мысли прервала реклама на телевизионном таблоиде "Только сегодня! По специальной цене! Настоящий крепкий напиток с Французских земель! " . На экране красовалась изящно выполненная стеклянная бутылка с манящей этикеткой с изображением какого то великого Француза. "Да пошло оно всё!" - подумал Скок и направился к магазину с зовущей рекламой. Какая-то непреодолимая сила тянула его. Рукой не глядя пересчитал карманный бюджет и подался влечению.
Войдя в магазин он упёрся в витрину с стоящим там героем таблоидной рекламы и не посмотрев на ценник взял его. Подойдя к кассе, отрыл в дырявом кармане купюру с номиналом пять тысяч рублей и швырнул её кассирше (по внешности читалась её родина - СССР. Тучное тело, зелёный застиранный фартук и точно такой же под комплект чепчик-пилотка. Выражение лица выдавало обиженность на нынешний политический режим и воспоминания о светлых Советских днях.
- Этого мало гражданин! - заявила тучная тётя в сов деповском чепчике.
- Вы чО бл... Извините, вырвалось. - ретировался Скок. - Сколько не хватает?
- Девять рублей! - сказала тётя голосом ожившего калькулятора.
- Ого! Точно охуели! Человек пятёрку кинул, а ему о копейках заявляют! Грёбанная экономика. Могли бы и простить! - не стесняясь в выражениях, возмущался художник.
- Мужчина! Вы находитесь в приличном месте! Это вам не магазин! Это маркет!!! - с гордостью выпалила продавщица, ценившая свой нынешний статус "менеджера по продажам". Это раньше в Продмагах все были торговками и кассирами, а теперь... менеджеры.
- Ну, раз МАРКЕТ, то конечно! Извольте получить. - издевательски и наиграно сказал Севастьян и не считая вывалил целую кучу мелочи! - Сдачи не надо, господа, адьё! - по-актёрски выразился он и направился к выходу.
А за дверью его ждал уже знакомый попутчик... Балтийский холодный ветер.

Глава 2.
Шумное Питерское метро встречало Скока пробками из людей. С трудом протиснувшись в вагон подъехавшего поезда, он вошёл и прислонился к одинокому поручню. Неуёмная зевота поглотила его в дремоту и перенесла в сон... Огромный, съедобный и красочный мир виделся ему. Город, наполненный фастфудами стоял на фундаменте из котлетного фарша. Он жирный, обрюзгший, истекающий жиром обжора бежит от гонящегося за ним гамбургера мутанта... Он почти настигает Скока, но тот обманным манёвром выпускает наружу накопившиеся в животе ядовитые газы... В реальность его вернул продолжительный гром, раздавшийся из его организма. Рядом стоящие пассажиры с брезгливостью повернулись к нему.
- Чё вылупился? - дерзко спросил Скок стоящего рядом студента. – Че ты на меня смотришь? Думаешь, это я сделал? Посмотри сколько потенциальных пердунов вокруг! Вон та жирная у окна всю дорогу шептуны пускает, а тут видимо решила поддать парку перед выходом на следующей станции! - разродился обвинениями Скок. Но как ни странно на следующей именно ему надо было выходить. Он протиснулся сквозь бубнящую и осуждающую его толпу и вышел.

Неубранная комната художника больше походила на Шанхайский новый год, чем на творческий беспорядок. По всему периметру валялись обрывки разорванного холста, тюбики с масляными красками, кисти, пустые бутылки из-под виски и... презервативы. Как утверждал Скок, именно эта атмосфера заставляет его работать, хотя это было больше похоже на оправдание не желания убраться и привести жилище в надлежащий вид. Кухни в комнате не было, так как это было общежитие, и поэтому кухня была общая для всех жильцов коммунальной квартиры коридорной системы. Но отсутствие кухни не расстраивало, тем более что он абсолютно не умел готовить и в связи с этим практически не появлялся на общей территории жильцов, за исключением тех редких моментов, когда у него не было денег на заказ пиццы, и он ходил воровать себе провиант. В результате чего заработал себе отрицательную репутацию у соседей. Хотя... репутация его изначально была подмочена. Бесконечные гуляния с шумными компаниями в комнате очень раздражали соседей, и они часто вызывали к нему полицию, те в свою очередь уже знали его как облупленного в результате ежедневных визитов наряда и на вызов особо не торопились. Но в дни работы Скок уходил в себя, заливался вискарём, рисовал, думал в полном одиночестве, тем самым создавая абсолютную тишину и давая отдохнуть соседям. По этому увидев его одного в начале коридора с свёртком в руке, все стоящие на кухне облегчённо вздохнули. "Сегодня без Содомы и Гоморры" - кто то радостно произнёс, а остальные участливо кивнули.
Войдя в своё жилище, перво-наперво он глубоко втянул носом затхлый воздух: "Пахнет говном конечно, но всё-таки родным!" - подумал он, и на мгновение его посетила мысль об уборке, но в следующую секунду его благой порыв сошёл на «нет». В кармане джинсов зазвучала знаменитая мелодия яблочной забугорной компании, не торопясь, будто опасаясь, что это надоедливые кредиторы, он достал телефон. На экране под мутной фотографией абонента было написано "ЯНус". Это был его старый друг и собутыльник или как сам Ян утверждал - сподвижник, соратник и духовный наставник Скока. Художник прижал телефон к уху:
- Жив курилка? - вырвался из трубки голос друга. - Ты, синяк, где был? Я к тебе сегодня утром зашёл, но так и не достучался! Грешным делом подумал, что наконец-то сдох!
- И тебе не хворать... - без интереса к общению ответил Скок. - Я по делам ходил!
- Бутылки и бычки на Ладожском собирал? С друзьями бомжами за чебурек дрался? - продолжал язвить Ян. - Ладно! Лирика всё это! Ты мне лучше вот что скажи ВанГог хренов, ты, когда портрет мой закончишь? Аванс вроде как получил, а работы я так и не видел! Год уже прошёл Сева! Гоооод! Ты мне ответь хоть членораздельно, каков срок?
- Да работаю я на портретом! Работаю! Ян, послушай, у меня батарейка садится, а я сейчас на встрече! Давай я тебя позже наберу! Ок? - И не дожидаясь ответа отключился!
"Поперёк горла уже этот мажоришко! Денег хоть жопой жри, а всё пытается у нищего творца последнее отобрать! Да срать я хотел тебе портрет писать! Рука не выдержит такое убожество изобразить! А аванс.... аванс в счёт морального ущерба за издёвки и оскорбления!"
С этими мыслями он прошёл в глубь комнаты, не снимая уличной обуви плюхнулся на диван. Со свистом и показным профессионализмом он откупорил принесённую бутылку с Французским "зельем счастья". С жадностью присосавшись к горлышку, он махом осушил половину сосуда. Натужно выдохнув, потянул к лицу вытянувшийся рукав затасканного свитера и вдохнул ноздрями сальный запах, въевшийся в шерсть. "Вот ****ь! Надо постирать! Хотя... вроде недавно ношу, да и толку стирать, один хрен сразу же испачкаю... Сейчас бы лучше хозяюшку в дом... часика на два... да и на час нормально...". Закурив он положил голову на подушку хотел было продолжить свои мысленные гореизливания о своей жизни, как вдруг... будто из тёмных кулуаров его мозга ему представилась картина: старый покосившийся панельный дом времён Хрущёвской застройки, на неостеклённом балконе девятого этажа, утирая тонкой рукой бьющие из глаз как фонтан слезы, стоит худощавая девушка. Повернув на мгновение голову, посмотрела в сторону Скока... Дрожащими губами беззвучно промолвила "...это всё из-за тебя...!" Сева будто чувствующий и понимающий её горе хотел было ей помочь, но как? Он вдалеке с кистью и мольбертом, а она уже перекидывая ноги через балкон, становится на карниз... Какое то мгновение и вот уже она бездвижно лежит на асфальте под балконом первого этажа... Всё происходящее было похоже на галлюцинацию, очень реалистичную, буд-то и вправду это всё происходило на глазах у Скока.
С размаху он выдал себе хлёсткую пощёчину, встал с дивана и неуклюже поспешил к мольберту, на котором уже был приготовлен девственно чистый холст. Взяв в руку кисть, он будто бы ведомой какой-то силой стал выводить сюжет своего видения. За короткое время, отвлекаясь только на глоток спиртного, он закончил картину. Отойдя от нее, он будто пришёл в себя, вырвался из ватного вакуума... Вся работа над переводом видения на холст была как в тумане. Иногда создавалось ощущение, что во всём организме работает только мозг, а руки, будто на верёвках, марионеточно подчинялись невидимому кукловоду... Протерев глаза, он пригляделся... Изображение было настолько живым, что казалось героиня, сойдет с рисунка и окажется рядом. Скока охватил дикий неистовый страх, он махом ударил по мольберту, картина, накренившись, упала на пол. Сева как сомнамбула шёл к дивану, осушив до дна бутылку, швырнул её в сторону рабочего места и без памяти отключился.

Глава 3.
Душное от жары пространство рабочего кабинета следователя было наполнено пылью поступающей из открытого окна и непонятного запаха шедшего оттуда же. Вентилятор, стоявший у двери, не спасал, а лишь разносил тёплые воздушные массы по всему периметру. Древний письменный стол, размещавшийся в углу кабинета, был для следователя рабочим местом, зоной отдыха, да и по большому счёту родным домом, так как большой часть своей жизни он проводил именно за ним, а не в родных пенатах. Кипы наваленных бумаг создавали атмосферу больше похожую на писательский уголок или какое-нибудь редакционное помещение издательского дома, чем на рабочий офис работника внутренних дел. Старый деревянный скрипучий стул наполнял пространство заунывными звуками похожими на ранние произведения Вагнера, тем самым добавлял в атмосферу уголовного быта нотку таинственности и спокойствия. За столом перебирая хаотично разбросанные дела, сидел молодой следователь. Выражение лица его говорило о том, что он сосредоточен в работе, что в голове его рой мыслей, а ещё что он уже два дня не ел, а аванс только на следующей неделе. Вчитываясь в описания дел не раскрытых на протяжении нескольких лет, он точно и сразу находил нить раскрытия, но после, немного подумав, разрушал начисто свои догадки и продолжал читать дальше. Мозг выдавал ему всё более новые и изощрённые пути решения, но вскоре вспоминал о голоде и думал уже о жирном беляше, чебуреке с сочным говяжьим соком или о забугорном и не доступном гамбургере.
Резким звоном, будто пожарной сиреной, затрезвонил старый катушечный, проводной рабочий телефон. Следователь спешно поднял трубку:
-Младший следователь, капитан Эргим Колреш, слушает! - Как скороговорку выпалил он заученную фразу.
- Слышь, Пуаро! Пойдем, давай на обед, а то уже кишка к кишке прилипает. - Отозвалось в динамике трубки.
- Занят я! Некогда мне кишки набивать! Дел по горло, а вы всё про жратву - с чувством долга выговорился Эргим, проглотив обильно наступающую слюну.
- Ну как знаешь! Мы пойдём с ребятами борща навернём, а ты давай, это, занимайся. - Наигранно и с долей иронии ответил оппонент и повесил трубку.
Не то чтобы следователь мало получал. Нет! Он получал как все. Но вот тратил только "как он" - в своей, не на кого не похожей манере. Дело в том, что большую часть зарплаты он тратил на свою коллекцию. Коллекцию увеличительных линз и приборов. Увидев в детстве советский сериал "Шерлок Холмс" с Ливановым в главной роли, он поразился изяществом и манере его работы, а так же незатейливыми приборами которые герой Ливанова использовал в расследовании. И уже с детства он стал мастерить лупы из старого бабушкина зеркала, поменяв в нём зеркало на стекло, из бабушкиных же старых очков. Детство прошло, а вот увлечение укоренилось в его жизни. В результате чего следователю приходилось жить затянув пояс, но особо его это не расстраивало, так как чувство голода он уже научился усмирять, а вот мысль о новом приборе давала ему ощущение праздника, именно поэтому его маленькая квартира была забита множеством предметов сыскной утвари, а вот холодильник был пуст.
Этим неуёмным следователем был, Эргим Колреш. Молодой парень которому досталась польская фамилия от отца и имя от оригинального воображения пропойцы матери. Сам же он себя поляком не считал и был уверен, что он родом из большой Советской династии революционеров. Потомок неустанных тружеников ЧК, ГПУ и НКВд, но по большей части это была всего лишь легенда для коллег, а в реальности он был сыном польского эмигранта и кассирши в пивном ларьке (в молодости, пристрастившейся к употреблению продукта продажи).
Рабочий день близился к концу, и он уже хотел было развернуть в кабинете раскладушку и переночевать на рабочем месте, как это случалось часто из-за нехватки средств на проезд домой, как вдруг раздался опять телефонный звонок:
- Я же сказал! Я не обедаю и не ужинаю сегодня! У меня дел по... - Не у спел он договорить, из-за перебившего его голоса дежурного.
- Товарищ капитан! Происшествие по адресу Александра Матросова 3. Самоубийство! Девочка подросток выбросилась с балкона. Срочно нужно ваше участие на месте!
- Понял вас сержант. Выезжаю! - голосом стереотипного супер героя из Американских комиксов произнёс Эргим.
Отбросив раскладушку к окну, он взял протёртую кожаную папку со стола и вышел, хлопнув дверью.

