Юрий Туйчиев.ТРОЕ ПРОТИВ МГЛЫ. Сказка об эльфах, орках, и прочих… толкинистах. Здесь каждый найдет «свой анекдот», который заставит рассмеяться… А если кто — то хотя бы просто улыбнется, мне и это будет радостно сознавать. Потому что даже после небольшой улыбки в организме обязательно дохнет один маленький микроб, а также… гоблин и два орка!Ю. Никулин. КНИГА ПЕРВАЯ. WELCOME ПОЖАЛОВАТЬ. 1. «Welcome пожаловать!» Улица Энтузиастов, гордо рассекавшая город Энск как главная магистраль, ближе к заводским окраинам неожиданно начинала сужаться, а потом и вовсе петлять, словно заметала теперь следы, сбивая с толка не только приезжих, но и самих горожан. Она заворачивала резко вправо, изгибаясь дугой, и торопливо бежала в обратном направлении, вопреки всякой логике. Потом, сделав еще пару крутых виражей, улица вдруг упиралась в глухую заводскую проходную; и тут, словно нарвавшись на ощетинившийся дот противника, поворачивала назад вокруг постамента. На постаменте стояли Ноги. Ноги принадлежали ранее Ильичу, который долгое время указывал горожанам на бетонную стену завода, видимо подсказывая, где можно протащить государственное, то есть всеобщее бесхозное добро. Именно по этой причине его и снесли, устав все эти 70 лет бороться с несущим пролетариатом, вдохновляемым не кем нибудь, а самим вождем! Но финансов на полный снос как всегда не хватило, поэтому на постаменте остались стоять Ноги и продолжали стоять твердо и основательно, готовые идти к победе коммунизма и сами по себе, без головы и даже без кепки, когда-то намертво зажатой в бетонной руке. Вероятно, ноги ждали теперь, когда им приделают туловище и голову нового претендента на звание вождя, и они снова устремятся вперед, к победе следующей идеи фикс. Сейчас же пятачок вокруг памятника был заставлен машинами из таксопарка «Энтузиаст», арендовавшего здание проходной, а поскольку парку вместе с зданием достались и крупные буквы, когда-то в глубокой древности даже горевшие неоновыми огоньками, то название перешло в наследство как-то естественно и само собой. Точнее, это был ловкий трюк основателя таксопарка, сэкономившего таким образом на вывеске. Сами же таксисты, хотя особого энтузиазма и не проявляли, к хитроумной искривленности их главной улицы были привычны. А объяснялось все просто. Давным-давно, на заре социализма, завод тогда еще «Энтузиаст красного труда» строился за городом, на отшибе, и дорога петляла к нему изначально по верхушкам бугров, экономя, таким образом, на строительстве мостов через многочисленные балки и овраги. Надо сказать, что нигде так больше не любят экономить, как в городе Энск! Экономия являлась и является любимым коньком города, именно здесь и родился Вселенский по глубине мысли перл: «Экономика должна быть экономной». Потом все-таки овраги засыпали и построили рабочие пятиэтажки, но разобраться с загогулистой улицей у властей руки так и не дошли. А поскольку любые городские власти, не зависимо от строев и политических взглядов всегда экономили на городских нуждах нежно и заботливо, то постамент острые на язык таксисты так и назвали: «Памятник финансам, которым приделали Ноги». Прохожий, растерянно озирающийся по сторонам в поисках потаенной улицы, ничего этого конечно не знал. Одет он был несколько странно, (сказать старомодно не повернулся бы язык), — в длинный кафтан, который вышел из употребления несколько веков назад. Под ним виднелись просторные штаны, при взгляде на которые почему-то вспоминалось такое же ветхое слово «портки». Обут незнакомец был в высокие, запыленные сапоги «а ля средневековье», на плечах его красовался добротный и плотный серый плащ, более уместный для покорителей Северного полюса. Но при всей странности покроя, одежда была хорошей и качественной и явно недешевой, и было в человеке этом что-то властное и непростое. Густая седая борода и не менее густые брови, длинные седые волосы, пробивающиеся из под шляпы, колючий взгляд серых глаз довершали внешность крутого дедка из прошлого, разве что только без меча и копья. Впечатление лишь слегка портила высокая остроконечная шляпа когда-то синего цвета, а ныне просто замызганная. В ней незнакомец походил на клоуна, или отставшего от цирка униформиста, который просто не знает, куда ему идти, и поэтому уныло топчется на месте. Начинался обычный, летний солнечный день. Привычно шумели машины, заглушая все остальные звуки просыпающегося города. Наглые воробьи, громко обсуждавшие внешность нелепого путника, дружно брызнули во все стороны, стоило раздаться утробному вою мощного внедорожника. — О, какой чудик! Вырядился! – радостно сказал водитель шефу, давя на клаксон, ревущий, словно сирена парохода. От этого рева все автомобили в округе позорно жались к обочинам, а наиболее слабонервные водители и вовсе сбрасывали газ, пропуская такой голосистый танкер вперед, от греха подальше. — Это начинаются съемки нового фильма: «Стрелецкие войска штурмуют Рейхстаг», — брюзгливо ответил президент фирмы «Вся Россия», скользнув равнодушным взглядом по нелепой фигуре. – Фантастический триллер «Мы из прошлого!» Жми, Володя, опаздываю….