Глава 4.
- Скок, ты видимо совсем поехал со своими пьянками! Что за страсти Христовы ты начал рисовать? Лучше бы продолжал свой сраный никому не нужный Нео кубизм слюнями вырисовывать! - вещал Ян, разглядывая картину с девочкой, на полу.
Голос друга, ворвавшийся в сон художника, вернул его в реальность.
- Ты как сюда попал? - сонно спросил он не прошеного гостя.
- Ладно, ты рот во сне не закрываешь и ширинку, дак дверь то почему открытой оставляешь? Чтобы тем самым обозначить, что на ночное время здесь открывается экскурсия в музей маргинального художника Скока? - продолжал поносить его Ян. - Короче дверь была открыта и я вошёл, а ты тут... на диване... запах такой, что я уж опять грешным делом подумал что сдох, но нет же... ты продолжаешь жить, вонять и загрязнять окружающую атмосферу и гордое знание художника.
- Чего тебе надо? Не видишь, я в процессе обдумывания нового сюжета для картины!
- Ты в процессе разложения организма! - парировал Ян.
- Тебе не понять! Ты же бестолковый, богатенький прощелыга прожигающий жизнь и деньги отца!
-Да пошёл ты Скок! - обиделся Ян. - Я зашёл посмотреть на процесс работы над моим портретом!
Севастьян нехотя открыл глаза и присмотрелся, будто просканировал стоящий рядом силуэт гостя. Высокий молодой человек, на вид лет двадцать с небольшим. Светлые волосы на голове были аккуратно уложены в причёску помпадур (а-ля Элвис Пресли). Очертания подтянутого тела и накаченных мышц, как бы не старалась, но не могла спрятать одетая модная футболка мятного цвета. Золотой кулон с изображением скрипичного ключа и дорогие часы на руке говорили о том, что их владелец особо не парится в материальном плане. Лицо с ярко выраженными скулами было ровного бронзового цвета от загара, который ему остался на память от недавней поездки на Сейшелы.
- Отклеивай себя от дивана Малевич! В мире ещё не иссяк запас спиртного! Ты ещё можешь постараться спасти мир от алкоголя! - продолжал издёвки Ян.
- Вот на хрена ты мне гундосишь с утра пораньше! Закажи лучше пиццу, а то желудок уже исконно русским словцом меня ругает! И это... покрепче чего-нибудь, а то голова как не своя!
-Не голова у тебя, а жопа Сева! Жооопа! А не твоя, потому что ты её у макаки в зоопарке одолжил и не отдаёшь, как и всё что ты берёшь в долг! Ладно... Сейчас закажу! Не могу я стоять в стороне, когда такой гений гибнет! - закончил декламировать Ян и взялся за телефон. - Алло барышня, будьте любезны...
"Принесла ****ь нелёгкая. Вот какого хрена будить человека в такую рань" подумал Скок и посмотрел на часы. "Нихрена себе! Восемь вечера??? Это сколько же я проспал"
- В течении часа всё привезут ! - вернулся в разговор Ян - а ты давай вставай, жо... ладно лицо хотя бы побрей!
- Мне так лучше! - с гордостью заявил Скок. - Я творческая личность! Я неординарный человек! Я так себя вижу, в конце концов!
- Чем ты там видишь? Глаза как китайца на рассвете! Ты мне лучше вот чего скажи. Что ты наваял то такое? Что за упаднический сюжет?
- Да я почём знаю. Пришло в голову - изложил на холсте. Обычный процесс работы художника.
- Ты чем заливался, когда эту девочку с размозжённым мозгом переносил из воображения.
-Да какой т сивухой палёной. Французской. Судя по ощущением, Франция где то рядом... под Питером... - пробубнил, приводя себя в порядок художник.
Но Ян уже его не слышал. Он вышел на балкон, достал дорогие сигареты, и с удовольствием смакуя момент, закурил...
"Блин... не глотка..." подумал Скок, поднимая пустую бутылку Французского изыска Питерского разлива. "Голова сейчас разлетится... Может подорожник приложить... Ага! - будто отвечая самому себе - К жизни своей приложи подорожник! Авось заживёт! А может сд..."
- Скоооок!!! - оборвал мысли Севы дикий крик Яна. - Бегом на балкон!!
Сева не понимая, что происходит, подчинился команде друга. Выйдя на балкон, он увидел серое испуганное лицо высунувшегося в открытую створку друга.
- Что мать твою случилось? Тёлочка небось с огромным выменем рядом прошла и наклонилась? - юморнул Скок.
- Смотри сюда придурок! - выдавил Ян показывая трясущимся пальцев во двор соседнего дома Скок подошёл ближе, немного прищурившись увидел, обезображенное тело маленькой девочки лежащей на асфальте у подъезда соседнего дома. Руки были как на распятье, ноги не естественно согнуты, а голова... вернее всё что от неё осталось, уцелевшими глазами смотрела вверх.
- Видимо любовь безответная. - грустно произнёс Скок.
- Сева, Сева, Севачка! - туманным голосом произнёс Ян.- Ты на лицо её посмотри! На лицо! И на позу, в которой она лежит! Сева, дак ведь это же... Это же, как на твоей чёртовой картине.
- Что за херню ты несёшь! - парировал, не веря Скок, и зашёл обратно в комнату. Он начал в груде мусора искать своё вчерашнее творение. Картина изображением вверх лежала у входной двери. Он медленно подошёл к ней боясь увидеть нарисованное (он не помнил ничего из предыдущего дня, в особенности работу над картиной и её сюжет), чувство страха ворвалось в глубину души художника, когда он увидел идентичный сюжет на картине, который он увидел за окном. "Вот бл... Как так получилось?" - в ужасе подумал Скок.
- Ты чего застыл? - сказал поспевший к другу Ян. – Понял, о чём я говорю? Ты нарисовал смерть этой девочки!
- Послушай! Я был вчера пьян. Может она уже давно лежит... Я вышел на балкон увидел её... Проникся и... нарисовал. Понимаешь! Я же ****ь не Ванга, чтобы предсказывать! - начал оправдываться Скок.
- Нет! Ты не Ванга! Ты хренов Месинг! - веря оправданиям Скока, начал приходить в себя Ян. - Может оно и так... но так чёт прописаны все детали...
- Я же говорю! Проникся...
- Ладно, пойдём на улицу, узнаем что там случилось! - и не дожидаясь ответа Ян уже открывал входную дверь. Скок не ставший спорить с другом вышел вслед за ним.

Глава 5.
Приехавшая по вызову полицейская машина разогнала глазевших происходящее зевак. Из кабины, словно по свитку выскочил наряд во главе с капитаном Колрешом, которого с голодухи и от укачивания мутило.
- Что здесь произошло? - без представлений и прочих формальностей обратился Эргим к рядом стоящей тучной женщине.
- Беда произошла! Беда товарищ милиц... - опомнилась тётя. - Товарищ. То есть господин полицейский. Я знаете, чаво, ах да... пошла я значит в магазин за свежим хлебом. Вы знаете, какой нынче чудесный хлеб делают у нас у Лесной, пальчики оближешь!...
- Не отвлекайтесь дамочка! - перебил её капитан.
- Извините! - виновато продолжила тётя. –Я, значит выхожу из парадной и тут такое...
- Какое такое?- вытягивал из неё показания Эргим.
- Дак вот такое! - сказала женщина, ткнув пальцем на рядом лежащую погибшую.
- Понятно! Вы сам инцидент видели?
- Инци... что?
-Момент гибели говорю, видели? - исправился полицейский.
-Аа? Да не. Она уже преставившаяся была.
-Хорошо. А кто это вы хоть знаете? - продолжал следователь.
Тётя без всякой брезгливости пригляделась к телу покойной:
-Ну знаю это громко сказано. Жила она здесь... на восьмом... у Соньки Киппер квартиру снимала. Вроде тихая была девка, только вот не здоровалась не с кем. Может наркоманка какая - вдруг выдала женщина.
-Установим. Это всё?
-А что ещё? Я ж, говорю, не здоровалась! Поэтому и не разговаривали мы с ней никогда! Да и некогда мне! У меня вон у самой семеро по лавкам. За хлебом вон некогда сходить, а вы меня тут отвлекаете - резко заголосила дама, до сих пор с интересом наблюдая за происходящим позабыв о чудесном хлебе.
-Я вас понял! Я вас не задерживаю! можете идти к своим семи на лавках! - словно радиоведущий отрапортовал он. - Господа! - обратился он к толпе стоящей неподалёку. - Кто из вас может рассказать про убиенную.
В толпе послышалось бурчание. Все начали бубнить, что то себе под нос или соседу.
-Что ж, тогда я вас попрошу освободить место преступления! - разочаровавшись и не дождавшись ответа, приказал он.
Следственная группа начала своё дело. Прибывшая скорая помощь забрала труп. Приказавший, собирать все улики и осмотреть всё вокруг, Эргим пошёл по адресу указанной женщиной квартиры, в которой якобы и проживала девочка.

Глава 6.

Одними из шушукавшихся в толпе, были Скок и Ян, поспевшие как раз к приезду полиции и пытались пройти ближе, чтобы внимательней осмотреть погибшую девочку. Более расторопный Ян медленно подошёл к телу. "Блин! Я был прав! Одно лицо! И поза... как так он умудрился чётко рассмотреть все детали... Он не перестанет меня удивлять никогда..."
- Ну что тут? - спросил подошедший Скок.
-Да ничего необычного Сева! Просто труп девочки и аккуратно вскрытая асфальтом её черепная коробка! Обычное Питерское утро. - издеваясь изложил увиденное Скоку. - Ничего интересного Севастьян, пойдём! Тем более что мы можем посмотреть всё это на твоём полотне дома, в комфортной обстановке - саркастически говорил Ян.
-Издеваешься! И перестань так орать! Хочешь, чтоб мусора услышали про мою картину? - испуганно ответил Скок.
-Сева ты мне скажи, а какое у тебя зрение?
-Единица! - недоумевая, ответил Скок.
-Нет Сева, походу две единицы!
-Ты это к чему?
-А ты посмотри, какое расстояние от твоего балкона до места падения! - сказал Ян, взглядом рассматривая балкон Скока.
-Я художник, кретин! У меня глазомер развит!
-Печень у тебя развитая, а не глазомер! - ухмыльнулся Ян. - Да, Сева это тебе не кубики рисовать... - хотел было продолжить Ян, но его прервал раздавшийся телефонный звонок. - Да слушаю! - поднял трубку он.
"Блин, и в правду как это я.... Если мне не изменяет память я рисовал когда за окном уже смеркалось... или и в правду у меня глазомер на столько развит что..." Ян прервал его мысли:
-Пойдём к тебе! Хватит привлекать внимание! Тем более что там пиццу привезли!
-Давай это... В магазин заскочим... Помянем что ли... - предложил Скок.
-В лбом другом случае я бы сказал что ты пропоек и тебе лишь бы повод, но... ситуация настаивает на поднятие градуса!
Обойдя двор дома, они направились в магазин. Обходя витрины с алкоголем, Скок заметил ту самую бутылку, с напитком Франции которую он вчера благополучно осушил. Подойдя ближе он, не раздумывая схватил её, умом понимая, что это яд, но под давлением какой то силы из вне убеждавшей его в обратном. "Да ладно! Это вчера палёная была, а сегодня.... да и магазин посолидней ..."
-Я, пожалуй, старого доброго Джека выпью. А ты? Со мной? - спросил Ян.
-Я? Да нет... - растерянно ответил Скок. - Я вот это буду!
Ян внимательно рассмотрел этикетку бутылки и не нашёл на ней ничего знакомого кроме слова "коньяк":
-Дак это ж поило. Хотя... Мне до лампочки! Убивай себя, чем хочешь!
Расплатившись на кассе, они отправились домой. Во дворе уже почти все разошлись, остались только одни менты тщательно осматривавшие местность. Скок на минуту остановился, но Ян крепкой рукой направил его в сторону нужного подъезда.

Глава 7

Вошедший в подъезд следователь Эргим поднялся на нужный этаж. На площадке располагалось две квартиры. Оценив расположение балкона, он понял, что нужная ему квартира находится по правой стороне. Решительно подойдя к двери и не обнаружив дверного звонка, начал стучать. Но к его глубокому сожалению дверь ему никто не открыл, хотя он и надеялся что девочка жила не одна и это всё-таки не суицид. Только он собрался уйти как открылась соседняя дверь.
-Вы к Светочке? - раздался голос из-за двери, более похожий на журчащую струю воды.
-Боюсь что я её не застану дома. - решил пошутить капитан. - Здравствуйте, я следователь прокуратуры Заневского района капитан Эргим Колреш (имя и фамилию он произнёс особо гордо). Я так понимаю, вы были знакомы с покойной?
-С покойной?? - немного попятившись назад, с ужасом спросил голос.
-Я прошу прощения, что сразу не сказал, но она несколько часов назад выпала с балкона - отчеканил капитан.
-Ой ё ёй... Какая страшная штука жизнь... Вчера только бегала, улыбалась... А сейчас... С покойной... - передразнил голос следователя. - А как? Как она? Это... выпала.
-Следствие пока ничего не может сказать по этому факту. - полицейским клеше ответил следователь. - Так. Давайте по существу! Если я правильно понимаю, вы были хорошо знакомы с погибшей... Светланой. Верно?
Голос немного откашлялся, дверь приоткрылась, и в её проёме показался обладатель "журчащего" голоса. Невысоко роста пожилой мужчина в штанах алкоголиках с вытянутыми коленками и в Балтийской тельняшке на три размера больше его. "Классика жанра" - подумал Эргим.
- Я был... да... был знаком. Она иногда меня это... выручала... это... за чекушкой бегала короче... - немного стесняясь, сказал "герой классики жанра".
-А она одна здесь проживала? Или сожитель, какой имеется?
-Сожитель... может и имеется. Дело то молодое. Но вот тут я никого окромя её и не видел. Да она тихая была... была... да... да и не гулящая... вроде... училась она! Точно! Училась! Студентка, стало быть... была... А может ....
-Что может? Продолжайте!! - настаивал Эргим.
-Может это... ну... случайно она... это... упала то... - выдавил из себя дедок.
-Тьфу ты! Я уж подумал, что то существенное скажите! А ничего подозрительного вы в последнее время не замечали?
-Водка стала подозрительно дорого стоить, хотят видимо последние деньги у людей отобрать свиньи мандатские... - хотел было излить душу "Балтиец", но капитан его прервал.
-Подозрительное! В смысле здесь! В квартире этой Светы или поведение её может, как то изменилось в последнее время?
-Да нет же! Говорю здесь всё без изменений! А вот водка... - его опять прервал Эргим.
-Всё! Я понял! Ладно если вы что то вспомните кроме водки наберите меня. - сказал капитан и сунул помятую визитку.
-Ага...- последовал ответ.
"Странно конечно. Девочка. Студентка. По словам соседей тихая девочка, вдруг ни с того ни сего бросается на асфальт... Интересно... Может по учёбе проблемы какие... Или материальные... Или совсем банально любовные". Вращая в голове карусель мыслей, он вышел из подъезда и сел в машину.
-Поехали!- скомандовал Эргим.

Глава 8.

"Нахера я опять бухал эту сивуху! Один раз видимо мне не урок! Мне видите ли удостовериться надо!" С этими мыслями проснувшийся утром Скок поднялся с дивана. Осмотревшись вокруг понял, что Яна не было в комнате. "Лишние деньги видимо побежал тратить. Как ему так рано вставать после попойки? Молодой ещё. Энергия через жопу выходит!" Опираясь на колени руками, и кряхтя, как стари он встал и пошёл в сторону умывальника. Мельком осматривая обстановку и оценивая ущерб вчерашнего застолья, он наткнулся на картину лежащую на полу задником вверх. "Я же по-моему вчера её разорвал..." Тяжело наклонившись, он поднял раму и перевернул...
-Сукааааа!!! - Закричал во весь голос Скок.- это что ещё за херня? Пошатываясь, будто теряя сознание, он засеменил назад, упершись щиколотками в край дивана, пошатнулся, попытался поймать равновесие, но упал. В страхе он пытался понять и вспомнила, как и при каких обстоятельствах он нарисовал новую картину с очередным самоубийством, на этот раз героем его картины был молодой парень бросившийся на рельсы перед приближающимся поездом. "Что мать твою волшебницу со мной происходит? Я же не нарик... вроде... Да как такое может быть, чтобы я не помнил проделанного! Даже после самых сильных загулов я помнил всё до мелочей! А тут всего одна бутылка... БУТЫЛКА!! Сука и вчера и позавчера я пил то же самое!! Да нет! Это уже фантастика, какая то! Надеюсь, что на это раз не бегал на место трагедии, чтобы срисовать покойного, а просто взял это из своей головы! ЯН! Точно надо позвонить Яну! Он всё прояснит". Взяв телефон, он незамедлительно набрал номер друга.
-Ого! Проснулся! Я конечно знал, что у вас, у алкашей свой петухи у которых утро начинается когда солнце в зените, но у тебя петухи особенные, закалённые и ленивые! Для них утро это поздний вечер...
-Хорош тараторить! Сейчас кстати не вечер! Ты где? Куда пропал?
-Я ещё вчера ушёл, когда ты по синьке стал себя странно вести и нести всякую ересь. Я испугался, что у тебя белая горячка и что ты меня захочешь убить! Вызвал такси и уехал домой! А что такое? Что Случилось? Опять кто то выкинулся из окна - с неподдельной издёвкой высказался Ян.
-Да ничего не случилось! Просто за тебя переживаю сынок!- ответил Скок решивший ничего не рассказывать другу.
-Спасибо, старый! Это так мило! - подражая манере разговора маменькиного сынка, поблагодарил его Ян.
-Ладно! Пойду я на Ваську съезжу. Развеюсь. А то совсем поплыл. Если что подтягивайся.
-Договорились! - Ян повесил трубку.
"Ладно, хрен с ним! Это всего лишь временное наваждение... Надо и вправду растрясти задницу. Поеду на Ваську..."

Глава 9.

Стрелка Васильевского острова являлась неким пристанищем всего Х.Л.А.М.а (Художники, Литераторы, Артисты, Музыканты) Питера. Каждый вечер там собиралась творческая молодёжь, выпивала, обсуждала новинки в музыке, литературе, живописи. Заядлым посетителем богемных раутов на Ваське был и Скок. Он выгодно выделялся своим возрастом на фоне молодёжи и имел негласный статус аксакала (как сказали бы на востоке). Ему очень нравились такие творческие посиделки, точнее сказать постоялки, так как сидеть там особо было негде. Именно здесь ты можешь не сходиться со взглядами своих коллег, спорить, осуждать, обсуждать, выражать свою точку зрения касаемо нового течения в литературе или музыке, просто бухать и общаться с интересными людьми. Здесь кусок андеграундной свободы, здесь отдельное государство со своей конституцией и религией. Именно это и нравилось Скоку.
Выйдя из метро, он свернул в ближайший магазин, чтобы запастись горячительным. Набрав, по меньшей мере, литров десять пива в литровых тарах (молодняку всё равно, что пить, а денег много тратить не охота), он двинул в сторону "культурного" эпицентра северной столицы.
На небольшом пяточке собралось порядка тридцати человек, создавая для окружающих видимость большого хохочущего пёстрого пятна. Характерные признаки "творческого" контингента были: "идеально-стильная" неопрятность в одежде, причёски тоже особо не отличались опрятностью, но в тоже время смотрелись исключительно стильно (в обще отличительный признак ХЛАМа это сочетать несочетаемое и ложить на любое мнение, касаемо своего вида, осуждающих их "серых" людей), татуировки разных стиле и направлений украшающие конечности богемной молодёжи, винтажные головные уборы, пирсинг и обувь нереально космического типа. Всё это яркие представители своих творческих профессий.
Подойдя вплотную к стоящим, он начал искать знакомые лица, но знакомые лица его уже нашли сами (тем более что руки у художника были заняты огромным количеством халявного пива):
-О, Скок! Какими судьбами? - кто решил первым поздороваться с знаменитостью.
- Ты не Скок! Ты Скот! - выразился небольшой парень с аккуратно взъерошенными волосами, в короткой футболке выгодно открывающей его татуированные руки. - Какого хрена пропадал? Мы тебя уже забыть успели.
- Имя помнишь! Значит не забыли! - растягиваю улыбку Чеширского кота, заговорил Сева. - дела Лёшенька, дела житейские творческие. Был в поиске нового образа и стиля.
- Ну и что? Нашёл? Или опять одолжил? - решил съязвить Лёша. - Ладно, не обижайся. Шучу же.
- Да я уже давно не обижаюсь! Все обиды ежедневно смываю сорокоградусной водой. - философски выразился Скок.
- А то и видно Севачка. - подключился к разговору подошедший молодой парень, внешне напоминавший поэта Есенина: кудрявые пшеничные волосы, голубые глаза, широкая улыбка. Одетый пиджак и галстук бабочка, давал понять окружающим "я родился не в своё время". - Сева, ты что так похудел? Теперь уже не жрёшь? Только пьёшь?
- Да хватит из меня алкаша делать! Это просто мой фирменный способ релаксации! - гордо заявил Скок.
- Это фирменный и запатентованный способ релаксации бомжей Ладожского вокзала! Так что опоздал Сева, это способ уже не твой. - Продолжал "Есенин". - Ладно, хрен с ними... с бомжами в смысле. Ты лучше расскажи, что нового у тебя?
Скок хотел было рассказать о странных своих работах, но осекшись на "коллег" решил не афишировать.
-Да особо нечем похвастаться. Работаю, правда, сейчас над масштабным проектом "Революция души в сферически-специфическом пространстве" - это новое течение в Нео кубизме, разработанное и придуманное мной.
Молодёжь увлечённо и внимательно слушала повествование Севы о своём художественном гении. Но вдруг его речь прервал подошедший изрядно выпивший чувак из музыкальной тусовки:
-Парни, родные мои...ик... давайте помянем Кепыча... - выдавил музыкант и протянул пустой стакан.
- Какого ещё Кепыча? Это вашего гитариста что ли? Генка, по моему. - спросил татуированный, наливая ему халявного пива.
-Ага... его...ик... его самого... ик... Генку Кепыча...
- А что с ним случилось? В смысле как он ... это... умер... - не найдя нужного слова поинтересовался "Есенин".
-Он.... сука... под поезд.... ик... прыгнул блин... Я не понимаю... На репу ведь надо было идти... - не соображая и продолжая пьянеть, нёс друг Гены.
До селе молчащий Скок выпил налитый до краёв пластиковый стакан до дна и посмотрев на музыканта спросил:
-А это Кепыч... он как выглядел?
-Да как мы! Ну... ик... в смысле... как музыкант бл... только он лысый был.
"Лысый... ****ь дак ведь это же..." . Скок закрыл глаза и начал вспоминать лицо парня нарисованного на картине , которую он сегодня обнаружил утром. "Он же лысый... и в кепке, да в кепке!"
-Послушай, а Кепыч не, потому что кепку носил? - осторожно спросил Скок.
-Ага... лысину прикрывал... - ответил парень.
"Сука!!! Не может быть!! Этого не может быть! Нет! Это совпадение!! Это...это случайность... или я и вправду... Мессинг... Нет! Что за бред" - всё дальше погружаясь в мысли Скок поставил стакан, развернулся и пошёл в сторону метро.
-Сева, ты куда? - хотел было его остановить Лёша, но Скок промолчав потрогал его за плечо и устремился дальше.
"Что происходит? Может я схожу с ума?... Может и вправду это всё случайности... Домой срочно домой!!!!"
Преодолев долгий путь от Васьки до входной двери, Скок, еле держа ключ, открыл дверь, уронив ключи, он не стал их поднимать, а просто пнул в сторону. Вошёл в комнату сел на диван, слепыми движениями нащупал пульт телевизора...
-Сегодня в районе шести утра, в районе Финляндского вокзала, на железнодорожных путях был обнаружен труп молодого человека. По оперативным данным погибшего звали Геннади Сизов - студент Санкт Петербургской художественной академии и музыкант любитель. По предварительной версии это было самоубийство. - вещал зомбоящик. Скок на одном дыхании прослушал всю информацию.
В следующую секунду на экране показали лежащего парня на полотне железной дороги. Увидев это, Скок впал в забытье, ведь на его картине было изображен именно этот момент. Теряясь в пространстве, хотел было сесть, но помутневшее сознание вовсе исчезло и Скок с грохотом, свалился на пол.