Внедорожник, взревев еще раз голосом оголодавшего тираннозавра, рванул прямо в самую гущу травоядного транспорта, вызвав панику в автомобильных рядах, и скрылся за углом. Незнакомец долго с изумлением смотрел вслед железному монстру, затем снял шляпу и утер пот. И наверно он бы еще долго толокся на повороте, если бы сердобольная старушка не подсказала, как пройти к офису фирмы «Светлая Русь». Нужная ему фирма находилась на третьем этаже пятиэтажного серого здания, еще лет двадцать назад именовавшегося просто «общага». Сам завод сгинул, не выдержав конкуренции с капитализмом, и теперь руины его корпусов привлекали внимание разве что только режиссеров, снимавших малобюджетные «кинушки про войнушку». Лихие разведчики, а иногда и целые дивизии из неимоверного количества бойцов числом аж в два взвода, возлюбили теперь периодически штурмовать неприступные бетонные балки вторых этажей, оккупированные наглыми фашистскими захватчиками. И тогда тишину унылых руин разрывали автоматные очереди, взрывы хлопушек, стоны истекающих кетчупом солдат и крики «Снято!». Выбить агрессоров с первого раза не удавалось ни разу, поскольку все фильмы были многосерийными. Но напрасно немецкие снайперы пытались отстоять развалины и сражались до последнего патрона. На что они надеялись? Если рассчитывали после войны открыть здесь свое производство, то стоило ли лить кетчуп за то, что теперь вообще ничего не стоило, либо сдавалось за сущие копейки? Впрочем, иногда роли менялись, и тогда вальяжные эсесовцы начинали штурмовать вершины бывших корпусов, на которых наши освободители ложились все теми же дивизиями, но не сдавались, а на остатках заводской трубы гордо реял советский красный флаг. Но кто бы ни держал оборону, чьи бы не были эти руины по сценарию, действие сие привлекало внимание всех офисов, окнами выходящих на поле битвы. Руководители и служащие облепляли окна, причем жизнь и трудовая деятельность замирала в офисах до самого конца съемок, пока автобусы не увозили непримиримых врагов в мосфильмовские дали. Некоторые работники ради этого даже обзавелись биноклями, и потом долго еще в коридорах и на лестничных площадках, приспособленных под курилки, энтузиасты теперь быстрой прибыли обсуждали хитрости современного кино и гадали, займет ли очередной шедевр, типа: «Под ливнем пуль» или Смерть шпионам» первое место в Каннах; получит ли «Оскара» сериал «Разведчики»? Надо сказать, что внуки памятных нам Гансов и Фрицев не рвались даже и арендовать келейки размером три на пять, поэтому надписи на многочисленных дверях бывшего общежития гордо возвещали, что здесь находятся только российские офисы, склады и даже цеха, причем все как один с громкими патриотичными именами. Так, например, на первом этаже находилось три «России» с разными приставками. Также здесь были одна «Русь», «Родина», «Родные просторы», и адвокатская контора «Левенчук & Co», непонятно как затесавшаяся в просторы Руси. На обшарпанной крашенной белой двери конторы, на листке, возвещавшей о часах работы, адвокатом была сделана дописка от руки: «Милости просим», выведенная каллиграфическим въедливым почерком. Это был ответ адвоката на предыдущий кризис. Соседи-арендаторы Самуила Яковлевича переименовали в Безенчука, и под дощечкой толстым фломастером какой-то остряк дописал: «Погребальная контора». Первое время Самуил Яковлевич пытался ее оттереть, но фломастер принадлежал к той породе чернильных принадлежностей, которые не отмываются никогда. Надпись теперь переливалась блекло-фиолетовыми оттенками и привлекала внимание своей загадочностью, словно за дверями находилось что-то нелегальное, а возможно даже, и штаб подпольщиков. И почему-то очень хотелось верить, что однажды партизаны соберутся с духом и выбьют всех киноматошных фрицев из заводских руин, равно как и расплодившихся без меры режиссеров-самоучек с кинокамерами на груди. Как ни странно, но глупая дописка создала Самуилу Яковлевичу репутацию своего парня, которому можно доверять, и дела его немного