Глава 10.

Стук в дверь. Эргим, задремавший за прочтением очередного дела, вздрогнул:
-Войдите! - стараясь отогнать сонливость, произнёс он.
Дверь открылась, и маленький кабинет вошла симпатичная девушка из школы полиции, проходящая практику в следственном отделе. Весь личный состав, включая самого Эргима, истекали слюной при виде её стройной фигуры и пышных форм. Вот и сейчас, когда она показалась в проёме, в коротенькой юбке и глубоким декольте, привела капитана в состояние гипноза.
-Добрый день, товарищ капитан... - сказала сексуальная практикантка и подошла вплотную к столу следователя. Ему же казалось, что он в процессе просмотра качественного немецкого порно и именно сейчас она должна сесть к нему на колени, чтобы хорошенько разогреть партнёра. Но "партнёрша" вернула его в реальность: - Товарищ капитан! Вы меня слышите?
-А? Ах, да! Да... конечно слышу. Что у тебя? - спросил вернувшийся из воображения в кабинет следователь.
-У меня, материалы дела по вчерашнему самоубийству Верещагиной Светланы Владимировны. Попросили отнести вам для ознакомления. - словохотливо отрапортовала девушка.
-Так... хорошо. Сейчас займусь. Спасибо... за всё...
-За всё? - переспросила, недоумевая практиканта.
-Да... за проделанную работу в смысле! - нашёлся Эргим.
-Всегда рада... - не понимая благодарности и растерянности следователя, сказала красотка. - Я могу быть свободна?
-Да... конечно! - открывая белую папку дела, пробубнил он.
Девушка, виляя попой вышла. Эргим провожая её взглядом, вспомнил, что хочет он не только кушать. Его терзал другой голод, другой, более сильный и нестерпимый, голод платонический... Но тряхнув головой, чтобы отогнать прочь желания и мысли мешающие работать, уткнулся в папку.
"И так... Семнадцатого июля... года... во дворе дома... бла бла бла.... в квартире подозрительных предметов не обнаружено... а вот! В результате криминалистической экспертизы, было установлено: смерть наступила от тяжелейшей черепно-мозговой травмы, ставшей результатом падения на твёрдую поверхность с высоты предположительно пятнадцать метров... следов побоев на теле не обнаружено... в крови следов спиртосодержащих и наркотических веществ не выявлено... Предварительная версия... самоубийство" - мысли в голове стали делиться на пазлы и мало-помалу составлять картинку происшедшего - "Так... Света... Что же тебя заставило совершить прыжок?... Не наркоманка... Исключительно порядочная (со слов соседей)... Вывод только один... Проблемы... Либо по учёбе... Что врятли… или классика жанра - неразделённая любовь. Надо проверить её связи в институте, поговорить с однокашниками и преподавателями! Соседи... соседи... да из них и слова не вытащишь! Восемнадцать лет! Девочка, тебе жить и жить! Так! Надо выбить ордер и самому обыскать квартиру!"
-Дежурный! - набрал он номер дежурной части. - Семёныч, дорогой, пробей мне ордерок на Матросова! Я к старшему не пойду... а у тебя с ним отношения... в смысле хорошие! На моё имя. Хорошо?
-Нет проблем товарищ капитан! - участливым голосом отозвался дежурный.
Эргим положил трубку и начал собираться на расследование, как в друг раздался телефонный звонок:
-Товарищ капитан. - голос дежурного не успел измениться со времени последнего звонка.
-Семёныч! Уже? Вот это я называю оперативно! - радостно благодарил дежурного Эргим.
-Да нет Эргим... Извините, забыл как по батюшке... Там труп подростка на Финляндском... на железнодорожных путях. Вашего участия требуют!
-Ого! А нынче сезон... - задумчиво проговорил следователь.
-А то! Молодняк всегда так! Не пронюхают жизнь... почувствуют жопу и давай сигать то с балкона, то под поезд... - изливал дежурный уже не сышащему его Эриму. А тот уже спешил на улицу.

Глава 11.
-Мать твоя стоя срала, Скок... ты реально сдох что ли?? - испугано произнёс Ян вошедший опять в незакрытую дверь и обнаруживший друга лежащим на полу.
-Нет ****ь, со спецэффектами! - пробубнил очнувшийся Скок от визга Яна. - Не видишь? Отдыхаю я! А что собственно происходит? Мне нельзя в своём жилище отдохнуть? И почему ты всё время спрашиваешь, сдох я или нет? Ведь если бы я и вправду сдох... то тебе бы никто не ответил. Да и на хрен спрашивается спрашивать? А?
-Чтобы услышать вот этот словесный понос! - не скрывая радости от оживления друга, но всё-таки продолжая подстёбывать, выпалил Ян.
Севастьян поднялся на ноги, прощупал карманы в поисках сигарет, не обнаружив искомого, стал оглядывать комнату. На журнальном столе одиноко валялась смятая пачка Мальборо. Он подошёл нервно трясущимися пальцами, достал сигарету и закурил.
- Скажи. Ты что моим нештатным будильником устроился? На хрена ты меня будишь каждое утро?
-Утро? Сева, ты забыл уже давно как выглядит это самое утро! Сейчас два часа дня...
-Для меня это утро!
-А для нормальных людей чувак это день! - констатировал факт Ян - Старый, ты давай приводи себя в порядок! Работать тебе надо, а то я слышал, что твои работы на выставку не берут...
-Кто тебе это сказал?
-Иманнуил... Тараканки ... вроде..
-Тартакин! - поправил его Сева.
-Ах да точно! - согласился Ян
-Да пошёл он! Ни хера в искусстве не понимает, а важный какой... вершитель судеб мать его..
-Да хрен с ним Тараканиным! - нарочно неправильно назвал фамилию Ян. - ты возьмись за что ни будь настоящее! А то вон уже хоррор дикий писать стал.
После слов о хоррере в голове Скока пробуждалась память. "Блин, а он ведь ещё не знает о второй картине с самоубийством. Может не говорить... Дак ведь выговориться тоже надо... Совет может этот молокосос даст, какой никакой... Да и свихнусь я, если в себе это держать буду..."
-Яныч.- начал Скок с непривычного для друга прозвища. - Я опять... наваял... короче! Я опять по синьке написал херню, какую то с подростком на железнодорожном полотне... а вчера на Ваське узнал от знакомых что покончил с собой некий Кепыч, под описание походивший на моего героя... после ... уже дома я в новостях увидел... его! Понимаешь! Лысого, в кепке... один в один как мой... на холсте... и поза та же. Скажи... что со мной?"
-Вот тебе бабка и Юрьев день... Сева... а может это ты их.. это.. толкаешь в пропасть... а потом приходишь домой и пишешь по памяти...Сева, ты грёбанный маньяк!
-Да никого я не трогал! Я всё время здесь был! Да и не знаю я этих людей! Так что Чикатило из меня не делай!! Может я и в правду, предугадываю?
-Давай проверим! - нашёл единственный выход Ян. - ты утверждаешь, что того кого ты нарисуешь, обязательно с собой что-то сделает?
-Я думаю...да!
-Хорошо, рисуй!
-Кого?
-Да кого угодно!! Кого ненавидишь того и рисуй!
-Тебя что ли?
-Охренел совсем старый хер!
-Да ладно! Шучу! Ну, давай попробуем..
Скок потянулся за чистым холстом, закрепил его на мольберте и стал жадно что рисовать, махая кистью вправо и влево. Его напряжённое лицо не скрывало сосредоточенности и неподдельного интереса в исходе. Простояв неотрывно полчаса за мольбертом Скок произнёс:
-Всё! Готово! Смотри...
Ян немного задремавший протёр глаза, не спеша подошёл к повёрнутой картине и пригляделся... В следующую секунду выпучив глаза, он заорал:
-Ты кретин, что ли?! Это же...- закрыл в ужасе рот рукой Ян.

Глава 12.

В служебной полицейской машине, подъезжавшей к Финляндскому вокзалу, гремел надорвано из магнитолы любимый трек Эргима группы "Чарли" - Яды. В такт музыке качая головой и стараясь точно подпевать вокалисту он, пытался отогнать от себя рабочие мысли и хоть немного отвлечься от будничной рутины. Но полицейская карета уже затормозила в районе платформ, магнитола была выключена водителем, и надо было возвращаться в режим.
Финляндский вокзал давно и негласно считался местом загадочных преступлений. На счету следственного отдела на сегодняшний день была масса не раскрытых дел связанных с "Финкой". В девяностых тут лютовали гастролёры и ездили на стрелки местные бандиты. В наши же дни потенциальными виновниками были бухие гопники или "коренные" бомжи, вершившие судьбы с целью наживиться. Не кичились этим местом и душевно больные, бросавшиеся под поезд. Именно поэтому сигнал с Финляндского не особо удивил следователя. Наоборот, тот уже видел, как пыльное дело годами пролежавшее на полке архива утилизируется в урну.
Подбежавший участковый, прибывший на место преступления раньше оперативной группы, стал излагать:
-Я сразу, как только узнал, вышел на место. Я тут рядом. в здании вокзала нахожусь...
-Ближе к делу! - перебил его Эргим
-К делу так к делу. Короче: парень, на вид лет двадцати, был обнаружен путейным инспектором во время обхода. Сигналов от машинистов проходящих составов о бросившемся человеке не было. Дальше уже прибыл я. Придя на место я увидел скорчившегося, будто перед смертью бившегося в конвульсиях человека, лежащего окурат поперёк рельс. Части тела, а именно верхние конечности были отрублены. Вероятней всего в результате наезда колёс подвижного состава. А то что сигнала со стороны машинистов не было, обуславливается тем, что парень прыгнул не под локомотив, а под вагоны бросился! - предложил версию Участковый. - по этому и не заметили.
-Это всё? - спросил следователь.
-Да. Хотя... - замешкал участковый лейтенант. - Там, в оторванной руке фотография смята. Я не доставал! Вас ждал!
-Хорошо! Сейчас помотрим!
Эргим подошёл к уже работавшей следственной группе и криминалистам. Картина, представшая перед его глазами была на редкость ужасающая. Груда сваляных человеческих "обломков", принадлежавших несчастному молодому человеку. Нехотя двигаясь всё ближе, он увидел, валяющуюся немного вдалеке руку. Она и вправду сжимало нечто похожее на фото. Немного брезгливыми движениями капитан потянулся к руке и сморщившись, аккуратно вытащил фото из холодных рук. Стараясь крепко не браться за края картинки, он развернул её. "Этого не может быть!!!" промелькнула диким криком мысль в голове после увиденного. Стараясь не показывать своей паники, он пошёл в сторону машины.

Глава 13.

-Это же Има, Сева! Има!! Какого хрена ты его нарисовал?! – вопил, истерично Ян.
-Сам сказал, того кого ненавидишь! А этот с позволения сказать, хрен с бугра, меня вон выставил... Вот я и нарисовал... Тем более, что всё это полная ерунда и ничего с ним не случится! Он же "таракан", а они, как известно ядерную войну даже пережить могут! - оправдывался Скок.
-Блин, ты не мог кого-нибудь другого изобразить! А? Одного из своих знакомых бомжей или... проститутку, которая тебе даже за деньги не дала!
-Что в голову пришло, то и изобразил!
-Ладно, без паники! Как подсказывает практика они умирают сразу после окончания картины... Давай звонить Тартакину!
Скок полный скепсиса и уверенности того что всё происходящее это всего лишь экспериментальное доказательство его гипотезы о случайности и совпадении, достал из кармана телефон и набрал Тартакина.
"Аппарат вызываемого абонента выключен или...!" - не дослушав женский компьютерный голос, положил трубку Скок.
-Что там? - теряя терпение, спросил Ян.
-Абонент не абонент...
-Давай на рабочий звони!
-Точно!
Найдя в записной книжке телефона рабочий номер Имануила, набрал его.
-Добрый день, художественная галерея Имануила Тартакина, администратор Екатерина, здравствуйте! - отчеканил приятный женский голос.
-Барышня, я дико извиняюсь, я художник Севастьян Скок, могу ли я услышать господина Тартакина?
-К сожалению его, ещё нет на месте. Может ему что-то предать господин Спок? - не расслышав фамилию, ошиблась девушка.
-Да я боюсь, что вы уже не передадите... - пробубнил задумчиво Сева.
-Что простите? Вас плохо слышно!
-Да ничего! Спасибо говорю! - художник положил трубку.
-Ну! Ну! Ну! не тяни!! Что там? - заикался Ян.
-Пипец там! Большой такой пипец. Пипецище....
-Его нет на работе?
-Ага... и, по-моему, уже не будет...
Скок с отчаянием бросил взгляд на свежую картину, и хотел было набросится на нее, как вдруг зазвонил телефон:
-Севка, друг! Ты меня искал? - прозвучала в трубке знакомая речь Тартакина. - я в пробке простоял малость. Ты чего то хотел?
Чрезвычайно обрадованный Скок хотел расцеловать экран телефона и сказать Име как рад он его слышать, но почему-то рявкнул:
-Ага! Хотел! Послать тебя ещё раз хотел! - и бросил трубку.
Ян слышавший телефонный разговор, торжественно вздохнул и опустился на кресло:
-Да, Сева, заставил ты меня понервничать... Я уж костюмчик в голове, прикинул в котором на похороны Тарантайкина пойду...
-Пойдёшь! Он же не вечный! Всё равно сдохнет. - сострил Севастьян.
-Ладно, ты давай дальше засерай свою жизнь, а я пошёл... Дела у меня. - подал руку Ян.
-Давай! Только это... никому про это ни слова!
-Замётано, старый! - сказал друг и вышел и комнаты.
Посидев немного и покурив, Сева тоже решил пройтись и накинув шарф двинулся прочь от квартиры в сторону питейных заведений.

Утро его встречало жуткими мыслями и воспоминаниями: "Паб на Литейке... двести виски... ещё двести... какие милые девушки... а давай бахнем коньяку дамы... а вон того... ага.... Французского... сырые подворотни... грязь... комната... краски... проклятый Тартакин...". Звонок телефона привёл его в чувство и отогнал мысли:
-Спишь? Поздравляю тебя... Тартакин мёртв... - оповестил его дрожащий голос Яна.

Глава 14.

"Маньяка мне ещё не хватало!" подумал, Эргим садясь на протёртый стул. Он ещё раз вгляделся в найденное фото, чтобы наверняка убедиться, что у него не обман зрения. Карточка, найденная в руке покойного парня, была фоткой ранее покончившей с собой молодой девушки Светланы. Казалось, вывод напрашивался сам собой: "молодая пара влюблённых подростков, поссорившись и в порыве юношеского максимализма, и непонимания серьёзности действий решают покончить с собой... Или парень узнал о гибели своей второй половины и не захотел жить без неё и последовал её же примеру". Но что то подсказывало капитану, что это всего лишь мелкие банальные догадки, а вот истина... истина в другом. "Что-то их связывало...в жизни да... может быть чувства, а вот в смерти.. "
-Товарищ капитан! - войдя без стука обратилась к нему секс символ отдела.- я вам тут новые материалы дела принесла по молодому человеку на железнодорожном вокзале.
-Да... с-с-пасибо.. я посмотрю... - заикаясь и стараясь не смотреть на вожделенную практикантку вымолвил Эргим.
-Ну дак я пошла? Да? – как бы напрашиваясь на приглашение, выдала практикантка.
-Ах да... конечно... не смею вас задерживать! - сказал следователь не понявший намёка.
"Блин, кода же я уже обзаведусь семьёй? Или хотя бы постоянным половым партнёром" подумал он и открыл папку с делом.
" Так... Соколов Геннадий Викторович тысяча девятьсот девяносто второго года рождения.... это всё понятно... студент... творческая личность... а вот! Студент второго курса художественного училища... так стоп!" скомандовал он сам себе и начал разгребать кипу наваленных на стол дел в поисках дела о самоубийстве Светланы. "Вот оно! так... ага! Я так и думал! Однокурсники! Но... разные факультеты... значит часто не общались, но... учась в одной альма-матер виделись точно не редко... мммм...хорошо... начальные звенья уже складываются." На столе заорал телефон прервав мысли.
-Младший следовате... - хотел было отрапортовать Эргим, но на том конце провода его не слушали.
-Товарищ капитан, дежурный беспокоит! Ордерок заказывали? Готово! - с чувством выполненного долга и с интонацией показного ожидания благодарности заявил дежурный.
-Семёныч, ну ты герой! Ты же любую проблему на раз-два! Спасибо! Услужил! Оставь пока у себя, я в дежурке заберу! - голосом растаявшего сливочного масла проговорил капитан.
"Так... значит надо немедля ехать домой к суициднице! Хорошенечко поискать там, а потом в институт... а цепочка нарастает ... срастётся ведь!" - обдумывая план действий в голове, Эргим взял папку и вышел из кабинета.

Глава 15.

Войдя в двор дома на улице Матросова, Эргиму представилась в глазах картинка прошедшего дня с лежащей на асфальте девушкой. Не о чтобы жалость, но чувство разочарования в молодости постигло его. "Неужели так просто расстаться с жизнью? Минута... да какая минута? Секунда! И ты уже не принадлежишь этому миру. Странная штука жизнь. Одно мгновение и всё что тебя окружало, погружается в хаос, темноту... А ведь здесь, в живом мире есть всё: любовь, страсть, радость, спокойствие и возможность при желании и возможности получить от жизни всё! Но есть и другая сторона медали: горе, несчастья, слёзы, неудачи, извечные проблемы... Ведь именно это и заставляет людей падать... на асфальт...". Размышления о смысле жизни привели его к двери знакомого ему уже подъезда.
Резкий запах подвального помещения ударил ему в нос и он решил не мешкая добежать до квартиры Светы. Квартира была опечатана, но Эргим резким движением на основании ордера, оторвал печати. Ключ, доставшийся ему от дежурного, а ему в свою очередь от криминалистов, которые обнаружили его у мертвой девочки на шее, не сразу хотел пускать следователя и не входил. Но немного усилий и резкий мат сделали своё дело - дверь открылась. Квартира была наполнена запахом больше похожим на запах курильни в буддийском монастыре. Пахло чем-то очень сладким. Скорее всего, этот запах давали ароматические палочки в наше время особо распространённые в продаже восточных магазинов. Обстановка, мебель, постеры на стенах давали понять, что пахло востоком здесь не случайно. Всё было окутано в ярко оранжевые цвета, которые своим ядовитым оттенком разъедали глас. Было понятно, что девочка увлекалась или была приверженцем восточной религии.
Оглядев внимательней комнату, он заметил что один из постеров на стене особо выделялся на ряду с другим. Приглядевшись в иллюстрацию, Эргим заметил на нём до боле знакомое лицо. "Блин, так ведь это же... как его... а! Гена! На железнодорожных путях..." Действительно, на постере были изображены четыре молодых человека с Геной во главе, держащим в руках чёрную гитару. "Значит, была связь... да ещё какая! Девочка вероятней всего считала его своим кумиром! А он... он же держал фотографию Светы... и как раз в момент убийства... значит всё-таки любовь и суицид на почве любовных переживаний... Так! Надо срочно ехать в институт и пообщаться с однокурсниками, тем более что здесь ничего примечательного нет!" Заглянув напоследок на открытый балкон, оценив высоту вздрогнул. "И как смелости только хватает прыгнуть..." - подумал он вытирая потный лов платком. Войдя обратно в комнату, на глаза ему попался оборванный лист бумаги, валяющийся на пороге балконной двери. Он аккуратно подобрал листок. На нём были небрежно написанные цифры и непонятное для Эргима слово... "Скок".
Дорого до художественного института заняла чуть больше часа. Огромное, величественное здание с врастающими в крышу колонными, окнами с вьющимися гранитным плющом, ставнями и статуями, изображающие лир, стоящие по обеим сторонам входной двери, и охраняющие храм творцов. Всё сооружение больше походило на некий средневековый замок, чем на учебное заведение. "Вот что заставляет людей учится и постигать науки - окружающая тебя обстановка, которая безмолвно направляет тебя на созидание вечности, изображая её на картине, описывая её в стихах или заставляя звучать музыку природы, в такт твоему понимаю и ощущению..." - Эргим задумался стоя на пороге здания - "А у нас... в школе милиции... ежедневная уборка плаца, целование флага, построения и устав... никакого понимания вечности... а уж тем более никакого созидания..." - с сожалением подвёл черту своего размышления капитан.
Войдя в здание, он ощутил некую обманчивость происходящего. С наружи величественное и помпезное здание, внутри оказалось переконструированным в духе "классики" страны Советов. Сине белые стены, серые шторы на окнах, больше напоминающие застиранные тряпки и дико раздражающий плиточные пол с потрескавшейся местами керамикой. Разочарованию не было предела, но проглотив воспоминания вместе с впечатлениями, он тронулся в сторону скучающего охранника.
- Добрый день! - обратился он "властителю порядка". - меня зовут Эргим Колреш, я следователь следственного комитета Заневского района! - протянул дремлющему охраннику служебное удостоверение.
-Для кого добрый, а для кого обычный рабочий день! - съязвил сторож, обиженный на жизнь и обозлённый на молодых студентов, которые ого не во что не ставят. - Что, опять кто то из наших что-то натворил?
- А что были прецеденты?
-На моём веку нет, но уверен, что были... они же все бестолковые! Мамки с папками платят, а они... художники сраные... учится, не хотят и не умеют! Рисуют только треугольники, какие-то... и я так тоже смогу! - распалялся "не удавшийся художник".
Эргим хотел, было ему сказать что эти треугольники и кружочки не так просто изображать, что нужно знание пропорций и что существует сотни направлений и техник связанных с написанием абстрактных фигур и что если бы так мог каждый то Малевича бы не признали мировым гением сюрреализма. Но что то ему подсказывало что не стоит вступать в спор с скучающим стражем, ведь ему бы только время скоротать, а спор хороший повод. И он продолжил:
-Я вот по какому вопросу, мне бы хотелось найти группу в которой учились вот эти двое молодых людей. - следователь протянул фото несчастных.
-Ого! Они что ль натворили? Вроде девчушка тихая была, приветливая... наркота поди? – не унимался охранник.
-Вы просто скажите, где я могу найти их однокурсников?
-Парня... не помню группу... а вот девчушка в 201ИС учится... они сейчас в 312 аудитории...
-Училась...
-Что? – не расслышал охранник.
-Ничего! Спасибо! – Колрешь, поинтересовавшись на последок маршрутом до указанной аудитории пошёл в сторону лестницы.
Надя нужную аудиторию Эргим постучался и приоткрыл дрерь. В аудитории типа амфитеатр сидело порядка пятидесяти человек. Лектор читая лекцию настолько проникся своим повествованием что не сразу понял что его занятие прервал некий человек.
-Простите, чем могу помочь? - поинтересовался лектор.
-Я прошу прощения, не могли бы вы уделить мне пару минут? Я следователь.
-Ах да! Конечно! - услужливо процедил сквозь зубы преподаватель и тут же обратился к студентам: - Друзья, давайте не забывать, что взрослые люди и не будем создавать шум, пока я общаюсь с господином следователем и самостоятельно продолжим лекцию.
Ссутулившись, старый преподаватель, словно меряя шагами, расстояние от трибуны до двери пошёл к Эргиму.
-Я повторюсь юноша, чем же вам может помочь старый профессор кафедры истории живописи Румберг Иосиф Израилович? - представился старец, подчёркивая свой статус и еврейские корни.
-Многоуважаемый профессор, подскажите, пожалуйста, знакомы ли вам эти молодые люди? - спросил капитан, показывая фотографии.
Румберг вгляделся, немного прищурившись в фото, и деловито посмотрел на Эргима.
-Разумеется, знаю! Это мои студенты! Светочка... талантливая барышня знаете ли! Была... Юноша, тоже отличался неординарностью своих работ! Да... и разумеется я знаю о трагических обстоятельствах этих несчастных, которые я так понимаю и привели вас сюда?
-Совершенно верно! Подскажите, а вы не замечали ничего странного в поведений этих ребят в последние дни?
-Вы знаете, молодой человек, я уже слишком стар, чтобы вдаваться в подробности жизни каждого из студентов! Вот рассказать про их учёбу и работу на художественном поприще могу! - с вызовом заявил Иосиф.
-Я понимаю вас! И всё-таки, может вы мне подскажите с кем из студентов я могу поговорить о них?
-Так, так, так... - теребя козлиную бородку задумался еврей. - одно мгновение! Профессор зашёл обратно в аудиторию и закрыл дверь. Через минуту дверь снова открылась и из неё вышла невысокая тёмненькая девочка в коротком платье и аккуратно забранными волосами в пучок.
-Здравствуйте, евре... ой простите Иосиф Израилович сказал, что вы хотели со мной поговорить. - краснея спросила девушка.
-Ну это профессор решил, что именно вы мне сможете помочь! Скажи, ты была знакома со Светой или Геной? - следователь вторично открыл фотографии.
-Да... конечно... Светик... моя... - начала рыдать девочка. - извините! Просто... так всё неожиданно случилось... Мы учились в месте и дружили... но последнее время она всё чаще стала тусоваться с Геной и его друзьями на "Ваське"...
-На "Ваське"? - не понимая переспросил капитан.
- Да на "Ваське"! Это небольшой пятачок на стрелка Васильевского острова! Там... тусовка типа... вот она и таскалась с ним! - обиженно говорила студентка. - Влюбились она в Генку, как кошка бегала за ним...
-Скажи, а ты можешь предположить из-за чего она могла покончить с собой?
-Да кто её знает! Она подруга подругой была. Секретничали... вернее секретничала я... а она скрытная и молчаливая была! Слова из неё не вытянешь! А с Генкой..
-Что с Генкой?
-Её как подменили! Весёлая стала. Шутила даже иногда... Портрет ему хотела подарить... при чём работы не своей руки..
-А чей?
-Да одного художника из их тусовки. Он типа нестандартно смотрит на вещи и портрет его работы, по словам Светки, точно бы обрадовал Генку! Он типа поклонник его, что ли.
-А ты не помнишь как зовут этого уникума живописи?
-Нет! Да и не зачем мне, я другими увлекаюсь... Вы это... съездите на "Ваську"! Там вам больше расскажут.
-Хорошо! Спасибо! И последнее... подскажи, как туда добраться?
Девушка начала махать руками объясняя маршрут движения на заветную "Ваську". Эргим внимательно выслушав подругу Светы попрощался и пошёл прочь из здания в поисках того самого тусовочного места всей творческой андеграунд молодёжи Питера.