поправились. А вообще-то дела у всех фирм были не очень. На дворе царил очередной кризис и дефолт, падение и прочие ужасы всеобщего разорения и обнищания. Некоторые фирмы уже лопнули, как например «Россия родная» и «Русь великая» со второго этажа, а остальные тихо агонизировали. Георгий Михайлович Трусов, основатель и бессменный директор фирмы «Светлая Русь» тихо грустил на рабочем месте. Он, то выстукивал беспокойными пальцами по крышке стола, глядя в окно, то вдруг начинал листать рабочий дневник, словно надеясь найти там запись о забытой деловой встрече, напевая еле слышно себе под нос строки из старинного романа: «Куда, куда вы подевались?». Ничего не обнаружив, директор начинал набирать что-то в поисковике и тут же бросал это опостылевшее занятие. — Неужели такое объявление и не сработает? – спросил он самого себя в четвертый раз. (Стоит ли говорить, что это была его последняя надежда?) И сам же себе и ответил: — Должно! Обязано!Георгий Михайлович был человеком тихим, щуплым и неброским, поэтому посетители, входя в офис, первым делом обращали внимание на его заместителя, человека чрезмерно крупного, шумного и самоуверенного, сидящего наискосок от шефа. Именно по этой причине на его пустом столе находилась сиротливая табличка: «Начальник секьюрити Бывалых Е.А.» и лежал остро заточенный карандаш жалом к посетителям, словно предупреждая, что шутки здесь неуместны. Еще в офисе сразу на входе за хлипкой стенкой из гипсокартона помещалась секретарь Шурочка, обычно самозабвенно сидевшая в Интернете целыми днями, но сегодня и она тоже нервничала и часто поглядывала на стеклянную дверь, за которой восседал ее тоскующий начальник. Финансовый крах грозным призраком навис над фирмой. Был и еще один сотрудник, но он безвылазно находился при складе, будучи и кладовщиком, и грузчиком, и экспедитором, а также и посыльным, и вообще всем сразу, в том числе пропойцей и виноватым во всех бедах. Склад находился недалеко от офиса и помещался в одном из гаражей, нагло пристроенных самозахватчиками в начале девяностых прямо к заводской ограде, и был предметом гордости фирмы. (Стоит ли говорить, что заводской бетонный забор сохранился целым именно на этом отрезке?) Другим же предприятиям приходилось размещать свои склады и цеха где придется, и люто завидовать везунчикам. Так, фирма «Березка», занимавшаяся сборкой и доставкой мебели, занимала половину пятого этажа, и лестничные проемы целый день оглашались хриплыми криками: «Вира! Майна! Проходит, проходит!» Проходило не всегда, и тогда посетители в панике жались к ядовито-зеленым стенам, пропуская вначале грохочущую мебель, а потом и потных грузчиков, прыгающих через три ступеньки и вопящих новое заклинание: «Держи! Лови!» Сотрудники фирм и их клиенты ловить разваливающиеся на ходу гарнитуры и не пытались, и обломки прессованных опилок иногда доскакивали даже до входных дверей. Потом начинался обратный процесс подъема остатков мебели на пятый этаж, и лестничные марши оглашались новыми выражениями и пожеланиями, которые привести здесь абсолютно невозможно. Владелец «Березки» на это скрипел зубами и грозился поставить лифт, который ранее общежитиям по советским нормам был категорически противопоказан. И тут же забывал о своих обещаниях, так что, это чудо технической мысли не спешило изменить офисную жизнь, зато грузчики «Березки» менялись каждую неделю. Положительного эффекта это действие ни капли не имело, мебель так и продолжала грохотать по ступеням, и один из офисников даже изрек глубочайшую мысль, что «от перемены гружающих сумма убытка не изменяется». «Гружающие» все как один дышали перегаром, безостановочно дымили «Приму» и продолжали каскадерские трюки, хотя и среди них тоже попадались свои гении. Так, один предложил пускать мебель вниз своим ходом на салазках. К сожалению, узость лестничных проемов не позволила воплотить ноу-хау в жизнь, и рационализатора пришлось извлекать из груды обломков на первом же повороте. Рационализатор этим был нисколько не смущен и предложил прорубить в стене окно и спускать мебель на парашютах, как десантные танки, но был вовремя уволен, и не воплотил в жизнь свои дерзкие идеи. А жаль, возможно, вид пикирующей на головы мебели способствовал бы притоку клиентов. Незнакомец окинул взглядом пятиэтажку и печально покачал головой. Под каждым окном буйно пестрели разнокалибренные транспаранты, рекламно зазывающие прохожих не стесняться и не проходить мимо таких заманчивых цен и таких скидок. Если верить надписям, то в этом здании было сконцентрировано все самое