Глава 16.
"Ты прикалываешься? Как умер?" - кричал в трубку Скок, разбудившему его в очередной раз Яну.
-А ты догадайся! Посмотри на картину!
-Этого не может быть!!! - не сдавался художник. - откуда ты узнал.
-Сева, новости Питера по ящику утром смотрел! Репортёров, аж разрывало от сенсации!
-Сука... что со мной происходит?... Может это знак какой?... И это вот ещё чего Яныч... - не договорил Скок.
-Чего? Ну! Продолжай! - подгонял его друг.
-Я вспомнил эту тёлку... под балконом... и чувак этого... Кепыча..
-Всё-таки ты их мочканул? Я так и знал! - не дожидаясь ответа с долей иронии сделал вывод Ян.
-Короче, на прошлой неделе я к ней пьянючий подваливал на "Ваське", ну так, затанцевать на вечерок, но она сразу мне ... типа я за Динамо, я не такая и бла бла бла... и тут значит Кепыч ко мне с претензией... чего дескать к моей девушке пристаёшь?... я ему да пошёл ты... а он вроде ударить хотел... но его остановили... короче, я тебе это к чему! Что в голове то у меня их образы остались и отложились в памяти как не приятный отпечаток вечера... то есть с ними реально может совпадение... а вот Има... да он и так по лезвию ходил... его козла многие художники ненавидели! Вот, выловили и утопили. Ах да! Через несколько дней, я синий был тогда... девчушка эта хотела у меня портрет заказать хахаля... Кепыча стало быть, а он в свою очередь хотел портрет её, но я их на хрен выслал и забыл, а потом когда её увидел... не сразу понял кто это... а потом всплыло в памяти.
-Дааа... интересная история получается старый! Пусть даже это всё совпадения, но ведь ты реальную причину их смерти изображал, и портреты опять таки...!
-И знаешь ещё что...
-Что?
-Тартакин... короче он у меня тоже портрет заказывал... - с ужасом произнёс Скок
-Блин! Как то это всё странно...Короче! Ни куда не ходи! Сиди дома, я скоро приеду! Будем решать твою проблему!
-Бухать что ли?
-Проблему решать говорю!! Ну и немного... бухнём.
-О! Это я завсегда! - улыбнулся Скок как не в чём не бывало и хотел было положить трубку, но Ян успел притормозить его.
-Сева!!!! - кричал он.
-Что? Бухла взять! Да нет проблем...
-Нет Сева... тут другое... - не хотя и с долей растерянности говорил Ян. - Сева, я ведь тоже у тебя... портрет заказал...

Глава 17.

Прошедший день и поход в художественный институт, добавил Эргиму ещё больше мыслей, более похожих на кусочки пазла который ему ещё предстояло собрать, чтобы целиком увидеть картинку случившегося. Дождавшись вечера он направился на пресловутую "Ваську". "Днём вряд ли там кто то собирается! Вечер - самое подходящее время суток для сбора" - подумал он и не прогадал. На небольшом пяточке стрелки... того... к бабушке и Гагарину отправилась?
-С чего ты взял? - насторожился Эргим.
-Так, ведь в одном городе живём! По одной земле ходим и воздухом одним дышим! - философски выдал "яркий". - шумят тут многие про это. Что Кепыч вместе со своей герлой с миром попрощались.
-Вы думаете, они договорились?
-Нет, не думаю... ходя Геныч из таких был - повёрнутых... Экшена ему не хватало в жизни. Вот наверно и сыграл свою первую и последнюю прощальную роль.
-Послушайте, а кроме друзей, в смысле вас... были ли враги у него?
-Враги... да какие враги... - задумался парень. - здесь же как, пришёл пообщался, полтину закинул, может и вступил с кем в конфликт, но... на словах не более! Мы же не гопники какие. Мы интеллигенты! - с гордостью заявил красноголовой интеллигент.
-Подождите! - вмешался в разговор молодой человек, очень похожий на одуванчик, с причёской в стиле "афро". - Они же тогда, помнишь? - обратился он к "интеллигенту! - с Севой закусились! Он же к тёлке Кепыча приставал!!
-Севой? Кто это? Подробней, пожалуйста! - настаивал капитан.
-Да есть тут у нас один старожил. Севастьяном звать... Севастьян Скок - художник! Может, слышали?
"Скок... Скок... да вот оно что! Эти буквы на листке означали фамилию художника... а цифры телефон.., то есть она собиралась звонить... или звонила ему на кануне смерти... А! Так ведь она со слов подруги хотела заказать портрет..."
-Извини. - не ответив на вопрос обратился к "афро" Эргим. - может вы слышали, что Гена и Света хотели заказать свои портреты художнику... не Скоку ли?
-Ему! А кому ещё! Среди нас он самый востребованный и знаменитый! Легенда можно сказать! Да и Кепыч любил широкие жесты...
-Простите ещё раз! А вы не знаете как мне того самого Скока найти?
-Знаем, отчего нет! На Лесной он живёт. Улица Александра Матросова...
" Матросова..." - уже не слушая собеседника, размышлял следак." Так получается он... он где то рядом с погибшей живёт..."
Эргим поблагодарил ребят за предоставленные сведения и пошёл бли к станции метро. На ходу соображая что очень часто он слышит фамилию Скок, что она фигурирует во всех случаев самоубийств..."Стоп! У меня же номер его есть!!" Капитан достал из папки мобильный телефон и спешно начал набирать номер с листка. Гудки казались бесконечными. Два раза срабатывал автоответчик, но Эргим не сдавался и набирал снова и снова. Вдруг.
-Да! Какого чёрта вам надо? - произнёс сонный голос в трубке.
-Простите! Это художник Скок?
-Если вы по поводу одолженных денег, то нет... я не Скок! А если нет, то да! - мутным голосом ответил Скок.
-Добрый день! Меня зовут Эргим. Я следователь...

Глава 18.

Слова Яна, сказанные в конце разговора, острым ножом врезались в горло Скока, на мгновение, лишив его дыхания. "Дак оно и есть... портрет ... он же тоже заказал мне портрет... а если Ян следующий... боже, за что мне это! Надо срочно избавится от зарисовок!". Он стал искать в захламлённой, комнате холст с набросками портрета Яна. Потеряв не мало времени он всё же обнаружил её по своими вещами. аккуратно достав её он по инерции поставил её на стойку для писания картин, но в ту же секунду опомнился и вспомнил, что надо её разорвать. В панике бросился искать нож или ножницы, найдя их он хотел было уже бросится к картине, как его прервал стук в дверь. Скок положил ножницы на стол и прикрыл портрет простынёй. Подойдя к двери, с ощущением наступающей паранойи он спросил:
-Кто там?
-А ты поумнел старый! - послышался голос Яна из-за двери. - И дверь закрыл и поинтересовался кто там. Боишься кого что ли?
Скок торопясь открыл дверь.
-Забоишься когда тут такое! И не ори! Не хочу, чтоб соседи слышали!
-А ты их нарисуй! И никто тебя слышать не будет! - злорадствовал Ян.
-Не смешно!
-Ещё как смешно Сева! - не успокаивался друг, входя в комнату и оценивая взглядом происходящее в ней. - Что делать будешь? Подумал?
-Если бы я знал, от чего это происходит, то и выход бы нашёл, а пока...
-А я знаю!
-Да ну? – недоумевая, поинтересовался Скок.
-В психушку тебе надо! Там тебя и подлечат, и рисовать не будут давать! А за одно и закодируют!
-Только если мы будем в одной палате!
-Не Сева, я не фанатик этого дела... я лучше на бережку какого-нибудь, моря здоровье поправлю.
-Послушай! Я серьезно. Я не знаю, что мне делать...
-Иди к ментам и расскажи о странных совпадениях! Они сразу оправдание этому найдут. А дальше... дальше как я и говорил... психушка, лечение...
-Да пошёл ты! Я у тебя настоящего совета спрашиваю, а ты...
-Знаешь, что Сева я лучше сам поду к ментам и всё расскажу, пока ты ещё кого не "убил"!
Эта фраза друга взбудоражила кровь внутри художника, и он в порыве ярости заорал:
-Я сейчас нарисую и тебя в таком случае! Нарисую! Не веришь! И ты тогда точно не пойдёшь к копам закладывать друга!
-Друга? Друга Сева? Ты называешь себя моим другом? Да я тебе друг только тогда когда деньгами снабжаю! А при другом раскладе ты бы даже не вспомнил обо мне! А портрет... да тебе лень его рисовать будет! Ты мне его уже год обещаешь, а на деле даже не начинал! - выговорился Ян.
Скок мельком осёкся на стоящую рядом закрытую раму картины, и хотел было сказать, что уже почти всё готово, но... почему то произнёс совершенно другое:
-Знаешь, да пошёл ты на хер! Я тебя больше видеть не хочу! И ещё... если сходишь к ментам, я тебя точно нарисую!!
Ян уже выходя из квартиры дослушивал тираду "друга", хлопнув дверью он поставил точку в их многолетней дружбе.
Скок, обдумывая разговор, лёг на диван. "Неужели и вправду сходит... и что тогда... ведь все доказательства на лицо... что со мной будет". Резко наступившая дремота, словно волной утопила его во сне.
Это был странный сон, даже страшный. Снилось ему, будто он входит в стены огромного старинного костёла. В центре церкви стоит на постаменте гроб. Подойдя ближе, он увидел в гробу ... себя. Страх который парализовал Скока, ощущался не как во сне а как в абсолютной реальности. Мертвец был неподвижен, но губы его шептали напевно что то вроде стихотворения:

Всё памяти стоит один и тот же сон:
Как будто я склонясь пред образами
Стою... а в голове звучит лишь колокольный звон,
А церковь на меня склонилась куполами.

Начал покойник холодными губами...

Гранитным камнем на груди неумолимый грех.
От грусти смертной душу мне грызут собаки.
В глазах лишь слёзы, в руках нательный крест,
Сорокоуст по мне поют церковные монахи.
Пытаюсь вырваться, проснуться, но вековой гранит...
Сквозь сон... огонь... холодное дыхание...
Не отпускает он из плена стальных плит.
Я узник! Обречённый на страдания!

Скок, изнемогая боль, вслушивался в слова "себя"...

А в небе чёрный дым. Кружит воронья стая.
Словно сам спаситель, спускается с небес.
В лампадке у икон стоит свеча, огнём играя
Бликом на стене очерчивая крест.

Переходящим в крик голосом продолжал мертвец...

Вмиг содрогнулись образа под звон печального набата,
Слеза скатилась из моих остывших глаз...
Слова молебна со строк святого постулата
над мёртвой головой моей читает божий глас...

Покойник затих и сомкнул губы. Севастьян стоящий рядом, обливаясь слезами, хотел пошевелиться, но тело его не слушалось. Казалось... всё... я и есть душа... а там, в гробу... моё тело... на прощание с душой читавшее свою исповедь...
Сон прервал неожиданно раздавшийся звонок телефона. Скок оставаясь со ощущение ужаса, не сразу понял что он всё это видел во сне. Обрадовавшись счастливому моменту жизни, он нехотя и сонно взял трубку:
-Да! Какого чёрта вам надо?!
-Простите! Это художник Скок? - прозвучал в трубке голос следователя Эргима Колреша.