лучшее, самое необходимое, и по самым разумным ценам! И все это било, рябило и бросалось в глаза, будто бывшую общагу переоборудовали под сумасшедший дом, а его подопечным позволили этот дом размалевать на свое усмотрение. Чудом избежав столкновения со спальным гарнитуром а затем и с грузчиками, посетитель поднялся на третий этаж. Найдя искомое, он шляпой отряхнул пыль с кафтана и ниже, вплоть до сапог, и так властно шлепнул ладонью по двери, что та печально крякнув, чуть не соскочила с петель. Шурочка нервно дернулась и схватилась за сердце. — Вы что творите?! – гневно сказала она, придя в себя. – Стучать надо! — Так я и стукнул, милица, — ответил посетитель, ничуть не смущенный враждебным тоном. — Стукнул?! – Шурочка подпрыгнула на месте от такой наглости и не нашлась что сказать. — Кто там буянит? – послышался голос начальника охраны из-за перегородки. — Тут… какой-то стукнутый, стукнул, — отозвалась секретарь, оценив одеяние непрошеного визитера. — Кто тут хулиганит? – грозно повторил начальник, нарисовавшись в проеме двери внушительным пятном на светлом фоне: — Предупреждаю, мы находимся под постоянным видеоконтролем и защитой Омон! И для полной убедительности он указал на плакат, с которого зрело неусыпаемое око. На посетителя эти слова должного впечатления не произвели и он почему-то сморщился: — Под покровом Омон Ра? Нет, эти вряд ли помогут. — Все понятно! Вызывай скорую! Зам подмигнул Шурочке, которая уже и сама тянулась к телефону. Воспрянувший было поначалу Георгий Михайлович, услышав такой поворот событий, сразу увял и снова воспрянул, услышав продолжение разговора. — Так это здесь берутся Мглу просветить? — ВХОДИТЕ! – крикнул он. И Георгий Михайлович сделал рукой знак сигналящего машиниста. Но поскольку паровозы давно морально устарели, да на всех ликующих их бы и не хватило, он только произнес заморское прилипчивое «Ес!», подтвердив тем самым простую истину, что все дурное — заразно. Но перенимая одно, поневоле перенимаешь и чужие жесты, и выражения, а потом и речь, а в итоге и сам образ жизни. Итак, машинист уже подал гудок, паровоз «Светлая Русь» пускает пары и вскоре тронется в путь…. Как говорится: «Welcome пожаловать на борт!» 2. «СекьЮрики». Предполагаемого клиента усадили на почетное место, в кресло для гостей, и растерянная Шурочка выглядывала из двери, недоумевая, подавать ли теперь кофе этому обормоту, или так обойдется? Но Георгий Михайлович и сам не мог разобраться, кто находится перед ним, и поэтому вопрошающий взгляд секретаря игнорировал. Впрочем, золотой массивный браслет на руке странного посетителя он уже подметил, и поэтому был весь внимание. Пришелец молчал, сопел и разглядывал офис и работников, — а те его. Молчание начало затягиваться, хотя атмосфера была доброжелательной до приторности. Первым не выдержал Евгений Анатольевич. Как глава секьюрити и как лицо, ответственное за безопасность фирмы и ее учредителя, он был обязан для начала поставить подозрительного незнакомца лицом к стене и обыскать. Но генеральный директор пренебрег элементарными правилами своей же безопасности, мало того, еще и пытался любезничать с наглецом, по-хозяйски развалившемся в кресле! Поэтому зам уселся на жалобно пискнувший стол, и, согласно полицейской тактике плохого копа, навис над подозреваемым всей своей массой. Гость на это не отреагировал, продолжая таращиться по сторонам. Особое внимание он уделял сейфу, видимо пораженный массивностью этого непременного атрибута любой канцелярии, и тут же вскидывалвзор на главу охраны, пока Евгений Анатольевич не понял, что его сличают с этим предметом. Однако!!! Он высверлил хама убийственным взглядом… и стал мило улыбаться, поощряя клиента к сотрудничеству и покупкам. — Ну-с?! — сказал он, улыбаясь. Пришелец оскалился в ответ не менее противно. — Да-с?Тогда Евгений Анатольевич заулыбался еще больше, еще шире, на грани возможностей своих щек, и милостиво повел рукой, что означало: «давай, колись, чего приперся?!» — Итак, – сказал и директор то же самое, но другими словами, — чем мы можем быть вам полезны? Посетитель, разом загрустив, достал газету и ткнул пальцем в объявление, обведенное ручкой. «Вам кажется, что жизнь пошла прахом? Все рушится и покрыто мраком неизвестности?Мы беремся просветить Вашу мглу!