Глава 19.
"Сука, Ян! Всё-таки донёс ментам! Не ожидал от тебя друг такого!" общаясь в мыслях с невидимым Яном, рассуждал Скок, испугавшись нежданного звонка следователя. Договорившись с Эргимом о встрече в своей квартире, Скок стал спешно убирать улики. Громоздкими кипами он набивал единственный в комнате шкаф. Закрыв его, он тяжело вздохнул. "Наверняка ведь не с обыском... да и что они докажут? Ведь я реально никого не убивал и не доводил до самоубийства... пусть попробуют! Всех нарисую... Ой..." - испугавшись своих мыслей, он попытался подумать о чём-то другом и вышел на балкон. Закурив сигарету, он будто не замечая своих действий, посмотрел с высоты балкона вниз. "Охренеть... прыгнуть... как это они умудряются?...". Стук в дверь. Севастьян не раздумывая понял, что это следак и невозмутимо пошёл открывать дверь.
Открытый дверной проём явил ему высокого человека с зализанными волосами в сером строгом костюме, с потёртой папкой по мышкой.
-Добрый вечер господин Скок! Я следователь. Эргим. Мы с вами договаривались... - представился капитан.
-Да помню я. Проходи... в смысле проходите!
-Ни чего, ни чего можно и на "Ты". Как вам будет угодно.
-У меня тут не убрано, так что вы... ой... ты, не обращай внимания. Творческий беспорядок так сказать.
-Ничего страшного! Я всё понимаю! Сам знаете ли живу примерно в таком. - решил пошутить Эргим. - Хозяйки нет, вот и беспорядок...
-А на хрен всех этих хозяек... ой... простите ещё раз... я говорю и одному не плохо! Я уже привык!
Войдя в комнату, преодолев препятствия из пустой тары, одежды и "инструментов" творца, Эргим сел на промятый диван.
-Я к вам вот по какому вопросу...
-Да знаю я, что к вам Ян заходил! - не выслушав следователя, сказал Скок.
-Ян? Кто такой Ян? Никто к нам не заходил! - недоумевал Эргим.
"Прикрывает видимо свидетеля вот и не сдаёт" - подумал художник.
-Да никто, так просто случай был... ничего особенного... продолжайте! - поправился Скок.
-И так... вы слышали о загадочных самоубийствах подростков на вашем районе.
-Да... как и все ящик смотрю...
-Хорошо! Но тут такое дело... они, покойные в смысле, знали вас так сказать воочию. И свидетели утверждают, что у вас с Геннадием был конфликт на почве ревности к...
-Да какой конфликт! - не дал договорить ему Скок. - Так, фразами перекинулись и разошлись! Мы же цивилизованные люди.
-И тем не менее был! Но так же свидетели рассказали, что они к вам.. простите.. к тебе обращались по поводу написания портретов...
"Точно Ян, сволочь... иначе, откуда бы следак узнал про портреты".
-Да, звонили, но... я отказал. Не потому что конфликт был... а занят я ... работы много... тем более, что портреты я особо не пишу! - пытался оправдаться Скок.
-Хорошо господин Скок. Я вас понял. Не смею вас больше задерживать.
"И это всё? Я был прав! У них на меня точно ничего нет и слова Яна просто ветер! Ну кто поверит в эту мистику!" - радостные мысли переполняли Скока. В порыве своей удачи, художник не заметил как следователь, встав с дивана подошёл к стойке с портретом Яна, прикрытым материалом.
-А говорите, портреты не рисуете? - с подозрением сказал Эргим, поднимая покрывавшую ткань картину и вглядываясь в лицо изображённого там молодого человека.
-Это... спец заказ... для друга... а так нет! Не пишу. - заикаясь ответил Скок.
-Хорошо! Не буду вас отвлекать! Я пожалуй пойду! Если вдруг чего-нибудь вспомнишь, то набери меня. Телефон у тебя мой высветился.
-Договорились! – сказал, натяжно улыбаясь, художник.
Эргим уже стоял в дверях и одевал обувь, как вдруг не далеко от себя увидел обрывок холста. На нём была изображена нижняя часть туловища и ноги кого-то. Ноги же были неестественно подогнуты... как.. при падении... Перемешав ещё раз в голове пазлы Эргим стал искать нужные.
-Всего хорошего! - заявил "Чеширский" Скок провожая следователя.
-И вам! - вежливо отозвался Эргим и вышел.
Захлопнув за следаком дверь Скок с облегчением вздохнул. "Так первым делом снять стресс! Нет! Только не дома. Стены давят. Пойду в кабак! Там и обстановка нейтральная.!

"Где то я уже это видел." - думал Эргим вспоминая обрывок картинки на холсте увиденной у художника дома.

Глава 20.

Открывая глаза утром, скок обнаружил себя лежащим на диване с зажатой в руках знакомой бутылкой Французского "зелья", которая была уже почти пуста. "****ь, я видимо подсел на это поило" - вставая с дивана, осмыслил он. "И что я нашёл в нём? Гадость неимоверная!" Больная голова подсказывала, что вчерашний вечер прошёл на ура, но вот воспоминания о нём остались во вчерашнем дне. Неуклюже вставая и прикуривая сигарету, он похромал в сторону балкона, чтобы глотнуть каплю свежего воздуха так не достающего в затхлой комнате. Проходя мимо картины накрытой тканью, он подумал: "Тьфу ты! Забыл её вчера разорвать... Ладно... покурю, потом займусь". Первый глоток воздуха будто бы дал возможность мозговым клеткам заработать и Скок начал понемногу воспроизводить в памяти ушедший день. "Какой-то не знакомый кабак... стойкий запах пережаренной рыбы вперемешку и табачным дымом... бармен настойчиво просит отведать напиток "Французских богов"... бутылки мало... возьму с собой... Ян друг называется, продал... нет таких друзей и не будет... не будет...что-то на портрете не хватает!". Мысли будто ураган метались в его голове, создавая нестерпимый шум. Голова начинала всё больше болеть. "Так! Хватит пить! Пора уже... а что пора? Рисовать... дак ведь я... убийца... мне нельзя больше рисовать...". Отогнав мысли и выбросив окурок в открытые ставни балкона, он зашёл в комнату и подошёл к картине. Резким движением руки он отбросил покрывало и... То что предстало пред глазами Скока, было страшным сном... Ян на изображённый на холсте, сидел на мягком кожаном кресле... его шею... его шею обвивала толстая верёвка. "Что я натворил!!" - заорал Скок, и слёзы хлынули на его лицо. "Ян... Янчик... пожалуста...!!!" Сева трясущимися руками достал телефон и стал набирать номер Яна. "Абонент вне зоны..."... "Сука я! Последняя сука! Что я наделал!". Вдруг телефон который он держал в руках разродился мелодией, он потянул его к лицу и увидел "Яныч"... "Ну слава богу"- подумал Скок и взял трубку.
-Яныч, ты... как я рад тебя слышать!! - затрезвонил Скок.
-Севастьян... - оборвал его радость женский голос. - Это Вика... подружка Яна! - как-то не смело и будто бы плача говорила она. - дело в том... что... Яна... моего Яна..
-Что? Что? Что?!!!!
-Его больше нет....
Как будто громом разразилась её фраза. Пошатнувшись Сева упал выронив телефон, в котором доносилось:
-Он повесился! Слышишь меня! Повесился...

Глава 21.

Перебирая валявшиеся на столе скопившиеся за многое время нераскрытые дела, Эргим пытался вспомнить где же он видел фотографию похожую на фрагмент картины, которую он обнаружил у художника. Вскоре на глаза попалась фотография выбросившейся с балкона девочки. "Руки как на распятии... ноги неестественно подвёрнуты... точно!! Это она!!! Хмм... Скок... Скок.. Не ты ли это с ними сделал... Хотя... Никаких насильственных действий с погибшими не проводилось, и следов побоев не было... Что же тогда..."
-Здравствуйте, товарищ капитан! - прервала его мысли молодая практикантка в форме, более напоминавшей вечерний наряд придорожной жрицы любви. - вам передали материалы дела по повесившемуся молодому человеку.
-Какому, ещё повесившемуся? - спросил Эргим раздевая гостью глазами.
-Которого утром обнаружили. Вас не было по этому Авдеев выезжал на место, а материалы велено передать вам. - голосом работницы секса по телефону объяснила практикантка.
-Хорошо! Оставьте! Потом посмотрю.. - усмиряя обильное слюноотделение, проговорил следователь.
-Хорошо... и это... товарищ капитан... а почему вы меня на свидание не зовёте? Всё отделение позвало, а вы нет...
-Я женат! - не зная для чего, соврал Эргим.
-А! Извините... - с голосом полным разочарования промолвила она и не прощаясь вышла из кабинета.
"Зачем я это ляпнул? Ведь могло же всё получиться! Нееет. Ей просто для коллекции не хватало лишь моего приглашения. А я... чёрт!!!" - во время осмысления своего поступка он машинально начал открывать принесённые ему материалы и наткнулся на фотографию висельника. Он сразу вспомнил, что ранее он уже видел этого человека, в той же позе и с верёвкой на шее. Именно этот момент был изображён на картине Скока.
Голова была словно не своя. Рой мыслей жужжал и метался в ней. "Кто ты такой Скок? Кто ты? Если очередной маньяк, то я снимаю шляпу, работаешь ты искусно, не подкопаешься! А если... ну это уже из разряда фантастики... короче нечего гадать и ходить вокруг да около! Надо ехать к нему и...". Раздался телефонный звонок.
-Слушаю! Капитан... - нервный голос в трубке не дал ему договорить.
-Алло! Слышишь, Аниськин, надо поговорить! Это... художник Скок!
"На ловца и зверь бежит" - обрадовался Эргим.

Глава 22.

Уже через два часа следователь стоял на пороге квартиры Скока. Дверь ему открыл опухший от слёз художник.
-Заходи капитан! Ты это... сказал, что если я чего вспомню, то наберу тебя. Короче... у меня длинная история...
Эргим заинтригованный словами Скока, вошёл в комнату. Посреди комнаты стояли четыре подставки с картинами, на которых были изображены все покончившие с собой за последнее время люди. Одна картина с последним персонажем была целая, а остальные были склеены из мелких деталей.
-Ты еже догадался, в чём дело? - спросил Скок.
-Дак это что... ты их всех что ли? - недоумевая и расстроившись быстрой разгадке, ответил вопросом на вопрос Эргим.
-Отчасти. Я не знаю, как это происходит но дело вот в чём...
Художник поведал следователю обо всех странных обстоятельствах после написания им портретов. Рассказал и о друге которого он самолично "отправил" на тот свет и о девочке соседке и об Иммануиле, и парне Гене. Эргим долго сидел, уткнувшись взглядом в пол, и не мог поверить всем мистическим обстоятельствам.
- Послушай! - прервал Скока Эргим в конце повествования. - я материалист и не в моих правилах верить в потустороннее. Но... я так же не вижу особой твоей причастности к этим смертям. Я не вправе тебя даже арестовывать...
-Что мне делать? Как мне теперь жить со всем этим? - кричал Скок.
-Для начала успокойся! Возьми себя в руки и слушай! Я пожалуй нашёл единственный выход из ситуации. Не говорю что он единственно верный, но попробовать стоит!
-Не тяни Аниськин! Прошу тебя...
-Я так понимаю, что тебе надо перерисовать всех персонажей, но в другом ключе...
-В каком?
-В живом! Понимаешь? В живом! Ты должен нарисовать их живыми и может тогда всё вернётся на круги своя! - не веря своим словам, предложил капитан.
-Бред всё это... но и то, что случилось тоже бред. Ладно, спасибо тебе капитан! Я попробую! Прямо сейчас. - глубоко выдохнув согласился Скок.
-Не буду тебе мешать! - сказал Эргим и не отвлекая взявшегося за инструменты художника вышел из комнаты.