Фирма «Светлая Русь», канцтовары оптом и в розницу,ул. Энтузиастов, строение 300, к 47.» — Ваше?! Георгию Михайловичу вдруг почему-то стало стыдно. Не то что бы совсем уж стыдно, но как то неуютно. Дело в том, что идею просвещения мглы он спер из рекламы осветительных приборов, рассудив логично, раз учение — свет, то канцелярские предметы тоже являются средством просвещения, а значит, заменив некоторые слова, и гениально найдя замену слову «тьма», он обрел идеальный слоган для своей рекламы! Тем более, что эти слова гармонично вписывались в название фирмы, точнее логично из нее вытекали. А первые две строки он вывел из собственных ощущений. Но сейчас, когда посетитель смотрел сурово и строго, директор вдруг запоздало подумал, что пришел хозяин рекламы, взявшийся освещать тьму, и сейчас потребует возмещения убытков и прочих ужасов моральных компенсаций. — Ну, и…? – сказал он враз охрипшим голосом.Пришелец нахмурился. — Надо просветить, — сказал он, — срочно! У нас беда! Именно, именно так! Тьма и мрак, все покрыто Мглою, и жизнь идет прахом! Как же нам нужны герои, которые не убоятся Мглы, которые возьмутся отогнать ее! — Мы только — за! – уверенно сказал зам, видя, что директор странно замешкался. Про гениальную рекламу он услышал только сейчас, и, честно говоря, мало что понял, но нюх ему подсказывал, что наклевывается выгодная сделка, а посему мышей следовало ловить, не отходя от кассы…. — Бороться с тьмою – наша профессия! Светить всегда, светить везде…. Тут Евгений Анатольевич пошевелил толстыми пальцами, один их которых украшал массивный перстень из почти настоящего золота, если его натирать каждый день. — Ээээ… как там дальше? В общем, просвещение — свет!Директор кинул на прыткого зама недоуменный взгляд. Евгений Анатольевич, видя такое же недоумение на лице и клиента, добавил категорично: — А невежество – мрак, тьма, суеверие и тифозные палочки!На его взгляд, после такой убийственной тирады клиенту деваться было некуда, только брать и брать товар, дабы не быть уличенным в невежестве и разнесении тлетворных болезней. Клиент задумался, оценивающе рассматривая начальника охраны. — А мы с тобой раньше нигде не встречались? Что- то лицо знакомо. Нет? Хм! А ведь может и так. Мне ли решать, каким способом бороться с Мглой! Сгодится! А коль и нет, так что нам терять? Найдем других! Последняя фраза еще более подстегнула Евгения Анатольевича. — Мы не покладая рук, день и ночь боремся с мглою, с проклятой! И учтите, только у нас огромный опыт борьбы, многолетний стаж и так далее! Да, к слову, рубли мы не берем, только валютой! – сделал он тонкий намек. – Сами понимаете, дефолт! Тут входные двери на этот раз заскрипели послушливо, сами вопрошая ржавыми петлями своеобразное: «мэ-э-эй» на открытии, и «ка-ам-и-и-ин?» при закрывании, что при желании можно было перевести и как: Мо-ожна ва-а-айти? — Привет, Шурик! Что случилось? Голос у кладовщика был немного сиплым, взгляд немного не сфокусированным и запах от него исходил тоже, — немного кисловатый, словно от не добродившей браги. Но сколько директор с замом не устраивали облав, поскольку слухи о гонящемся зелье в гаражах были упорными, и молодцы из «Березки» были тому прямое подтверждение; сколько не шерстили гараж, собственноручно переставляя весь товар с места на место, найти самогонный аппарат так и не смогли! Запах Юрий Владимирович Горбунков объяснял природным феноменом, доставшимся от бабушки, как и постоянную нетрезвость, которая впрочем, никогда не переходила в опьянение. Но посмотрев фильм «Астерикс», он изменил показания и теперь утверждал, что его в детстве уронили во флягу с самогоном, причем, все та же многострадальная бабушка. Или с брагой, — здесь были варианты в зависимости от времени суток. Вечером фляга обычно была уже полна чистого спирта, а к ночи – и лучших сортов виски. На обвинения же в распитии спиртных напитков на рабочем месте он только таинственно улыбался и разводил руками: — Ищите! Что найдете, то ваше….Но у него был и один большой плюс, перевешивающий все эти недостатки. Юрий никогда не отказывался от лишней и неурочной работы, и на все просьбы начальства жизнерадостно отвечал: — Ща сделаем!И делал, порой задерживаясь допоздна, а иной раз и ночуя прямо на складе, в закутке за стеллажами, где у него стоял топчан и буржуйка. На него можно было положиться, на него можно было смело взвалить даже немыслимое дело и накричать за невыполнение, сгоняя таким образом свое дурное настроение. Горбунков был из породы тех незаметных работников, на которых вся Русь-Россия и держится. Это они вытащили на своих плечах Великую Отечественную…. Шурочка кивнула головой на кабинет начальства. — Там пришел, один, тип… — и спохватившись, что тот ее слышит, добавила четко и громко: — тип-пичный клиент! — Понял! – ответил Юра. – Кстати, анекдот! Пришел один тип устраиваться на работу… — Юрий Владимирович, будьте любезны, зайдите в офис!