Глава 23.
Следующая ночь была мучительна для Скока. Со слезами на глазах, без еды и питья он трудился не покладая рук. Все ранее "убитые" им персонажи приобрели живой вид. Девочка опять стояла на балконе, но она просто поливала цветы. Музыкант Гена с цветами в руках садился на электричку, Имануил счастливый ловил рыбу в одном из речных каналов Питера, а Ян... Ян улыбался шикарной улыбкой с берегов Средиземного моря.
Немного подремав, он пришёл в себя. С трудом найдя телефон, он моментально набрал номер Яна. Гудок... гудок...гудок... Он сделал попыток десять дозвониться другу, но все они были тщетны. В порыве отчаяния он отыскал номер телефона подружки Яна.
-Алоо, я слушаю. - проскрипел безжизненный голос.
-Слава богу! Привет это Скок! - радостным было голосом начал вещать он! - я чего-то не могу до Яна дозвониться! Ты не знаешь где он?
Послышался плачь...
-Сева... ты издеваешься надо мной? Или с ума сошёл? Умер Ян!!! Прими это... умер... - она положила трубку.
"То есть... всё... я безвозвратно убил их... ничего теперь не сможет помочь... Я МРАЗЬ!!!! Я убил лучшего друга..."
Телефон в руке начал машинально набирать номер Эргима.
-Да, слушаю!
-Ничего не вышло... - со слезами на глазах произнёс Скок. - я всё сделал как ты велел, но...
-Это был вариант, не более. Извини! Я чем мог... - вдруг Эргима осенило. - Подожди! Вспомни, при каких обстоятельствах ты писал портреты! Может чего слушал? Читал? Может что-то курил? Или пил?
-Да всё время по синьке творю...
-И вчера?
-И вчера...
-Тогда я не знаю... может...- начал было Эргим но Скок его прервал.
-Я понял! Я бухал! - на удивление радостно воскликнул Скок.
-Я понял. Ты уже говорил. И я не понимаю твоего ликования.
-Нет! Дело в том, что я понял, в чём дело! Каждый раз перед написанием картин я бухал Французский коньяк, паленный, по-моему...
-Сходи, купи его, выпей и попробуй дополнить картины!!!
Но Скок его уже не слышал. Накинув ветровку, он выбежал из квартиры.

Глава 24.

Холодный Балтийский ветер гнал в спину спешащего в паб Скока. Дорога казалась бесконечной. Длинные каменные улицы тянулись длинной змеёй. Мысли ураганом мчались в голове. "А что если и это не вариант? Быть может это поило случайно оказывалось у меня в руках в тот момент, когда я писал картины. Хотя... ведь всё произошедшее мне тоже казалось случайностью, а потом это переросло в закономерность. Я должен попробовать переправить картины под этой сивухой. Стоп! А что это вообще за коньяк, ведь если окажется что после его употребления всё исправится, то это доказывает и то что по его вине были нарисованы картины, в результате которых все главные герои покончили с собой... Что это за дьявольское зелье?". Мысли привели его к порогу того самого паба где он употреблял злополучный алкоголь. Открыв дверь ударом ноги, он влетел в заведение. На "горизонте" виднелась барная стойка со скучающим барменом.
-Старина! - обратился он к бармену. - Наклейка мне граммов сто конька Французского.
-Хенеси, Рене, Наполеон? - зевая перечислил халдей.
-Не! Давай этого... сивушного! Забыл название.
-Сивушного? - обидчиво переспросил бармен. - Это вам в столовку через дорогу! А у нас элитный алкоголь!
-Слышь! Не лечи меня! Ты мне тут несколько дней подряд наливал какую то отраву Французскую! Мне её надо! Понимаешь? ЕЁ! - перешёл на крик Скок.
-Дед, ты не ори здесь! А то охрана тебя сейчас лицом по мостовой прокатит! Иди свою сивуху на вокзале проси!
-Я тебя сейчас сам прокачу, если не нальёшь! - в отчаянье кричал Сева.
Но бармен его не послушал. Мигнув высокому парню в чёрной форме он показал на художника. В следующую секунду Скок уже лежал на мостовой.
"Суки! Суки! Когда человек синий наливают ему всякую барматуху! Один хрен ничего не заметит. Ладно хрен с ними, пойду в магазин на Литейке, я вроде там покупал бутыль".
Ругаясь и поливая говном бармена, молясь о том, чтобы в магазине нашёлся заветный напиток, он подошёл к двери маркета. Забегая в него, словно прячась от бомбёжки, он подлетел к витрине. Драгоценный напиток стоял, пылясь на прилавке. Не раздумывая ни секунды, Скок открыл бутылку и стал жадно всасывать напиток. Покончив с содержимым, он хотел было пойти к кассе, но ноги его не слушались, и голова кружилась, словно на сбесившемся чёртовом колесе. Когда "колесо" ускорило свой ход, наступила темнота...

Глава 25.

- Скок, ты видимо совсем поехал со своими пьянками! Что за страсти Христовы ты начал рисовать? Лучше бы продолжал свой сраный никому не нужный Нео кубизм слюнями вырисовывать! - вещал Ян.
Сквозь сон голос любимого друга показался ну ушедшим сновидением. Пытаясь порвать с памятью и разрушить иллюзию, Скок приоткрыл глаза. На мгновение помешкав, он впал в ступор. В комнате стоял живой и невредимый Ян. Сева быстрым движением соскочил с дивана и набросился на друга.
-Ты живой! Мать твою! Живой!!!!
-Старина! - пытаясь стащить с себя художника заскулил Ян. - ты бы кодировался! А! Ты чего старый хер похоронил меня!
-Ты же повесился...
-Это ты перепил а не я повесился! Давай кончай с алкашкой!
"О господи. Это был всего лишь сон! Слава богу! Точно. Надо завязывать пить, а то уже сны убивают"
-Я говорю, ты чего за бесовство стал рисовать? Что за...
-Какое, бесовство? - перебил друга Скок и пошёл в сторону стоящей на подставке картины, прикрытой на половину тряпкой.
Скок не торопясь, будто чего то предчувствуя подошёл к ней. Сорвал тряпку...
На холсте в огнях ало красного пламени догорал он. Художник Севастьян Скок.

ЭПИЛОГ.
В КОМНАТЕ , ЗАВАЛЕННОЙ ВСЕВОЗМОЖНЫМИ КНИГАМИ, СТОЯЛ ОГРОМНЫХ РАЗМЕРОВ СТОЛ ИЗ ЧЁРНОГО ДЕРЕВА. Всё освещение в комнате исходило от маленькой чёрной свечки, стоявшей на краю стола, всё пространство которого было забито бутылками с жидкостью, напоминавшей коньяк. За столом разводя руками сидел тёмный силуэт в мантии:
- Во имя пятнадцатого аркана, во имя старца Анцара и чернокнижника Веонуара. Жги, гори! Жри душу, разум и тело! Жри мысли! Во имя злого рока. Во имя беса Люцефера...
Чёрные мантры прервал телефонный звонок.
-Слушаю! - ответила приятным женским голосом "мантия".
-Привет, это Эргим! Слушай, прости что так и не решился позвать тебя на свидание! Просто мы встречались только на работе и то только когда ты приносила мне документы...
-Я поняла вас! Конечно я пойду! - "заклинатель" положила трубку и крикнула, - Горите, бесы!

Конец.
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
Любимый город, почему наши встречи так редки?
Твои руки гранитные цепки, заточи в свои руки меня!
И не отпускай...
Не хочу уезжать, возвращаться. Приветствовать и снова прощаться.
Я бы умер тот час от счастья, если б ты мне сказал: "Давай!
Давай с тобой чаще встречаться! А лучше попробуй остаться
И быть моим другом на век!"
"Ах, город, ведь я ещё молод и северный ветреный холод
Твой, лишь стойкий снесёт человек..."
Я же люблю твоё небо, солнце и светлые дни.
Ах, город, жаль, что так редки они и такое короткое лето...
Но где-то, где солнце и много тепла, сижу и черкаю в страницы,
Что ты продолжаешь мне сниться, таинственный город Петра.

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
Я не был рождён в Петербурге.
Я не видел бледный рассвет вечно серого неба.
Не мои ноги промокшие шагали по сырой мостовой.
Не я в смирительной рубашке лежал на Пряжке в дурке,
Не меня обдували потоки Балтийского ветра,
Не я пел на сцене "Там - Там", кто-то другой.
Не я... А кто-то другой жил у Фонтанки.
Этот кто-то надевал шинель, догоняя Ковалёвский нос.
Он был Пеначетом, Свиньёй или Панкером.
Он вместо меня родился в граните и рос.
Он вместо меня взял впервые в руки гитару,
Он вместо меня на сцене кричал "Перемен!".
Не я в Рубинштейна сдавал стеклянную тару,
Получая семнадцать копеек обратно взамен.
Я же в это время, не чувствуя в городе родины,
Смотрел фотографии тех, кто жил, как горя.
Но я знал, что по сути одной группы крови мы,
Время колокольчиков наступит и для меня!
Скоро я, а не кто-то другой буду жить в Альбионе
Туманном северном краю.
И пусть я не пел в "Там-Таме" или "Пентагоне",
Но я на новых подмостках вечную песню спою!

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
Эта улица мне знакома,
Этот дом, скамейка и дверь.
По какому такому закону
В этом доме ты села на мель?
За окном теперь только осень,
Занавесками красишь рассвет.
Три стены, а четвертая в проседь
Цветом пудры леди Магбет.
На мольберте кривые узоры,
Из приёмника стонет Кобейн,
Чтобы скрыть на лице тень позора
Жадно пьёшь из бутылки портвейн.
Греет газа цветущая роза,
Не стучится в дверь сказочный Лель,
Чтобы скрыться от зла и мороза
В этом доме ты села на мель...

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
В небе не видно луны,
Только ветер гоняет тучи.
Первые птицы весны
В дымке вечерней кружат.

Церкви согнувшийся крест
Под грузом молитв наклонился.
Кажется, будто он
За нас перед небом молился.

Чёрным ночным покрывалом
Землю окутал мрак.
Солнце с неба упало
Как раненое, в овраг.

Деревья шуметь перестали,
Лишь шёпот листвы вдалеке.
Ветер поёт устало
Колыбельную сонной земле.

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
Прощай, неуклюжий город,
Кривые, как жизнь мосты.
В сравнении с тобой я молод,
Но к тебе обращаюсь на "ты".
Ты пытался казаться столицей,
Ты меня забавлял теплом,
Но между тобой или Ницей
Всё же выберу я отчий дом!
Я хотел, чтобы ты был светлым,
Но пока только серость и мгла,
Покидаю тебя я не первым
И не последним бросаю тебя...
Скучать? Да наверно не буду.
Возвращаться? Конечно же да!
Не к тебе и не к местному люду,
А к частичке родного тепла.
Вслед с попутным северным ветром
Улечу я к родным холодам...
Слышишь город! Летят километры....
Больше лет я тебе не отдам!

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
Ты плюнула в лицо "Пока!",
А ветер подхватил твой крик,
Развеяв мусором слова
Он раскидал их в тот же миг
По площадям, домам и скверам,
По мостовым и в проводах
Звучало нервным перепевом
Твоё последнее "Пока!".
А после дождь, как панацея
Остатки фраз смыл с мостовой...
Я шёл по ней слегка пьянея...
Я шёл оплёванный тобой...

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
У меня своя философия! У меня своя точка зрения!
В свой адрес критики я не позволю тем к кому отношусь я с презрением!
У меня есть своя религия! Мои боги новой формации,
А ту книгу, что вы называете Библия, для меня - план эвакуации.
Моё государство - вселенная! Моя конституция - Я!
А за вашу брошюру с лживой инструкцией
В базарный день я не дам ни рубля!
Я сам уголовный кодекс! Личный свой пряник и кнут!
Говнори, гопори, имбицилы и быдло вряд ли меня поймут!

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андрей Бендер, 27 октября 2017:
Увы бывает так, что вы сегодня рядом
И вроде не тревожит ничего,
Но для разлуки хватит слова, взгляда
Или нелепой фразы брошенной в него.
И кто-то может скажет "Грустно...
Ведь вы любили... точно... вроде..."
Но свято место не бывает пусто!
Круговорот любви в природе.

© Copyright: Андрей Бендер, 2017
#benderpoetry
Андеграунд поэт. Немного лирик, немного недолирик… Старательно скрещиваю в единый симбиоз классическую прозу с едким юмором. Не отказываюсь и от исконно русского словца (мата). Пытаюсь в стихах обыграть все житейские проблемы, нелепые ситуации. Пользуясь наблюдательностью, нахожу будущих главных героев своих произведений на улицах, магазинах, в СОБЕСах…Вокалист группы НУАРАртист лэйбла Misteria SoundУчастник проекта ПоЭтПоЁтВокалист группы Ben SkiterАртист лэйбла DEAD MOUSE music companyАктёр экспериментального театра СТАМЧлен творческого объединения МАЯКУчастник DJ проекта AB DJБэк-вокал в рэп команде SKITБас гитарист поп-панк группы «MIAMI» (распалась в 2012 году)Бас гитарист группы «GoodWin» (Распалась с 2011 году)
Клубы пользователя
Подарки

У пользователя еще нет подарков