Тон заместителя не допускал возражений. — В другой раз, Шурик, ты только напомни, анекдот классный! — сказал кладовщик, и надев на лицо серьезное выражение, вошел в комнату. Запоздало, но тщательно вытерев ноги о линолеум, он почтительно осведомился: — Вызывали, Евген Натольич?Эта фраза была понятна только сотрудникам фирмы. Дело в том, что однажды в офис ворвался бандит. Настоящий бандит в маске и с пистолетом в руке. Он поставил прежнего секретаря и директора в угол и потребовал денег. Денег в кассе было совсем немного, и доказать, что деньги не спрятаны, потерявший дар речи Георгий Михайлович не смог бы при всем желании. К счастью до паяльника дело не дошло, поскольку выяснилось, что бандиту на самом деле требовалась «Святая Русь», у которой была вчера большая выручка. Поняв ошибку, грабитель извинился, пожал руки ограбляемым и удалился на четвертый этаж довершать начатое дело. Потом выяснилось, что он был родным братом кассира той Руси, а пистолет игрушечным, но очень похожим на настоящий. И все же Георгий Михайлович сделал выводы, и у него появился зам, начальник охраны, и секьюрити в одном лице. Лицо было немалое и внушало уважение одной своей массой. На первых порах, горя служебным рвением, Евгений Анатольевич убедил босса поставить тревожную кнопку, выходящую на пульт ГУВД. Но поскольку «крыше» на центральном рынке Георгий Михайлович отстегивал регулярно и бунт устраивать не собирался, а офис лихие разбойники в масках больше не посещали, то необходимость тревожного вызова вскоре отпала. Нет, налетчики, конечно, приходили в офис довольно часто. Но не вызывать же группу быстрого реагирования на посещение налоговой инспекции, или пожарного контроля, хотя очень и очень хотелось бы?! А цена бесполезной услуги была весьма кусачей при нынешних кризисах. Заместителю кнопки было жаль. Без нее он чувствовал себя как без автомата в бою, как без кольта в баре, то есть оголенным. Найденный выход был просто гениальным! Линию провели в гараж, то бишь склад, и у кладовщика добавилась новая должность, которая загадочным способом и не без помощи директора вдруг трансформировалась в «секьЮрики». Это когда начальство было в настроении. Если же оно было не в духе, то его иначе, как балбес, по старой привычке не называли. Особенно когда Юрий Владимирович был в чем-нибудь виноват, а виноват он был всегда – (смотрите выше). Так вот, первое время начальник секьЮрика кнопкой просто баловался, вызывая подчиненного по нескольку раз в день, (когда шеф был в отлучке), вплоть для того, чтобы спросить: — Слушай, а ты так умеешь…? – И бренькал на губах. Горбунков нового начальства не то что бы боялся, но как-то опасался, поэтому поначалу смирялся, но потом категорически потребовал доплаты за внештатную должность, за неурочные и глупые вызовы. И по особому указу директора фирмы, секьЮрик был почетно переименован обратно в балбеса письменным приказом. Но кнопка экстренного вызова осталась и иногда задействовалась, как например, сейчас. — Вызывали, Еген Натольч? Юрий с господином Бывалых разговаривал тоном преданного фельдфебеля, тянулся и ел глазами, глотая буквы и окончания и всякими другими способами изображая идиота. Вся его поза говорила: «Так точно, ваш бродь! Бу сде, ваш бродь! А не пошли бы вы, ваш бродь?» — А вот и начальник наших основных складов в этом городе! Он все покажет на месте и объяснит! – объявил зам, видя, что босс еще не вышел из странного ступора. — Трое? – спросил сам себя пришелец и кивнул головой: — Три хорошее число, должны справиться! — С чем справиться? – директор недоумевал все больше. — С просветлением Мглы, — терпеливо, как маленькому пояснил незнакомец, — вы же сами вызвались…. — А, так Вы хотите взять очень большую партию товара? Нет, если надо, то мы конечно Вам поможем, — сказал директор, считая, что оба секьюрика отлично управятся с погрузкой, а третьим естественно будет сам покупатель. — Позвольте вначале узнать о форме оплаты? В кредит мы отпускаем только постоянным клиентам…. Незнакомец молча снял золотой браслет и размашисто положил его на стол. Даже со стороны было видно, что это действительно золото, причем старинное и браслет имеет огромную ценность и сам по себе. А ведь в нем еще были камни, и отнюдь не стеклянные! Такая штука тянула на очень большую сумму. Зам на секунду отвернулся, а когда протянул руку, чтобы осмотреть браслет, перстня на его пальце уже не было. Остался только зеленый след. — Что это? — Георгий Михайлович был в шоке. — Предоплата. Что мало?Криминальный незнакомец вытащил из кармана еще и цепь, в палец толщиной, явно снятую с братка, положившего жизнь на поле брани, то бишь, стрелки. Золото горело и таинственно переливалось глубинным светом. Казалось, что из него сейчас полезут джины, либо души убитых людей и заполнят не только офис, но все здание. Золото страшило и привораживало к себе. — Вы ч-чего от нас х-х-хотите? — Мглу рассеять, разогнать, просветить! Разгоните, — засыплю золотом с головы до ног, в брильянтах-изумрудах купаться будете! Какими разными взглядами поедали золото сейчас сотрудники фирмы! Директор со страхом, зам алчно, кладовщик скептически, а секретарь восхищенно. Георгий Михайлович издал горлом странный звук, и прокашлялся: — Все это как-то странно… и непонятно. — Ну что тут непонятного? – ответил начинающий терять терпение клиент. — Давайте сначала! Вы дали объявление, так? — Так…. — Вы утверждаете, что разгоните Мглу, так? — Э, просветим… — Каким именно способом вы поборите Мглу, мне безразлично — просветите, осветите, да хоть метлами отгоняйте! Главное – победа! — Без проблем! – вмешался заместитель, видя, что шеф тупо тормозит и не догоняет. Чуть отвернув лицо от сумасшедшего, но богатого клиента, он начал подмигивать и всячески семафорить другой половиной лица впавшему в ступор директору. — Но это же уголовно наказуемо! – не унимался тот. — Что значит, — уголовно наказуемо? – спросил клиент, явно не понимая, о чем идет речь. — Ну что значит, — уголовно наказуемо! – тут же вмешался и Евгений Анатольевич. — Чисто джентльменская сделка, человек платит самой твердой валютой! А позвольте нам пошептаться!И он призывно замахал рукой, вызывая шефа в коридор. Поднялся легкий ветер. — Кстати, — анекдот на эту тему! – сказал Горбунков, когда они остались одни: — Стук в двери в два часа ночи. – У вас золото есть?…. — Мы согласны!!! – громогласно объявил заместитель, настежь распахивая двери. Из-за его спины обреченно выглядывал директор. Алчность легкой наживы боролась на его лице со страхом уголовной ответственности. Страх категорично упрашивал положить его на обе лопатки, но только после некоторой видимости упорного сопротивления. И Георгий Михайлович такое сопротивление оказывал. — А вдруг это подстава? — Такими вещами никто не бросается! Слишком ценен браслет…. – тихо ответил заместитель в его сторону придушенным голосом, кривя губы. — Но где мы сбудем золото? Нас повяжут! — Не бойтесь, у меня все схвачено! Есть люди!Георгий Михайлович хмыкнул, вспомнив исчезнувший с пальца перстень, но спросить, не у этих ли людей тот прибрел свое золото, — как всегда интеллигентно постеснялся и промолчал. — Мы согласны! – громогласно повторил Евгений Анатольевич, потирая руки. — Сейчас взвесим задаток, определимся по сумме, но учтите, строго по курсу Центрального банка, и можете следовать на склад затариваться всем необходимым! Наш товаровед Юрий Владимирович с великим удовольствием поможет вам загрузить товар. Не правда ли, Юра?Товаровед скривился, что могло означать что угодно, только не упомянутое удовольствие, но его мнением никто не интересовался. — А зачем нам склад? – спросил непонятливый покупатель. — Согласие вы дали, прямо отсюда и отправлю. Там вас встретит Кулимарх, мой слуга и помощник, он должен уже вас ждать. Он все и объяснит. А я еще задержусь. Ах, да, чуть не забыл!Не пугайтесь, там холодно и не так, как здесь, будет странно поначалу, ну да ладно, вы справитесь, вы же вон какие молодцы! Гость кивнул на Бывалых. — И к тому же будущие герои! Светить всегда, — это правильно сказано! Где-то мы раньше встречались? Нет? Ну ладно, поехали!Странный посетитель что-то зашептал себе под нос, делая пассы руками, и не успелиработники «Светлой Руси» переглянуться, запоздало спохватившись, что затевают сомнительную сделку с явным безумцем и даже имени его не знают, как вдруг…. Кое-кто утверждает, что переход в другие измерения ощущается, и что даже можно увидеть, как проносишься с огромной скоростью по каким-то там синим сполохам и спиралям. Не верьте, это чисто киношный трюк! Все происходит мгновенно, только голова кружится. 3. Приехали! Холодный ветер гулял по каменному плато. Вокруг возвышались горы, и один только взгляд на близкие заснеженные вершины поневоле заставлял выбивать зубами азбуку Морзе. Стоял сумрак, то ли предрассветный, то ли предвечерний. Со всех сторон их окружали угрюмые голые скалы. Было ОЧЕНЬ ветрено и холодно. Троица недоумевающе оглядывалась по сторонам. — Козел! – сказал Евгений с чувством. – Все-таки кинул! Я это чувствовал! — Я так и знал! – Георгий еле шевелил сразу посиневшими губами. – Подстава! Причем моментальная! Не успели и взятку взять, а уже на Колыме! — Не, мы в Гималаях. – ответил Юрий уверенно. — П-почему в Гималаях? — Такие козлы водятся только в Гималаях! Все трое были в легких рубашечках с коротким рукавом и легких брюках. На ногах у у начальства были босоножки, Горбунков вообще был обут в сланцы. Еще у двоих были галстуки, согласно этикету, но было ли от них теплей начальству, и насколько? — Кин-дза-дза какая-то! А б-б-быть может сон? – директор никак не хотел поверить в происшедшее. – Так, надо правильно дышать: одной ноздрей вдох, другой выдох, одной…. — А пусть тогда мне приснятся шуба и валенки! – ответил Горбунков, хлопая себя по плечам и прыгая на месте. – Надо двигаться! Сдохнем здесь, дыши хоть ртом, хоть… другим каким местом! — Нам нельзя никуда двигаться, сейчас Шурочка вызовет милицию, приедут спасатели, а нас нет на месте, как же они нас тогда найдут? – возразил директор, упорно дыша одной ноздрей. — Наши окоченевшие трупы им долго искать не придется! – заверил его заместитель, делая приседания. — Здесь и застынем, навеки! Эх, костер бы развести! Только из чего? Хоть бы хворост был бы какой-то….Но кругом были только камни. — Но ведь такого не может быть! — пытался доказать что-то самому себе глава «Руси». – Такого не может быть никогда! Я честный предприниматель, я честно….Он взглянул на зама, который пытался пальцами ног безуспешно коснуться вытянутых рук, опустив руки почти до земли. — Я был честным предпринимателем до этого дня почти всегда! Я плачу налоги, отстегиваю всем, кто приходит…. Зато я порядочный семьянин, и в конце концов, регулярно хожу на выборы! Требую прекратить это хулиганство! Где мои конституционные права, я требую, чтобы мне их дали соблюсти! И неизвестно, что еще бы вспомнил и потребовал бы владелец фирмы, но тут они увидели вдали фигуру человека у скалы, призывно машущую им обеими руками. — А-апчхи! Должно быть это тот, — Кулема, который нас должен встретить, — сказал насморочным голосом Горбунков, — пойдем, что ли? — Да, да, — и потребуем от него объяснений! Я ведь плачу налоги! — Сейчас я буду выбивать из него и объяснения, и налоги, а при хорошем раскладе и Фулицеровскую премию! Ух, как я зол! – сказал глава секьюрити, делая боксерские движения. – И расклад будет что надо! Идем! У встречающего их человека в руках были плащи, такие же, как и у того гада, который их сюда зафутболил. Плащам борцы с мглой очень обрадовались, припустив бегом; но вот человеку не очень. Потому что это был не человек…. — Во, блин! – сказал товаровед, резко остановившись в двух шагах от него. — Нет, нет, я не гоблин, я трурк! – ответил тот смущенно. — Нас почему-то всегда принимают за гоблинов, хотя у трурков и телосложение более изящное, и цвет кожи не такой пятнисто зеленый, как у жаб, а приятно травянистый, вот, видите? И черты лица гораздо изящнее, чем у гоблинов…. — Сейчас у тебя морда будет гораздо кошмарнее и синее! А ну отправляй нас назад, нам срочно надо с вашим козлом разобраться, пока он не смылся с нашим золотом! Да дай сюда! Бывалых выхватил плащи из лап встречающего и роздал их сослуживцам. — Валенки есть? – спросил Горбунков. — И сто грамм, для сугреву! — Надо! – твердо сказал он попытавшемуся что-то возразить директору. — Рабочее место ведь того, — тю-тю! — Прошу идти за мной, – ответил трурк.За его спиной была пещера, а в ней горел костер! Лежали радующей горкой видимо заранее приготовленные дрова. Еще на большом сундуке лежали ворохи одежды, но кроме плащей все было такое страшное и замусоленное, (не выстиранное не выглаженное и не пахнущее зимней свежестью «Миф»), что и в руки брать не хотелось, не то, что одевать на себя. Валенок не было. С обувью была проблема. Ее вообще не было, было только нечто вроде портянок. Смущали только качество материи и вышитая золотом непонятная многолапая зверюга с длиннющими клыками. Причем когтистых лап у кровожадного грифона было больше, чем у сороконожки, и всеми этими когтями монстр-мутант ощерился во все стороны, словно ему было мало одной пасти, полных острых клыков. Юрий первым намотал эти флажки для парадов на окоченевшие стопы и блаженно вытянул ноги к огню. Руководитель и зам последовали его примеру после секундного замешательства. Намотка портянок оказалась делом не простым, особенно тем, кому мешал живот. Замота
Клубы пользователя
Ёлка
Пользователь не создал свою ёлку
Подарки

У пользователя еще нет подарков